Скрипка Виллевальде

Одна из ее бабушек служила гувернанткой в семье Николая II, другая вышивала рубашку Распутину. Отец был одним из первых советских инженеров. Она же подумывала стать врачом, а стала дозиметристом. Лучшим в России. Она в любой момент готова к выезду, будь то Сосновый бор, Обнинск или Акапулько. И везде доброжелательна, энергична, легка.

Маленькое уточнение – Нэлли Виллевальде через год отметит 50-летие трудовой деятельности. 47 лет отданы отделу ионизирующих излучений Института метрологии имени Д.И.Менделеева. Сегодня она ведущий научный сотрудник, начальник сектора испытаний и сертификации приборостроительной продукции в области ионизирующих излучений.

Блондинка с дозиметром

Это высокая стройная блондинка. Возможно, и не стоило бы делать акцент на том, что она блондинка, но при ней весь необходимый гламурный блонд-набор, даже с горкой – имя, фамилия, французское грассирование, голубые глаза. Дозиметр на халате – всегда хрустяще-белоснежном – смотрится элегантным аксессуаром. В одежде любит светлые тона, следит за модой, владеет новомодной лексикой.

Но в пух и прах разносит этот человек все представления о блондинках, глянцевыми мифами навеянные. Представления о «ботаниках», «ботанах», как теперь иронично называют людей умственного труда, тоже разносит. Про паспортный возраст и говорить нечего. Да и профессия у нее, прямо скажем, не совсем типичная для женщины. А ее уникальная работоспособность давно породила легенды. В чем же секрет?

Нэлли Виллевальде родилась в Ленинграде. Из блокадного города была вывезена на Урал. Домой вернулась 12-летней девочкой, с золотой медалью закончила школу. А в юности, что в те годы было большой редкостью, научилась водить машину.

О себе той поры Нэлли Дмитриевна говорит:

– Я была высокая, длинная, занималась греблей, мне прочили спортивное будущее, предлагали пойти в спортивный институт, а папа сказал: «Не может работать головой, тогда пусть болтает ногами». Шутка была, конечно, – улыбается она.

Ее отец, Дмитрий Веселов, был из первых советских инженеров, окончил отделение телемеханики Политехнического института. Ей тоже нравилась физика, математика, и сомнений в выборе профессии не было, хотя где-то исподволь она задумывалась, а не пойти ли в медицинский. В родне, однако, медиков тогда не было (это потом ее дочь станет кардиологом, кандидатом медицинских наук). Так и был выбран радиотехнический факультет Электротехнического института имени Ульянова-Ленина. В институте познакомилась с будущим мужем. В декабре 56-го получили дипломы, а в январе 57-го расписались.

Редкая фамилия от мужа. Его прапрадед, художник Богдан Готфрид Виллевальде, родился в Павловске в 1818 году, учился в Петербургской академии художеств, стал профессором, создателем русского батального жанра. Муж Вадим Виллевальде всю жизнь отработал на военно-морской флот в НИИ ВМФ. Несмотря на заслуги родственников, с такой фамилией да еще без партбилета в советское время в капстраны ее не пускали. Однажды сказали, мол, с вашей фамилией не в Англию, а только куда-нибудь в Нижний Новгород. Но в соцстраны ездила. Правда, первый вопрос, который перед зарубежной командировкой задавали в райкомах, неизменно звучал так: «Откуда такая фамилия?» Отвечала, что от мужа и что Виллевальде живут в Петербурге раньше, чем некоторые представители фамилии Ивановых.

Русские идут

В Америке Виллевальде с Сэпманом за две недели разбили миф о советских угрюмых монстрах. В середине 90-х был раскрыт факт: слив Россией жидких радиоактивных отходов в Японское море. Японцы подняли шум и дали денег на строительство завода по переработке жидких радиоактивных отходов. Был объявлен тендер, который выиграла американская компания. Когда завод был почти готов и набит импортной аппаратурой, выяснилось, что эта аппаратура, помимо иностранных сертификатов, должна иметь и наше российское свидетельство.

– Мы отправились в Акапулько, – вспоминает Сэпман, – на завод, где эти приборы делают. У нас спросили, не будем ли мы возражать, если с нами будут ходить люди из числа тех, кто будет работать на Дальнем Востоке. Они ужасно этого боялись – несмотря на то, что шел 97-й год, представления о России были, как о жуткой дикой стране. Вопросы были одни и те же – безопасность, условия жилья, какие морозы, что надевать, можно ли есть, пить воду, ходить по улицам.

