Скрипка Виллевальде

Одна из ее бабушек служила гувернанткой в семье Николая II, другая вышивала рубашку Распутину. Отец был одним из первых советских инженеров. Она же подумывала стать врачом, а стала дозиметристом. Лучшим в России. Она в любой момент готова к выезду, будь то Сосновый бор, Обнинск или Акапулько. И везде доброжелательна, энергична, легка.

Маленькое уточнение – Нэлли Виллевальде через год отметит 50-летие трудовой деятельности. 47 лет отданы отделу ионизирующих излучений Института метрологии имени Д.И.Менделеева. Сегодня она ведущий научный сотрудник, начальник сектора испытаний и сертификации приборостроительной продукции в области ионизирующих излучений.

Блондинка с дозиметром

Это высокая стройная блондинка. Возможно, и не стоило бы делать акцент на том, что она блондинка, но при ней весь необходимый гламурный блонд-набор, даже с горкой – имя, фамилия, французское грассирование, голубые глаза. Дозиметр на халате – всегда хрустяще-белоснежном – смотрится элегантным аксессуаром. В одежде любит светлые тона, следит за модой, владеет новомодной лексикой.

Но в пух и прах разносит этот человек все представления о блондинках, глянцевыми мифами навеянные. Представления о «ботаниках», «ботанах», как теперь иронично называют людей умственного труда, тоже разносит. Про паспортный возраст и говорить нечего. Да и профессия у нее, прямо скажем, не совсем типичная для женщины. А ее уникальная работоспособность давно породила легенды. В чем же секрет?

Нэлли Виллевальде родилась в Ленинграде. Из блокадного города была вывезена на Урал. Домой вернулась 12-летней девочкой, с золотой медалью закончила школу. А в юности, что в те годы было большой редкостью, научилась водить машину.

О себе той поры Нэлли Дмитриевна говорит:

– Я была высокая, длинная, занималась греблей, мне прочили спортивное будущее, предлагали пойти в спортивный институт, а папа сказал: «Не может работать головой, тогда пусть болтает ногами». Шутка была, конечно, – улыбается она.

Ее отец, Дмитрий Веселов, был из первых советских инженеров, окончил отделение телемеханики Политехнического института. Ей тоже нравилась физика, математика, и сомнений в выборе профессии не было, хотя где-то исподволь она задумывалась, а не пойти ли в медицинский. В родне, однако, медиков тогда не было (это потом ее дочь станет кардиологом, кандидатом медицинских наук). Так и был выбран радиотехнический факультет Электротехнического института имени Ульянова-Ленина. В институте познакомилась с будущим мужем. В декабре 56-го получили дипломы, а в январе 57-го расписались.

Редкая фамилия от мужа. Его прапрадед, художник Богдан Готфрид Виллевальде, родился в Павловске в 1818 году, учился в Петербургской академии художеств, стал профессором, создателем русского батального жанра. Муж Вадим Виллевальде всю жизнь отработал на военно-морской флот в НИИ ВМФ. Несмотря на заслуги родственников, с такой фамилией да еще без партбилета в советское время в капстраны ее не пускали. Однажды сказали, мол, с вашей фамилией не в Англию, а только куда-нибудь в Нижний Новгород. Но в соцстраны ездила. Правда, первый вопрос, который перед зарубежной командировкой задавали в райкомах, неизменно звучал так: «Откуда такая фамилия?» Отвечала, что от мужа и что Виллевальде живут в Петербурге раньше, чем некоторые представители фамилии Ивановых.

Русские идут

В Америке Виллевальде с Сэпманом за две недели разбили миф о советских угрюмых монстрах. В середине 90-х был раскрыт факт: слив Россией жидких радиоактивных отходов в Японское море. Японцы подняли шум и дали денег на строительство завода по переработке жидких радиоактивных отходов. Был объявлен тендер, который выиграла американская компания. Когда завод был почти готов и набит импортной аппаратурой, выяснилось, что эта аппаратура, помимо иностранных сертификатов, должна иметь и наше российское свидетельство.

– Мы отправились в Акапулько, – вспоминает Сэпман, – на завод, где эти приборы делают. У нас спросили, не будем ли мы возражать, если с нами будут ходить люди из числа тех, кто будет работать на Дальнем Востоке. Они ужасно этого боялись – несмотря на то, что шел 97-й год, представления о России были, как о жуткой дикой стране. Вопросы были одни и те же – безопасность, условия жилья, какие морозы, что надевать, можно ли есть, пить воду, ходить по улицам.

