Каждый занимался своим делом. Атомные секреты

А.Б.Максимов, капитан I ранга в отставке, ветеран флота, контрразведки и разведки, Почётный сотрудник госбезопасности

29 августа 1949 г. на Семипалатинском полигоне было успешно испытано изделие «Реактивный двигатель «С», которое ученые между собой называли «Россия делала сама» или «Реактивный двигатель Сталина». Это событие имело свою предысторию, связанную с деятельностью советской Научно-технической разведки. Непосредственным участником первых мероприятий по разработке атомной проблемы был полковник службы внешней разведки Владимир Борисович Барковский. Его имя  стоит в одном ряду с именами таких легендарных разведчиков, как Абель, Квасников, "кембриджская пятерка".


Научно-техническая разведка (НТР) была создана в нашей стране в 1925 г. по инициативе Ф.Э.Дзержинского для добывания научно-технической информации с целью быстрейшего восстановления разрушенного народного хозяйства.  НТР должна была отслеживать за границей появление новейших достижений в науке и технике, которые могли бы внести решающие изменения в развитие гражданских и военных отраслей промышленности. Учитывая неспокойную международную обстановку, необходимо было отслеживать возможное использование научных достижений для создания новых видов оружия.

В 1938 г. ЦК ВКП (б) рассмотрел вопрос о реорганизации советской внешней разведки. Было принято решение об укреплении разведки, расширении штатов с таким расчетом, чтобы активизировать разведывательную деятельность за рубежом по политической, научно-технической и контрразведывательной линиям. Для подготовки разведчиков в том же году была создана Школа особого назначения (ШОН). В нее набирали в первую очередь комсомольцев, имевших высшее образование.

Идея атомного оружия

После открытия нейтрона в 1932 г. во всех развитых странах ускоренными темпами начала развиваться ядерная физика. Идея создания атомного оружия циркулировала в кругах физиков разных стран. Немецкие ученые  Ганн и Штрассман в 1939 г. открыли распад U235. Наши физики-ядерщики: Харитон, Зельдович, Флёров, Петржак и другие в 1940 г. оценивали, к чему может привести цепная реакция распада  U235 . Это стало ориентиром в направлении работ научно-технического отдела внешней разведки.  Вначале даже без указаний свыше и без запросов ученых (контакта с Урановой комиссией АН СССР не было, да она и не подозревала о существовании НТР).

Открытие советскими физиками Г.Флеровым и К.Петржаком спонтанного деления ядер урана-235 и определения Ю.Харитоном и Я.Зельдовичем величины критической массы послужило толчком к рассылке директивы в заграничные центры разведки об усилении внимания к атомной проблематике. Её инициатором стал  начальник НТР Леонид Квасников – аспирант Московского института химического машиностроения, перспективный молодой ученый. Не успев защитить диссертацию, в 1938 г., когда шло пополнение кадров разведки, он был мобилизован в органы госбезопасности, где некоторое время спустя,  возглавил Научно-техническую разведку.

Работа по данной проблематике велась с 1939 г. Сбором информации занимались как ГРУ РККА, так и НТР Первого управления НКВД-НКГБ. В соответствии с постановлением ГКО от 5 июля 1943 г. главная роль в атомной разведке отводилась Первому управлению НКГБ. Перед органами внешней разведки по атомной проблеме были постановлены задачи:
- определить круг стран, ведущих практические работы по созданию атомного оружия;
- оперативно информировать Центр о содержании этих работ;
- через собственные агентурные возможности приобретать необходимую научно- техническую информацию, способствующую созданию подобного оружия в СССР.

К началу войны весь штат нашей внешней разведки составлял около 150 человек. Из них 4 человека (Леонид Романович Квасников,  Анатолий Антонович Яцков, Владимир Борисович Барковский и Александр Семенович Феклисов), входившие в научно-технический отдел, отслеживали, что делается в мировой науке и технике.

