Испытание недоверием

Г.Л.Сахно, директор ЗАО «ЗАМИ-2» ОАО ПМСП «Электрон», г.Озерск, Челябинская область
Г.А.Безногов, директор ЗАО «МСУ-71» ОАО ПМСП «Электрон», г.Озерск, Челябинская область


В компании строителей словосочетание «строительный комплекс» лучше не произносить. Нарвешься либо на скептическую усмешку, либо на едкий вопрос: «А разве есть у нас строительный комплекс?» – «Нет, – утверждают мои собеседники из г.Озерска Челябинской области, директор ЗАО «МСУ-71» Гарри Александрович Безногов и директор ЗАО «ЗАМИ-2» Геннадий Леонидович Сахно, – а есть разрозненные ОАО, ООО, ФГУПЫ, которые выживают сами по себе».

Строители с многолетним стажем, они весьма скептически относятся к грандиозным планам Росатома. Их недоверие объясняется не только консерватизмом, свойственным большинству руководителей бывшего Минсредмаша, но и отсутствием информации. Это в советские времена партийные и хозяйственные руководители виртуозно владели искусством «спускать решения вниз». Потому что прекрасно понимали: планы, программы рождаются в кабинетах, а реализуются на строительных площадках, в цехах заводов, в научных лабораториях.

Прежде и теперь

– Закончился 2006 год. Вам известно, на каких объектах по линии Росатома коллективы ваших предприятий будут работать в новом 2007 году? Что намерен строить Росатом в Южно-Уральском округе в ближайшие пять лет?

Б. Неизвестно. По одной причине: нас никто не информирует. Раньше мы знали о планах министерства. Сейчас узнаем о новом объекте, когда деньги выделяются. Хотя комбинат «Маяк» хорошо знает, что ему надо строить, но не знает, что будет строить.

С. Прежде мы ежегодно ездили на защиту планов организационно-технических мероприятий в главк, в министерство. Защищали цифры, обосновывали объемы финансирования. В ноябре верстали план на следующий год, знали, что и где будем строить с разбивкой по годам, знакомились с документацией, с объемом работ.

Б. Два года тому назад я услышал постановление правительства о расходовании бюджетных средств сроком на три года. Как я обрадовался! Имея трехгодичный план, мы бы знали, какие объекты нам предстоит строить не только в этом, но и в следующем году. Сегодня вся работа идет втемную. Есть у меня костяк предприятия – триста человек, под них я и ищу заказы. Но если завтра мне скажут, что нужно выполнять значительно больший объем работ, я не знаю, где взять людей. Профессию электромонтажника надо в Красную книгу заносить.

С. Предположим, стройка начнется. Но у меня нет никакой уверенности, что моему коллективу предложат на ней работу даже в нашем закрытом городе. Потому что та система финансирования и распределения заказов, которая сложилась сегодня, совершенно не гарантирует никому работы. На объект придут не специалисты, а три мальчика с пропиской в Москве, они будут распределять деньги и давать их совсем не специалистам, а тем, кто хорошо пролоббировал объект.

Б. Когда было лицензирование всех видов деятельности, наши конкуренты еще как­то напрягались. Сегодня на многие виды деятельности лицензии отменили – все стало просто. Человек приходит, платит откат и получает объект. Кого он наберет на работу? Лучших моих специалистов. А остальные работники управления останутся без работы.

Об армейской броне

— Кадровый голод – самая большая головная боль руководителей. Как в ваших коллективах решается эта проблема. Откуда черпаете рабочие кадры?

С. Пока на старом багаже едем. В прошлом году приняли на работу первых выпускников Озерского технического училища. Два года назад училище получило лицензию на открытие специальности «электромонтажник». А до этого в течение последних десяти лет готовило, кого угодно, бухгалтеров, менеджеров, только не специалистов для атомной отрасли. Спроса не было.

Б. В этом году наше предприятие заключило договор с училищем. В договоре указали взаимные обязательства друг перед другом. Впервые в этом году училище набрало группу в количестве 25 человек.