Американцы имели смутное представление не только о стране, но и о людях, к тому же петербуржцы попали в провинцию. Так что местные специалисты приходили не только послушать коллег – на русских посмотреть.

– В Акапулько была жара, – продолжает Сергей Сэпман. – Но Нэлли Дмитриевна каждое утро выглядела свежо и элегантно. Была приветлива, непринужденна. Всегда прекрасно одета. И как-то я услышал, как американец все повторял о нас по телефону: «Очень приятные люди, очень приятные люди!» У них сломалось впечатление о русских. У меня фотографии по этой поездке растеряны, у нее же – с комментариями, подписями, с соблюдением хронологии. Она как производственные журналы аккуратно ведет, так и дома все подписано, все по папочкам.

Домой коллеги вернулись довольные, привезли американских ГОСТов, требований. Впрочем, из командировок Виллевальде всегда возвращается в приподнятом настроении.

Этот оптимистический настрой, чувство юмора, коммуникабельность сильно помогают в работе с людьми и сказываются на общих результатах. А если вдруг случаются непонимания, сложности, любой конфликт она пытается сгладить. Научный сотрудник лаборатории Елена Румянцева рассказывает:

– Это человек большого такта и с сотрудниками и с заказчиками. Большой поток заказчиков идет благодаря ей. Когда у Нэлли Дмитриевны появился новый компьютер, первые ее слова были: «Теперь я еще больше договоров буду носить!» А ведь она еще и консультирует по телефону.

Человек из группы А

Нэлли Виллевальде весьма трепетно относится к своему институту:

– У нашего института имидж порядочности, честности, достоверности. Он является хранителем государственных первичных эталонов очень многих единиц физических величин, и наша задача не только воспроизводить и хранить единицы, но и передавать их размер средствам измерений. Безопасность людей, здравоохранение, охрана окружающей среды, ветеринария относятся к сферам государственного метрологического контроля и надзора. А это означает, что все средства, которые используются для измерений в этих сферах, должны подвергаться испытаниям с целью утверждения типа, вноситься в Госреестр СИ РФ и поверяться при выпуске из производства, в процессе эксплуатации и после ремонта. Наш институт как центр испытаний подтверждает соответствие заявленных изготовителем характеристик тому, что есть на самом деле. У нас школа еще старая. Мы – проверяем. Просто бумажек не выписываем, поэтому к нам едут отовсюду. И наши сотрудники марку пытаются держать.

Есть моменты, которые огорчают:

– Во всех медицинских процедурах, где используются источники ионизирующих излучений, должна быть обеспечена безопасность и пациента и врача. За рубежом самая востребованная дозиметрия связана с медициной. У нас же, по-моему, везде одни отговорки – нет денег. Мы не знаем, выдаются ли деньги на поверку, но видим – к нам мало обращаются медицинские организации за получением высокой точности, которую мы можем обеспечить. А ведь все радионуклидные источники, которые могут быть имплантированы в человека, необходимо измерять очень точно. Или, например, вопрос облучения раковых больных. Дозы облучения рассчитываются, а погрешность их отпуска не нормируется. Рассчитали, положим, 4 грея за сеанс. Но эти 4 грея надо измерить и отпустить больному с заданной точностью.

Дозиметрия охватывает радиационную безопасность везде, где работают с источниками ионизирующих излучений. Это и сельское хозяйство, защита окружающей среды, стерилизация шприцов и одежды в медицине. Стерилизуется очень много продуктов и в питании.

– Нас приучают сейчас к фастфуду, быстрой еде, – переживает Виллевальде. – А недавно у нас было совещание, и для многих из нас стало откровением, что какие-то продукты облучаются, те же салаты, гамбургеры, к примеру.

Она снова говорит о метрологии, приводит цифры, перечисляет институты, фирмы. Рассказывает о положительных сдвигах, о коллегах, объясняет нормы дозы для населения и для персонала группы А. Успокаивает, что фон в Петербурге не повышен, и с компьютерами все в порядке, главное в общении с ними соблюдать режим – перерыв, гимнастика, глазками поморгать.

О том, что она лучший дозиметрист России, говорить не хочет.