Как разведке удалось внедриться в атомную проблему

Начальник научно-технического отдела разведки Л.Р.Квасников, выпускник Московского института химического машиностроения,  хорошо представлял себе, что делается в области ядерной физики.  В те годы проблемы ядерной физики наиболее полно почему-то преподавали в химических вузах. Ему были известны работы Харитона, Зельдовича, Флерова, Петржака о возможности цепной реакции и спонтанном делении урана. Он был осведомлен также об исследованиях Нильса Бора, Джона Уиллера (в США) и Отто Фриша (в Англии). Как и физик Г.Н.Флёров, он обратил внимание, что к концу 1940 г. из иностранных научно-технических журналов стали исчезать статьи по ядерной тематике.

По его инициативе осенью 1940 г.  в основные резидентуры было направлено задание: выявить центры, где могут вестись научные и практические работы по созданию атомного оружия и обеспечить получение информации оттуда. Обстановка для работы разведки в оккупированных Германией странах Европы чрезвычайно осложнилась и развертывать там работу по ядерной тематике не представлялось возможным. Поэтому основными центрами приложения усилий разведки стали Великобритания и США, в которых, вероятнее всего, следовало ожидать существенных подвижек в создании атомного оружия. Такое указание в октябре 1940 г. получил и разведчик А.Горский в Лондоне. Первые же результаты подтвердили: Квасников дал очень точную ориентировку.  

Английская резидентура

Англия первой отреагировала на ядерную программу Германии. Идея создания атомного оружия (АО) в Великобритании приобрела практические очертания к концу 1940 г. Первое предупреждение об англо-американском решении создать атомную бомбу поступило в октябре 1940 г.  от Джона Кэрнкросса, личного секретаря лорда Хэнки, сотрудника английского правительственного комитета по использованию науки в военных целях. Этот вопрос обсуждался в Британском комитете по науке, где Кэрнкросс работал. Летом 1941 г. было проведено обсуждение секретного доклада «Маудф», в котором говорилось, что к концу 1943 г. может быть создано очень мощное оружие, а также утвержден проект «Тьюб эллойз» о создании атомной бомбы. Вскоре был создан Урановый комитет, доклад которого Британскому правительству о возможности изготовления АО, наша лондонская резидентура получила 25 сентября 1941 г.

Дональд Маклейн, сотрудник министерства иностранных дел, принес А.Горскому подборку документов по Урановому комитету. В переданных материалах была представлена схема атомной бомбы, указана критическая масса для её срабатывания (оказавшаяся ошибочной), определен способ выделения U235  из массы природного урана, а также другие технологические характеристики всего процесса. Подготовить обзорную телеграмму в Центр А.В.Горский поручил своему помощнику разведчику В.Б.Барковскому, инженеру по образованию. В Москву она ушла 25 сентября и 3 октября 1941 г. Фотография документа  с дипломатической почтой также была отправлена в Москву.

Как инженер попадал в разведку

Вот что вспоминает об этом времени Владимир Борисович Барковский: "Я продукт тридцатых годов. Всему, чему я научился, я научился в то время. В 1934 г. я поступил на вечерний рабфак. Потом - в Станкоинструментальный институт. В 1935 пошел в Московский студенческий аэроклуб. И я стал летать, вначале на планерах, потом на самолетах.

В марте 1939 г. меня вызвали в ЦК. Одновременно там оказалось еще полсотни таких же ребят. Побеседовав с нами и собрав анкеты, нас отпустили. В мае сообщили, что в 3 часа ночи надо быть у входа в НКВД.  В ту ночь нас никуда не забрали. На третье посещение нам объявили, что теперь мы - работники органов госбезопасности. 21 июня  отвезли в Школу особого назначения, находящуюся за железным забором в лесу. Приехавшее начальство  сообщило: "Отныне забудьте, что вы инженер. Теперь вы только разведчик ". Моего желания никто не спрашивал. Сказали - будешь разведчиком. Вот и стал. Учили нас год. Дипломатический этикет, экономическая география и язык, язык, язык... Ежедневно по шесть часов с преподавателем и потом еще домашнее задание. Мы ходили совершенно обалделые от этих занятий.