С. Сколько из них придет на стройку, неизвестно. Престиж строительной профессии среди молодежи по-прежнему невысок.

Б. Если не будет принято со стороны государства мер по изменению оплаты труда строителей по категориям, строительство не реанимируется.

С. Представьте, приходит ко мне молодой человек устраиваться на работу, спрашивает про зарплату, я ему отвечаю: «Семь-восемь тысяч рублей». Он тут же разворачивается и уходит. Этот же паренек мог бы задать мне и второй вопрос: «А вы от армии бронь предоставляете?» – «Нет». «А жилье даете?» – «Не даем!». Все, разговор исчерпан. До свиданья.

Б. Мне самому стыдно, когда я человека агитирую идти работать на стройку, где холод, грязь, и называю зарплату – 7 тысяч рублей. Эти деньги даже на уровне Озерска не привлекательны. Конечно, на атомном промышленном объекте электромонтажник может заработать 15 тысяч рублей и выше. Но не могу я выпускника ПТУ допустить на режимный объект. Из прошлогодних 5 выпускников училища, на моем предприятии осталось трое. От двух пришлось отказаться. Двоих ребят в декабре в армию призвали. К нашей радости, одного потом вернули по состоянию здоровья.

С. Если мы всерьез хотим развивать атомную энергетику, бронь нужно распространить и на рабочие специальности.

Б. Из­за демографического спада министерство обороны на это не пойдет.

С. Что значит, не пойдет? От пацанов в армии все равно никакого проку нет. Бронь от армии будет стимулом, чтобы молодые люди выбирали рабочие профессии, а не становились менеджерами.

Б. Мы еще один момент не затронули: разницу в оплате труда строителей и работников химкомбината «Маяк». У работников химкомбината каждый квартал повышается заработная плата. Я не могу этого делать. Мне дай бог выполнить требования КЗОТа и компенсировать как-нибудь инфляцию. Но это же неправильно. Строители атомных станций должны оплачиваться по той же категории, что и работники АЭС.

Основа основ к проектам договоров – смета. А смета составляется не в текущих ценах, а в базовых ценах 2000 года. А к 2000 году я имею право применять коэффициент 2,16. А почему не 3,35? Почему правительство Петербурга и Москвы разрешило применять повышенный коэффициент, а наше – нет? Региональное управление по ценовой политике, куда мы обращались за разъяснением, объяснило, что ему по линии министерства приходит соответствующее распоряжение, относительно индекса цен, и оно не вправе вносить в него изменения. Получается замкнутый круг.

О Южно-Уральской АЭС

— Каковы, на ваш взгляд, перспективы развития закрытых городов? Что думает по этому поводу молодежь?

Б. У меня дочка преподает в филиале МИФИ в Озерске. Я частенько спрашиваю ее о настроениях в студенческой среде. Она говорит, что студенты не верят в перспективу города, многие намерены после окончания учебы уехать в Екатеринбург, в другие крупные города. Правда, после приезда к нам Сергея Кириенко и его заявления о необходимости продолжения строительства Южно-Уральской АЭС, народ воспрянул духом. И не только строители, но и молодежь. Если будет строиться АЭС, то появится перспектива не только у Озерска, но и у Снежинска.

С. Разговоры о строительстве Южно-Уральской АЭС ведутся аж с 1975 года. Наш завод по производству электромонтажного оборудования в г.Озерске министерство строило под будущую атомную станцию. В 1984 году я приехал на завод. Получается, все эти сорок лет я строю… атомную станцию. Не слишком ли долго?

Поэтому сегодняшнее заявление Кириенко, что мы будем строить по 2 блока в год, – фантастика, в которую никто не верит. Кроме, может быть, самого Сергея Владиленовича да тех, кто крутится вокруг главы Росатома. Да, члены его команды молоды, образованны, владеют технологией деловых игр, технологией мозгового штурма. Но не владеют методами организации производственного процесса, а потому «забалтывают» проблему. Скажите, кто сегодня в команде Кириенко из специалистов строительного комплекса остался? Никого. Для них сейчас главное, чтобы деньги под ФЦП пошли. А что с этими деньгами дальше будет, как они будут распределяться, оставляем многоточие.