Американцы имели смутное представление не только о стране, но и о людях, к тому же петербуржцы попали в провинцию. Так что местные специалисты приходили не только послушать коллег – на русских посмотреть.

– В Акапулько была жара, – продолжает Сергей Сэпман. – Но Нэлли Дмитриевна каждое утро выглядела свежо и элегантно. Была приветлива, непринужденна. Всегда прекрасно одета. И как-то я услышал, как американец все повторял о нас по телефону: «Очень приятные люди, очень приятные люди!» У них сломалось впечатление о русских. У меня фотографии по этой поездке растеряны, у нее же – с комментариями, подписями, с соблюдением хронологии. Она как производственные журналы аккуратно ведет, так и дома все подписано, все по папочкам.

Домой коллеги вернулись довольные, привезли американских ГОСТов, требований. Впрочем, из командировок Виллевальде всегда возвращается в приподнятом настроении.

Этот оптимистический настрой, чувство юмора, коммуникабельность сильно помогают в работе с людьми и сказываются на общих результатах. А если вдруг случаются непонимания, сложности, любой конфликт она пытается сгладить. Научный сотрудник лаборатории Елена Румянцева рассказывает:

– Это человек большого такта и с сотрудниками и с заказчиками. Большой поток заказчиков идет благодаря ей. Когда у Нэлли Дмитриевны появился новый компьютер, первые ее слова были: «Теперь я еще больше договоров буду носить!» А ведь она еще и консультирует по телефону.

Человек из группы А

Нэлли Виллевальде весьма трепетно относится к своему институту:

– У нашего института имидж порядочности, честности, достоверности. Он является хранителем государственных первичных эталонов очень многих единиц физических величин, и наша задача не только воспроизводить и хранить единицы, но и передавать их размер средствам измерений. Безопасность людей, здравоохранение, охрана окружающей среды, ветеринария относятся к сферам государственного метрологического контроля и надзора. А это означает, что все средства, которые используются для измерений в этих сферах, должны подвергаться испытаниям с целью утверждения типа, вноситься в Госреестр СИ РФ и поверяться при выпуске из производства, в процессе эксплуатации и после ремонта. Наш институт как центр испытаний подтверждает соответствие заявленных изготовителем характеристик тому, что есть на самом деле. У нас школа еще старая. Мы – проверяем. Просто бумажек не выписываем, поэтому к нам едут отовсюду. И наши сотрудники марку пытаются держать.

Есть моменты, которые огорчают:

– Во всех медицинских процедурах, где используются источники ионизирующих излучений, должна быть обеспечена безопасность и пациента и врача. За рубежом самая востребованная дозиметрия связана с медициной. У нас же, по-моему, везде одни отговорки – нет денег. Мы не знаем, выдаются ли деньги на поверку, но видим – к нам мало обращаются медицинские организации за получением высокой точности, которую мы можем обеспечить. А ведь все радионуклидные источники, которые могут быть имплантированы в человека, необходимо измерять очень точно. Или, например, вопрос облучения раковых больных. Дозы облучения рассчитываются, а погрешность их отпуска не нормируется. Рассчитали, положим, 4 грея за сеанс. Но эти 4 грея надо измерить и отпустить больному с заданной точностью.

Дозиметрия охватывает радиационную безопасность везде, где работают с источниками ионизирующих излучений. Это и сельское хозяйство, защита окружающей среды, стерилизация шприцов и одежды в медицине. Стерилизуется очень много продуктов и в питании.

– Нас приучают сейчас к фастфуду, быстрой еде, – переживает Виллевальде. – А недавно у нас было совещание, и для многих из нас стало откровением, что какие-то продукты облучаются, те же салаты, гамбургеры, к примеру.

Она снова говорит о метрологии, приводит цифры, перечисляет институты, фирмы. Рассказывает о положительных сдвигах, о коллегах, объясняет нормы дозы для населения и для персонала группы А. Успокаивает, что фон в Петербурге не повышен, и с компьютерами все в порядке, главное в общении с ними соблюдать режим – перерыв, гимнастика, глазками поморгать.

О том, что она лучший дозиметрист России, говорить не хочет.