После окончания учебы, в сороковом году, меня распределили на английское отделение. Я стал знакомиться с оперативными сводками. Получал небольшие задания. Проверяли, на что я способен. Через два месяца --  стажировка в МИДе, где в то время шла большая перетряска кадров. У меня была "легенда", что я закончил курсы МОПР, была такая организация "Международный союз помощи рабочим". А в ноябре меня отправили в Англию.

С каждым отъезжающим Молотов разговаривал лично и инструктировал. Он рассказывал об обстановке в стране, куда нас направляли, о проблемах внешней политики, давал полезные советы. Все говорилось очень сухо. Молотов ведь был человек достаточно сдержанный, не проявляющий эмоций внешне. Беседа длилась минут тридцать-сорок. А затем я стал готовиться к поездке. Подготовка заключалась в изучении страны, так называемой нотной переписки между державами, дипломатии и тому подобных вещей.

В Европе к тому времени шла война, и ехать пришлось кружным путем. Выехал в конце ноября 1940 г. через Владивосток - Японию - Гавайи - США. А в Лондон прибыл в феврале 1941 г. Первым делом по прибытии меня принял посол Майский. Произнес общие слова о том, что человек я молодой, надо набираться опыта. Произвели впечатление следы войны. Развалины домов, кресты из бумаги на окнах. Особенно в Ливерпуле, куда пришло судно из Нью-Йорка.

Лондонская резидентура, практически ликвидированная в 1939 г. по указанию Берии (по обвинению в шпионаже против СССР),  стала возрождаться лишь к началу 1941 г. Агентурная сеть была законсервирована. Агентам велено было сидеть и не высовываться. Из всех советских разведчиков остался только один Анатолий Горский. После отзыва в Москве в начале 1940 г. его назначили начальником английского отделения,  состоявшего всего из пяти человек: начальник отделения, его зам, еще два молодых оперработника – Борис Крешин (Боб) и В.Барковский (Дэн) и  машинистка, она же переводчица с трех языков. Основной целью оперработников было восстановление связи с агентурой, которую ранее приобрели их предшественники, в том числе со знаменитой «Кембриджской пятеркой».

Настоятельная необходимость выполнения этой задачи в преддверии войны с Германией побудила резидента направить Дэна на встречу с первым в его жизни агентом уже через неделю после прибытия в Лондон. Агент чрезвычайно обрадовался свиданию с разведчиком, так как почти полтора года наша резидентура не поддерживала с ним связи. Он являлся гражданином Чехословакии и был вынужден бежать из своей страны после того, как в результате Мюнхенского сговора Англия и Франция отдали ее Гитлеру на растерзание. Агент оказался чрезвычайно полезен резидентуре в качестве источника информации о расстановке политических сил в чешской колонии и о находившемся в Лондоне правительстве Чехословакии в изгнании.
Всего на связь Дэну было передано более десятка агентов, встречаться с которыми приходилось под грохот германских бомб. Трудиться приходилось отнюдь не в комфортных условиях: помимо ежедневных налетов германской авиации мешала настороженность англичан к иностранцам, вызванная суровыми условиями военного времени. В середине 1941 г. Горский направил в Центр письмо. Говоря в нем об условиях работы резидентуры НКВД в Англии, он писал: «Хотя Боб и Дэн делают все, что могут, они не являются еще опытными разведчиками. У каждого из нас на связи до 20 агентов. Все мы перегружены встречами, причем эта беготня с явки на явку может крайне отрицательно отразиться на работе». Горский поставил вопрос о расширении лондонской резидентуры. В ноябре 1941 г. на помощь ему были направлены еще четыре сотрудника, которые вскоре восстановили связь с законсервированной ранее агентурой и начали вести активную разведку в стране. К концу 1941 г. лондонская резидентура сообщила в Центр о создании работоспособной агентурной сети.