Зато это с удовольствием подтверждает Сергей Сэпман:

– Это суперспециалист. В этой сложной области, в которой многие физики и даже метрологи путаются, Нэлли Дмитриевна специалист экстракласса. Реально действующим сотрудником она оставалась и будучи начальником лаборатории.

Известно, когда человек становится администратором, времени, чтобы отслеживать эксперименты, новые приборы и методики, остается мало. Она же в курсе всех работ. А ее доклады на конференциях? Их запоминают. Она сколь угодно долго готова отвечать на вопросы. И нет таких, которые слушатели могли бы задать и на которые бы не получили квалифицированного, правильного, подробного ответа.

– Сегодня идет спор, – говорит Нэлли Дмитриевна, – о стандартах, технических условиях – надо это или не надо. Не нужно ничего рушить! Сначала надо создать систему, а потом рушить.

Она считает, что все должно быть под контролем, что требования к аппаратуре – в особенности к той, которая используется в областях, ответственных за здоровье и безопасность людей, – должны быть жестко прописаны и проверены. И может честно говорить про недостатки и плодотворно обсуждать способы их устранения.

– Я не видел ее раздраженной, – говорит Сергей Сэпман. Она чрезвычайно порядочный, очень спокойный, уравновешенный человек. Оптимист. А они, кстати, дольше живут и лучше работают.

Еще одно качество этого дозиметриста из группы А – разумность и отсутствие страха по отношению к вредным воздействиям.

Мама Нэля

– Иначе, как мамой, – смущается Елена Румянцева, – я ее не называла. Мама Нэля. Она относится ко мне, как к дочери. Я могу рассказать о личных огорчениях. Это человек удивительной этики. Очень теплый. И она научила работать с полной отдачей, с выкладкой, на совесть. Вокруг нее работают так. Школа такая: работать – так работать. Я даже не могу вспомнить, за что же я могла бы на нее обидеться. Если что-то выговаривала, то только по делу. Очень деликатна даже в замечаниях. Никогда не скажет: «Сделай!» Спросит: «А у тебя сделано? Ты, наверное, сделала?» Никогда никого не заставляет, даже у себя дома, все на личном примере. Ей все интересно – балет, театры, книги. Жизнь. А какие у них потрясающие отношения в семье!

Кстати, обе женщины подозрительно хорошо выглядят. Спрашиваю у Нэлли Дмитриевны:

– Это правда, что микродозы полезны?

Она улыбается:

– Если бы не здоровье, я бы не работала так. Возможно, характер. Поколение. Основа же любого успеха в жизни – это трудолюбие. Есть масса способных людей, но нет умения трудиться. Дети мои, к счастью, трудолюбивы. Они смотрели на бабушку, маму, а те всегда были заняты делом. К сожалению, сегодня много молодежи подвержены сменам настроения, упадку, у меня тьфу-тьфу-тьфу такого не бывает.

Семейные праздники проходят в ее доме. Тогда Нэлли Дмитриевна с удовольствием приготовит коронное – заливную рыбу, буженину, языки, баранину, студень, салаты с копченой треской. Достанет летние заготовки. «Дочка рецепты принесет, у нее всевозможные выдумки. А красиво украсить стол – это моя обожаемая невестка».

Как же отдыхает дозиметрист Виллевальде и мама Нэля? На даче. Начинает, как только сойдет снег, с апреля до белых мух. Дача – это ее спорт. А цветов там – море. Многолетние, однолетние, розы, пионы, клематисы, лилии. Огромный сад – яблони, сливы, вишни. Ну, и все, что можно вырастить – ягоды, помидоры, перцы, баклажаны, плантации клубники.

– Дело хлопотное, – признается наш садовод, – но я его люблю, поэтому делаю. Иногда думаешь, хватит работать, надо заниматься своим любимым садом.

Внукам моим посвящаю

Она считает, что жизнь сложилась благодаря маме:

– Когда родился сын, маме было 47 лет. Молодая женщина! Благодаря ей, дети болели редко. И я никогда не брала больничных – у меня была мама.

Поколению ее родителей пришлось пережить несколько войн, революцию. Когда в начале 20-х отец преподавал в минной школе в Кронштадте, там был мятеж. «В 35-м по следам мятежа началось расследование, – говорит Виллевальде, – мама рассказывала, что были моменты, когда папа уезжал и не знал, вернется или не вернется». Мама, урожденная Бржезовская, в паспорте имела национальность «полька», из-за этого с работой возникали проблемы. Но большие репрессии, к счастью, минули эту семью. Отец прошел две войны. С Отечественной вернулся только в конце 46-го, когда разминировал Волгу и Дунай.