Зато это с удовольствием подтверждает Сергей Сэпман:

– Это суперспециалист. В этой сложной области, в которой многие физики и даже метрологи путаются, Нэлли Дмитриевна специалист экстракласса. Реально действующим сотрудником она оставалась и будучи начальником лаборатории.

Известно, когда человек становится администратором, времени, чтобы отслеживать эксперименты, новые приборы и методики, остается мало. Она же в курсе всех работ. А ее доклады на конференциях? Их запоминают. Она сколь угодно долго готова отвечать на вопросы. И нет таких, которые слушатели могли бы задать и на которые бы не получили квалифицированного, правильного, подробного ответа.

– Сегодня идет спор, – говорит Нэлли Дмитриевна, – о стандартах, технических условиях – надо это или не надо. Не нужно ничего рушить! Сначала надо создать систему, а потом рушить.

Она считает, что все должно быть под контролем, что требования к аппаратуре – в особенности к той, которая используется в областях, ответственных за здоровье и безопасность людей, – должны быть жестко прописаны и проверены. И может честно говорить про недостатки и плодотворно обсуждать способы их устранения.

– Я не видел ее раздраженной, – говорит Сергей Сэпман. Она чрезвычайно порядочный, очень спокойный, уравновешенный человек. Оптимист. А они, кстати, дольше живут и лучше работают.

Еще одно качество этого дозиметриста из группы А – разумность и отсутствие страха по отношению к вредным воздействиям.

Мама Нэля

– Иначе, как мамой, – смущается Елена Румянцева, – я ее не называла. Мама Нэля. Она относится ко мне, как к дочери. Я могу рассказать о личных огорчениях. Это человек удивительной этики. Очень теплый. И она научила работать с полной отдачей, с выкладкой, на совесть. Вокруг нее работают так. Школа такая: работать – так работать. Я даже не могу вспомнить, за что же я могла бы на нее обидеться. Если что-то выговаривала, то только по делу. Очень деликатна даже в замечаниях. Никогда не скажет: «Сделай!» Спросит: «А у тебя сделано? Ты, наверное, сделала?» Никогда никого не заставляет, даже у себя дома, все на личном примере. Ей все интересно – балет, театры, книги. Жизнь. А какие у них потрясающие отношения в семье!

Кстати, обе женщины подозрительно хорошо выглядят. Спрашиваю у Нэлли Дмитриевны:

– Это правда, что микродозы полезны?

Она улыбается:

– Если бы не здоровье, я бы не работала так. Возможно, характер. Поколение. Основа же любого успеха в жизни – это трудолюбие. Есть масса способных людей, но нет умения трудиться. Дети мои, к счастью, трудолюбивы. Они смотрели на бабушку, маму, а те всегда были заняты делом. К сожалению, сегодня много молодежи подвержены сменам настроения, упадку, у меня тьфу-тьфу-тьфу такого не бывает.

Семейные праздники проходят в ее доме. Тогда Нэлли Дмитриевна с удовольствием приготовит коронное – заливную рыбу, буженину, языки, баранину, студень, салаты с копченой треской. Достанет летние заготовки. «Дочка рецепты принесет, у нее всевозможные выдумки. А красиво украсить стол – это моя обожаемая невестка».

Как же отдыхает дозиметрист Виллевальде и мама Нэля? На даче. Начинает, как только сойдет снег, с апреля до белых мух. Дача – это ее спорт. А цветов там – море. Многолетние, однолетние, розы, пионы, клематисы, лилии. Огромный сад – яблони, сливы, вишни. Ну, и все, что можно вырастить – ягоды, помидоры, перцы, баклажаны, плантации клубники.

– Дело хлопотное, – признается наш садовод, – но я его люблю, поэтому делаю. Иногда думаешь, хватит работать, надо заниматься своим любимым садом.

Внукам моим посвящаю

Она считает, что жизнь сложилась благодаря маме:

– Когда родился сын, маме было 47 лет. Молодая женщина! Благодаря ей, дети болели редко. И я никогда не брала больничных – у меня была мама.

Поколению ее родителей пришлось пережить несколько войн, революцию. Когда в начале 20-х отец преподавал в минной школе в Кронштадте, там был мятеж. «В 35-м по следам мятежа началось расследование, – говорит Виллевальде, – мама рассказывала, что были моменты, когда папа уезжал и не знал, вернется или не вернется». Мама, урожденная Бржезовская, в паспорте имела национальность «полька», из-за этого с работой возникали проблемы. Но большие репрессии, к счастью, минули эту семью. Отец прошел две войны. С Отечественной вернулся только в конце 46-го, когда разминировал Волгу и Дунай.