После нападения гитлеровской Германии на Советский Союз Центр направил в лондонскую резидентуру ряд директив о перестройке работы на военный лад. В них подчеркивалось, что вся разведывательная деятельность в Великобритании должна подчиняться главной задаче – оказанию реальной помощи Красной армии в разгроме врага. В первую очередь требовались данные по третьему рейху и оккупированным им странам. Интерес для Кремля представляли реальные планы британского правительства в отношении СССР, степень искренности заявления У. Черчилля о военном сотрудничестве. На протяжении последних лет перед войной Лондон проводил прямо противоположную политику, всячески натравливая Гитлера на Советский Союз.

Москва хотела быть в курсе отношений между Лондоном и Вашингтоном по основным международным проблемам и возможных разногласий в англо-американском альянсе. Одновременно Центр обязал резидентуру следить за развитием контактов британского руководства с эмигрантскими правительствами Польши, Чехословакии, Югославии и других стран, нашедших убежище на территории Соединенного королевства, а также освещать целый ряд других вопросов, связанных с ведением войны.

С началом войны резко возросла потребность Красной армии в различных технических новинках. Поскольку в немногочисленной лондонской резидентуре только Барковский имел инженерную подготовку, ему было поручено специализироваться непосредственно в области научно-технической разведки. В Лондоне Владимир приобрел ряд источников, от которых получал ценную секретную информацию, имевшую большое значение для укрепления обороноспособности нашей страны. В Центр были направлены важные материалы по радиолокации, реактивным двигателям и другим направлениям развития военной техники. Но наиболее значимым направлением разведывательной деятельности Дэна в Англии стала работа в сфере разработки и создания атомного оружия.

Специализация на атомной проблематике 

 В первых числах октября 1941 г. лондонская резидентура сообщила в Москву о том, что идея разработки атомного оружия приобретает в Англии реальные очертания. От источника резидентуры Джона Кернкросса поступили документальные данные о том, что британское правительство серьезно прорабатывает вопрос о создании бомбы большой разрушительной силы. Эти сведения содержались в докладе Уранового комитета, подписанном 24 сентября 1941 г. и предназначенном для информации кабинета министров Великобритании о ходе работы по атомной бомбе. В докладе были высказаны рекомендации Комитета начальников штабов о необходимости обретения нового оружия в течение ближайших двух лет.

Согласно информации Кернкросса, научной работой британских физиков в области атомной энергии руководила специальная группа ученых во главе с известным физиком Джорджем Томсоном. В подборке документов, переданных Кернкроссом, содержались подробные сведения о деятельности Уранового комитета, о технологии производства урана-235, о конструкции заряда атомной бомбы пушечного типа и т.п. Перечислялись также исследовательские и промышленные центры страны, намеченные для участия в развертывании практических работ по созданию этого оружия.

Поскольку в документах Уранового комитета была масса технических терминов, мало понятных непосвященным, резидент Горский поручил Дэну, как инженеру по основной специальности, подготовить для Центра информационную телеграмму. Она до сих пор хранится в деле «Энормоз» (такое кодовое название получил в оперативной переписке советской разведки проект создания атомного оружия в США и Англии). Это была одна из первых добытых советской внешней разведкой информаций о разработке на Западе атомного оружия. О полученных сведениях доложили руководству страны. В дальнейшем такого рода данные передавались в Кремль регулярно.

Из послания резидента НКВД СССР в Англии от 4 октября 1941 года: «...Сообщаю очень кратко содержание представленного 24 сентября 1941 года военному кабинету особо секретного доклада правительственного комитета по разработке способа использования атомной энергии урана для изготовления взрывчатых веществ.

...Даже с учетом веса баллистического механизма урановой бомбы практическая сила ее взрыва будет превышать в 1000 раз силу взрыва обычной бомбы того же веса.

...Следует отметить, что урановая бомба будет иметь двойное действие. Кроме разрушительной взрывной волны огромной силы, образуется наподобие газового облака огромное пространство, насыщенное радиоактивными частицами. Все живое, что попало в сферу действий этих частиц, хотя бы на несколько минут, неизбежно погибнет».