О тендерах

– В Росатоме для координации строительного комплекса создана инвестиционно-строительная компания «Росатомстрой». Как вы полагаете, сумеет новая структура консолидировать строительный комплекс?

Б. По моим представлениям, «Росатомстрой» будет представлять собой холдинг, во главе которого будет стоять дирекция. Она будет искать генеральных подрядчиков по направлениям. И рабы, я имею в виду генеральные подрядчики, будут строить. А у этих бедняг нет людей, они будут набирать на улице узбеков, таджиков… А что дальше делать, никто не знает.

С. Беда в том, что мы не знаем, кто за что будет отвечать, а вот кто будет распоряжаться финансами, знаем.

Б. Я вспоминаю, как мы сдавали первую очередь Игналинской АЭС. В пиковые моменты на стройке работало 11 тысяч человек! Звучит? Будучи главным инженером управления, я сидел месяцами на объекте, который мне поручили сдать в строй. Другие мои коллеги – начальник треста, его заместитель также сидели на своих объектах, а зам. начальника главка и начальник главка ежемесячно проводили оперативные совещания. Они находились там, чтобы отвечать за работу, которую выполняет коллектив. Не мешало бы современным управленцам взять их опыт на вооружение.

С. Сейчас модное слово вошло в обиход – тендер. Сейчас основной критерий при выборе генподрядчика – дешевизна изделия, а не качество. Иностранные компании, имея за спиной большое количество денег, демпингуют зачастую в ущерб качеству. Но качество как раз и не интересует посредников – «прилипал». Организации-«прилипалы» ищут, где можно дешевле получить заказ, проводят так называемый опрос общественного мнения, собирают цены с предприятий-поставщиков, навязывают свое условие: «Если опуститесь ниже этой цены, то мы вас возьмем в генподрядчики, если нет, до свидания». Для меня такое условие зачастую неприемлемо, особенно если стоимость заказа предлагается ниже себестоимости затрат. Когда предлагают хотя бы 1–2 процента рентабельности, соглашаюсь, заказы-то на дороге не валяются. Но это же смешно с такими процентами работать. Подобная система управления никого не устраивает. Тем не менее, бороться с ней никто не хочет, все выжидают. Что из этого получится? Исходя из сегодняшнего вектора развития, НИ-ЧЕ-ГО!

Беседовала Надежда Королёва

Журнал «Атомная стратегия» № 27, январь 2007 г.

назад

Материалы из архива

1.2006 Призрак Минсредмаша

"Глава Росатома высказался за восстановление технологического комплекса, существовавшего в системе министерства среднего машиностроения СССР. "Все, что есть на территории России, Украины и Казахстана, - это элементы единого комплекса Минсредмаша, который надо восстановить", - заявил журналистам Сергей Кириенко по итогам переговоров. По его словам, это в интересах и России, и Казахстана, и Украины. "Выгоднее попробовать собрать комплекс вместе, чем достраивать отдельные его части"

12.2006 Информационная безопасность РФ: постановка проблемы и возможные ее решения

С.Д.Гаврилов, ДЕКОМ Инновационные технологии, Москва Нарушение информационной безопасности Российской Федерации, ее союзников и третьих стран, конфиденциальности их корпораций и фирм, обусловленные современной глобализацией и открытостью общества как социально-экономической системы, разделенной на страты с трудно проницаемыми границами, – среди наиболее проблемных аспектов сохранения суверенности государств.

2.2007 Без прошлого нет будущего

В декабре 2006 г. курские атомщики отметили сразу три профессиональных праздника: тридцать лет со дня ввода Курской атомной станции в эксплуатацию, продление срока службы энергоблока № 1, День энергетика. 19 декабря 1976 г. началась промышленная эксплуатация Курской атомной станции. За пуском первого энергоблока последовал ввод в эксплуатацию второго, третьего, четвертого… Вклад Курской АЭС в энергетический фундамент страны среди атомных станций России – один из самых крупных.