– Мама – молодец, – радуется Нэлли Дмитриевна, – 15 лет вела дневники. Подписала – «Внукам моим посвящается». А поколение наших бабушек? Такие судьбы! Хорошо, что теперь люди могут свободно заниматься своим генеалогическим деревом.

Ее дед, Станислав Казимирович, воспитывался в костеле, который находится на 1-й Красноармеской. Двоюродная бабушка, Апполинария Ивановна Борткевич, была белошвейка, вышивала рубаху Гришке Распутину, а в голодные 20-е возглавила детский приют в Пскове. Сестра Апполинарии Элеонора – шутка сказать, простая русская женщина! – служила гувернанткой при дворе Николая II, ездила с царской семьей в Японию. Фотографии тех времен пропали – уничтожены в 37-м. О господах, у которых жили, бабушки отзывались как о прекрасных людях. Когда господа бежали за рубеж, все пытались помочь, предлагая свое богатство: «Леля, забирайте!» Думает Нэлли Дмитриевна заняться и судьбой Богдана Виллевальде, навестить его могилу в Дрездене.

И снова обращается к нашим дням:

– В России очень много грамотных людей. Но молодежь часто работает не по специальности, потому что не востребована. В науку не идут, – не так оплачивается, как торговля, сфера услуг. Все это горько наблюдать.

Сейчас с надеждой и радостью в лаборатории ждут девушку, которая заканчивает Технологический институт. Надеются, придет.

…Я изучаю лица на черно-белых фотографиях, развешанных по стенам института. Сергей Сэпман говорит: «А пойдемте покажу Виллевальде!» Идем, ищем. И вдруг неслышно, по своим делам, возникают – нежные пастельные оттенки, белоснежные крылья халата, легкая поступь, золотая прядь.

– Что ищете?

– Да фотографию вашу.

Озорно-кокетливо отвечает:

– А она за шкафом! Их разделили по стенам, и моя сейчас оказалась за шкафом.

И вот уже она склонилась с коллегой над документами. Они серьезны, сосредоточены, ничто постороннее их не отвлечет и не потревожит. Погрешности, правильности, достоверности – все будет в точности соблюдено.

У нее, наверное, никогда не было желания, во что бы то ни стало стать первой. Она просто честно живет свою жизнь. Изящная женщина с неженской профессией и мелодичным именем – Нэлли Виллевальде. Человек, с которым хорошо каждый день. Хорошо и надежно. А что может быть вернее эталона? Только первая скрипка.

Подготовила Инга Земзаре

Журнал «Атомная стратегия» № 21, март 2006 г.

назад

Материалы из архива

12.2008 Лучшей заменой АЭС в Литве будет газ

Константин Симонов, генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности: - Атомные станции очень сложно и дорого строить. Есть опасения, что заявленные "советские" темпы - по два реактора в год - соблюдаться не будут, тем более в условиях кризиса. У нас в этой сфере достаточно много проблем - и в машиностроении, и у всех остальных участников производственной цепи. Надо понять, кто будет строить реакторы, кто будет строить станции, и надо помнить, что мощностей для строительства реакторов очень мало,..

11.2008 Об утверждении Регламента Государственной корпорации по атомной энергии Росатом

Регламент Корпорации утверждается Правительством Российской Федерации и устанавливает порядок и правила осуществления государственных полномочий, возложенных на Корпорацию Законом. Согласно положениям Закона Корпорация является уполномоченным органом управления использованием атомной энергии в отношении организаций Корпорации и иных юридических лиц, осуществляющих виды деятельности в области использования атомной энергии, установленные Федеральным законом...

9.2009 Принцип финансиста: ''Не навреди''

Николай Соломон, заместитель генерального директора по финансам ГК "Росатом": - Одна из стратегических целей нашей госкорпорации состоит в достижении максимальной эффективности управления... Нам требуется адекватный времени и новым задачам механизм управления… Необходимо добиться, чтобы принятые у нас технологии управления, особенно на самом верху, соответствовали общему высочайшему технологическому уровню нашей отрасли…