Так состоялось первое соприкосновение молодого разведчика Барковского с вопросами разработки ядерного оружия. «Когда Горский принес эту информацию, то передал ее мне со словами: «Ты у нас инженер, разберись с этим, а мне подготовь обзорный доклад». Я ничего в этом, конечно, не понимал. Кое-как стал разбираться - с помощью словарей. Доклад сделать все-таки удалось. По тем временам я не очень воспринял важность полученной информации. И не я один. Когда Квасников доложил об этих документах Берии, тот заявил, что это немецкая подрывная акция с целью отвлечения наших людских и материальных  ресурсов. Но согласился отправить на отзыв в 4-й отдел НКВД. Кто там написал отзыв, я не знаю. Но в отзыве было сказано, что в принципе создание атомного оружия возможно, но это будет не скоро. Такой отзыв укрепил Берию в неверии в ценность сведений, содержащихся в документах.
 
Документы были положены под сукно... Но мы уже поняли там, в Лондоне, что надо выходить на ученых, занимающихся подобными разработками. Горскому удалось найти одного. Удалось узнать, что один из ученых, занимающихся атомными проблемами, хотел бы проинформировать Советский Союз о работе, но не знает, как это сделать. Мы вышли на него, и он действительно передал нам сообщение, очень интересное и подробное. Поначалу приходилось тяжело. Ведь даже терминологию я не знал. В библиотеке посольства обнаружил несколько номеров «Журнала теоретической физики» со статьями физиков- ядерщиков. Потом резидент запросил  из Центра подборку этого журнала за несколько предыдущих лет. Вот чем пришлось заниматься кроме организации встречи и их проведения.

Большая часть информации поступала в подлинниках. Люди очень сильно рисковали. Я должен был эту информацию получить, перефотографировать в посольстве и вернуть обратно либо в тот же вечер, либо, в крайнем случае,  на следующее утро.

Более глубокое знание проблемы пришло к Дэну после того, как ему был передан на связь источник Н, принимавший непосредственное участие в британском атомном проекте. На первой же встрече агент с энтузиазмом стал разъяснять оперработнику значение точного знания вероятности захвата нейтронов атомами урана-235 для успешного протекания реакции деления и прочие премудрости. Поняв вскоре, что для куратора эти проблемы – темный лес, он поинтересовался у Дэна, как тот предполагает строить их дальнейшую совместную работу. Дэн честно признался, что намеревался передавать ученому вопросы советских коллег, а затем забирать у него готовые ответы. Источник сразу же отверг этот план, подчеркнув, что предпочитает иметь дело с компетентным человеком, с которым хотел бы разговаривать на одном языке и который сможет осмысленно участвовать в обсуждении передаваемой информации, а не служить только в качестве «почтового ящика». Он предложил Дэну приобрести для начала американский учебник «Прикладная ядерная физика» и внимательно его изучить. Пришлось разведчику снова превратиться в студента. Штудирование доселе незнакомого предмета стоило ему многих бессонных ночей, однако и он, и агент были довольны, когда убедились, что разговаривают на одном языке по сложным ядерным проблемам.

Получение первой информации по атомному оружию поставило перед лондонской резидентурой задачу расширения агентурной сети. Вплоть до 1944 г., когда в США из Англии выехал известный ученый-физик Клаус Фукс, завербованный Главным разведывательным управлением (ГРУ) Красной армии и переданный на связь лондонской резидентуре НКВД, она оставалась главным информатором Центра по атомной проблематике.

К концу своей командировки Дэну удалось значительно расширить агентурную сеть резидентуры по линии НТР. Входившие в нее источники передавали информацию по различным научно-техническим направлениям. Помимо ядерной тематики Дэн успешно добывал сведения по новой в то время проблеме радиолокации, реактивной авиации, специальному химическому машиностроению, имевшим большое оборонное значение. Не случайно, работа разведчика в лондонской резидентуре была отмечена боевыми орденами.