– Мама – молодец, – радуется Нэлли Дмитриевна, – 15 лет вела дневники. Подписала – «Внукам моим посвящается». А поколение наших бабушек? Такие судьбы! Хорошо, что теперь люди могут свободно заниматься своим генеалогическим деревом.

Ее дед, Станислав Казимирович, воспитывался в костеле, который находится на 1-й Красноармеской. Двоюродная бабушка, Апполинария Ивановна Борткевич, была белошвейка, вышивала рубаху Гришке Распутину, а в голодные 20-е возглавила детский приют в Пскове. Сестра Апполинарии Элеонора – шутка сказать, простая русская женщина! – служила гувернанткой при дворе Николая II, ездила с царской семьей в Японию. Фотографии тех времен пропали – уничтожены в 37-м. О господах, у которых жили, бабушки отзывались как о прекрасных людях. Когда господа бежали за рубеж, все пытались помочь, предлагая свое богатство: «Леля, забирайте!» Думает Нэлли Дмитриевна заняться и судьбой Богдана Виллевальде, навестить его могилу в Дрездене.

И снова обращается к нашим дням:

– В России очень много грамотных людей. Но молодежь часто работает не по специальности, потому что не востребована. В науку не идут, – не так оплачивается, как торговля, сфера услуг. Все это горько наблюдать.

Сейчас с надеждой и радостью в лаборатории ждут девушку, которая заканчивает Технологический институт. Надеются, придет.

…Я изучаю лица на черно-белых фотографиях, развешанных по стенам института. Сергей Сэпман говорит: «А пойдемте покажу Виллевальде!» Идем, ищем. И вдруг неслышно, по своим делам, возникают – нежные пастельные оттенки, белоснежные крылья халата, легкая поступь, золотая прядь.

– Что ищете?

– Да фотографию вашу.

Озорно-кокетливо отвечает:

– А она за шкафом! Их разделили по стенам, и моя сейчас оказалась за шкафом.

И вот уже она склонилась с коллегой над документами. Они серьезны, сосредоточены, ничто постороннее их не отвлечет и не потревожит. Погрешности, правильности, достоверности – все будет в точности соблюдено.

У нее, наверное, никогда не было желания, во что бы то ни стало стать первой. Она просто честно живет свою жизнь. Изящная женщина с неженской профессией и мелодичным именем – Нэлли Виллевальде. Человек, с которым хорошо каждый день. Хорошо и надежно. А что может быть вернее эталона? Только первая скрипка.

Подготовила Инга Земзаре

Журнал «Атомная стратегия» № 21, март 2006 г.

назад

Материалы из архива

1.2009 Тридцатипроцентное правительство

Андрей Колесников, заместитель главного редактора журнала The New Times: - Вместе с остановкой административной реформы, одним из результатов которой могло бы стать улучшение качества бюрократического человеческого материала, начался отрицательный противоестественный отбор: интеллектуальный и морально-нравственный уровень российской бюрократии стал падать, а процентное соотношение либеральных технократов и нелиберальных силовиков стало резко меняться в пользу последних.

11.2009 Инвестиционные решения

А.Б.Крутик, д.э.н., профессор,  Заслуженный деятель науки РФ; Никольская Е.Г. , к.э.н, Решетова М.В., к.э.н.,  Санкт-ПетербургСоздание новых и реконструкция старых предприятий, строительство жилья, других объектов социальной сферы, создание новых рабочих мест зависит от процесса инвестирования. Источником инвестиций являются сбережения, представляющие собой располагаемый доход за вычетом расходов на личное потребление.Инвестиции будут выгодны только в том случае, когда ставка банковского процента не превышает ожидаемой нормы прибыли, иначе инвестору выгоднее размещать свои средства на банковских счетах.

3.2009 ЛАЭС-2: график как эффективный инструмент строительства

ОАО «Санкт-Петербургский научно-исследовательский и проектно-конструкторский институт «АТОМЭНЕРГОПРОЕКТ» (ОАО «СПбАЭП»), выступающее генпроектировщиком и генподрядчиком Ленинградской АЭС-2, провело деловую игру «Практическое применение системы календарно-сетевого планирования для управления проектом сооружения ЛАЭС-2». В игре приняли участие подразделения ОАО «СПбАЭП» и основные подрядные организации.