«Кембриджская пятёрка»

Из Центра настаивали на расширении источников и дали добро на вербовку. Чтобы не светиться самим, подобрали команду исполнителей. В октябре-ноябре 1940 г. Горский восстановил связь со знаменитой "кембриджской пятеркой" (выпускниками Кембриджского университета Кимом Филби, Дональдом Маклейном, Гайем Берджесом, Антони Блантом и Джоном Кернкроссом). В общей сложности они передали в СССР с 1941 по 1945 г. около 17 000 документов.

Осенью 1941 г. Маклейн сообщил о закрытом заседании Британского уранового комитета, которое состоялось 16 сентября, а затем ему удалось раздобыть папку  с шифром «Maud». Доклад был закодирован аббревиатурой «Военное применение распада урана». Вскоре была получена информация о том, что английское правительство уделяет большое внимание строительству уранового завода. В Великобритании идея создания атомного оружия (АО) приобрела практические очертания к концу 1940 г. Документы о работе Уранового комитета, о требовании Объединенного комитета начальников штабов сделать бомбу в течение 2 лет подтвердили намерения Англии   создать атомную бомбу, причем сама идея принимала уже характер плановых действий.

Требовалось создать сеть источников информации из тех центров,  где эти работы велись. Причем информаторы должны были быть специалистами, а не чиновниками. К 1943 г. в США и Англии сложились такие небольшие, но продуктивные сети компетентных специалистов, которые занимались теоретическими и прикладными исследованиями, и знали, где что делается.

Почему агенты изъявляли желание работать с советскими разведчиками? Все агенты были коммунистами и антифашистами. То есть ими двигали мотивы высшего порядка, а не жажда наживы. Они никогда не брали денег. Все эта пятерка принадлежала к «сливкам» Объединенного королевства. Они должны были встать у руля государства. Но выбрали опасный путь, став советскими разведчиками. Встретившись во время учебы в самом элитном учебном заведении Великобритании, они в течение четверти века передавали суперсекретную информацию в Москву. Их доклады предназначались не только для НКВД - КГБ, но и для руководителей Советского государства. Так было во время второй мировой войны и продолжалось во времена "холодной войны". Благодаря их работе, СССР выходил победителем не только на полях сражений, но и в большой геополитической игре. Они работали не за деньги, а ради великой цели - "светлого будущего" для всех народов мира.

Кроме информации из НТР, в ГКО поступили сведения из Наркомата обороны о том, что немецкая военщина тоже намеревается обзавестись АО. В феврале 1942 г. под Таганрогом рейдовая группа наших войск захватила немецкого штабного офицера, у которого нашли записную книжку, усеянную формулами и непонятными значками. Книжка эта попала в руки военного инженера И. Г. Старинова, специалиста по взрывному делу, который понял, что речь идет о какой-то взрывчатке. И отправил записную книжку в Москву, где ее изучили в Комитете по обороне. И оказалось, что речь идет о создании сверхмощного взрывного устройства, предположительно атомного.

Докладная  Сталину

По сумме информации английской резидентуры, добытой к концу 1942 г., Л.Берии был представлен проект докладной записки Сталину.

Записка НКВД в ГКО СССР  о работе за рубежом по использованию атомной энергии урана для военных целей

С целью получения нового источника энергии в ряде капиталистических стран в связи  с проводимыми работами по расщеплению атомного ядра было начато изучение вопроса использования атомной энергии урана для военных целей.

В 1939 г. во Франции, Англии, США и Германии развернулась интенсивная научно-исследовательская деятельность по разработке метода применения урана для новых взрывчатых  веществ. Эти работы ведутся в условиях большой секретности.

Из прилагаемых совершенно секретных материалов, полученных НКВД из Англии агентурным путем, следует, что английский Военный кабинет, учитывая возможность успешного разрешения этой задачи Германией, уделяет большое внимание проблеме использования энергии урана для военных целей.

В силу этого, при Военном кабинете создан комитет по изучению проблемы урана, возглавляемый известным английским физиком Г.П.Томсоном. Комитет координирует работу английских ученых, занимающихся вопросом использования атомной энергии урана как в отношении теоретической, экспериментальной разработки, так и чисто прикладной, то есть вопросами изготовления урановых бомб, обладающих большой разрушительной силой.

Исходя из важности и актуальности проблемы практического применения атомной энергии урана-235 для военных целей Советского Союза было бы целесообразно:

1.Проработать вопрос о создании научно-совещательного органа при Государственном комитете обороны СССР из авторитетных лиц для координирования, изучения и направления  работ всех ученых, научно-исследовательских организаций СССР, занимающихся вопросом атомной энергии урана.

2.Обеспечить секретное ознакомление с материалами НКВД СССР по урану видных специалистов с целью дачи оценки и соответствующего использования этих материалов.
Примечание: Вопросами расщепления атомного ядра в СССР занимались: академик Капица в Академии наук СССР, академик Скобельцин в Ленинградском физическом институте, профессор Слуцкий в Харьковском физико-техническом институте.

                                               Народный комиссар внутренних дел  Л.Берия

                                              
Справка
По материалу «Использование урана как источника энергии  и как взрывчатое вещество»

В 1939 г. во Франции, Англии, США и Германии развернулась интенсивная научно-исследовательская работа по расщеплению атомного ядра урана и по разработке метода применения урана для новых взрывчатых веществ. Эти работы ведутся в условиях большой секретности.

Из прилагаемых сов.секретных материалов, полученных НКВД СССР в Англии агентурным путем, характеризующих деятельность Уранового комитета по вопросу атомной энергии урана, видно, что:

а) Эти исследования основаны на использовании одного из изотопов урана – урана-235, обладающего свойством эффективного расщепления. Для этого используется урановая руда, наиболее значительные запасы которой, имеются в Канаде, в Бельгийском Конго, в Судетах и в Португалии.

б) Французские ученые Хальбан и Коварский, эмигрировавшие в Англию, разработали метод выделения изотопа урана-235 путем применения окиси урана, обрабатываемого тяжелой водой.

Английские ученые профессор Пейерлс и д-р физических наук Байс разработали способ выделения реактивного изотопа урана-235 при помощи диффузионного аппарата, спроектированного д-ром Симоном, который и рекомендован для практического использования в деле получения урана, идущего для изготовления урановой бомбы.

в) В освоении производственного метода выделения урана-235 помимо ряда научно-исследовательских учреждений Англии, непосредственное участие принимают Вульвичский арсенал, а также фирмы «Метро-Виккерс», химический концерн «Империал Кемикал Индастриес». Этот концерн дает следующую оценку состояния разработки метода получения урана-235 и производства урановых бомб:

«Научно-исследовательские работы по использованию атомной энергии для урановых бомб достигли стадии, когда необходимо начать работы в широком масштабе. Эта проблема может быть разрешена и необходимый завод может быть построен.

г) Урановый комитет добивается кооперирования с соответствующими научно-исследовательскими организациями и фирмами США (фирма Дюпон), ограничиваясь лишь теоретическими вопросами.

Прикладная сторона разработки основывается на следующих  главных положениях, подтвержденных теоретическими расчетами и экспериментальными работами, а именно:

Профессор Бирмингамского университета Р.Пейерлс определил теоретическим путем, что вес 10 кг урана-235 является критической величиной. Количество этого вещества меньше критического устойчиво и совершенно безопасно, в то время как в массе урана-235, большей 10 кг, возникает прогрессирующая реакция расщепления, вызывающая колоссальной силы взрыв.

При проектировании бомб активная часть должна состоять из двух равных половин, в своей сумме превышающих критическую величину. Для производства максимальной силы взрыва этих частей урана-235, по данным профессора Фергюсона из научно-технического отдела Вульвичского арсенала, скорость перемещения масс должна лежать в пределах 6000 футов/сек. При уменьшении этой скорости происходит затухание цепной реакции расщепления атомов урана и сила взрыва значительно уменьшается, но все же во много раз превосходит силу взрыва обычного ВВ.

Профессор Тейлор подсчитал, что разрушительное действие 10 кг урана-235 будет соответствовать 1600 т ТНТ.

Вся сложность производства урановых бомб заключается в трудности отделения активной части урана - урана-235 от других изотопов, изготовлении оболочки бомбы, предотвращающей распадение и получении необходимой скорости перемещения масс.

По данным концерна «Империал Кемикал Индастриес» (JCJ) для отделения изотопа урана-235  потребуется 1900 аппаратов системы д-ра Симона стоимостью в 3300000 фунтов стерлингов, а стоимость всего предприятия выразится суммой в 4,5-5 миллионов фунтов.

При производстве таким заводом 36 бомб в год стоимость одной бомбы будет равна 236000 фунтов стерлингов по сравнению со стоимостью 1500 т ТНТ в 326000 фунтов стерлингов.

Изучение материалов по разработке проблемы урана для военных целей в Англии приводит к следующим выводам:

1.     Верховное военное командование Англии считает принципиально решенным вопрос практического использования атомной энергии урана (урана-235)  для военных целей.

2.      Английский Военный кабинет занимается вопросом принципиального решения об организации производства урановых бомб.

3.     Урановый комитет английского Военного кабинета разработал предварительную теоретическую часть для проектирования и постройки завода по изготовлению урановых бомб.

4.     4. Усилия и возможности наиболее крупных ученых, научно-исследовательских организаций и крупных фирм Англии объединены и направлены на разработку проблемы урана-235, которая особо засекречена.

Начальник разведуправления НКВД СССР П.Фитин

Состояние ядерных исследований в Советском Союзе к началу войны

Со второй половины 1930-х гг. исследования в области ядерной физики в Советском Союзе начали отставать от мирового уровня. На сессии Академии Наук СССР в 1936 г. резкой критике были подвергнуты сотрудники Ленинградского ФТИ, возглавляемого А.Ф. Иоффе, за то, что их исследования "не имеют практической перспективы".  И, тем не менее, исследования в этом направлении продолжались.  
 
На основе выполненных в 1939 - 1940 гг. ядерно-физических исследований И.В. Курчатов пришел к выводу о возможности осуществления цепной реакции деления урана под действием медленных нейтронов. В ноябре 1940 г. в Москве на Всесоюзном совещании по физике атомного ядра, где деление урана обсуждалось ещё открыто, он выступил с докладом “Деление тяжелых ядер”, в котором сформулировал задачу создания уранового ядерного реактора  для практического использования ядерной энергии. Курчатов же инициировал подготовку записки Правительству о необходимости широкого развертывания работ по атомной энергии. В конце 1940 г.  вместе с Ю.Б. Харитоном они подготовили план работ по урановой проблеме и проект ядерного реактора.

В системе Академии наук по инициативе академика Вернадского создается Урановая комиссия. Но в силу неосведомленности, руководящие органы деятельностью этой  комиссии не заинтересовались. К началу Великой Отечественной войны комиссия перестала действовать, поскольку требовалось обеспечивать неотложные нужды фронта. Начавшаяся война вынудила прекратить исследования по ядерной физике. А в системе государственного управления США и Великобритании специализированные атомные центры возникли уже в 1940 г.  

Для многих ученых идея создания атомного оружия долгое время казалась нереальной. Когда Георгий Флеров в декабре 1941 г. написал первое письмо руководству страны с предложением немедленно развернуть необходимые работы, он обратился и к академику А.Ф.Иоффе. Иоффе организовал семинар, на котором присутствовали Хлопин, Семенов, Капица и др. Но общего мнения  по поводу необходимости создания бомбы у них не сложилось. После второго письма Г.Флерова в мае 1942 г. у С.В.Кафтанова (председателя Всесоюзного комитета по делам высшей школы) собрались все три элемента информации: от внешней разведки, военной разведки и флеровские письма.  Тогда он решил, что пора докладывать Сталину. В конце 1942 г. у Сталина состоялось заседание, в котором участвовали те же А. Ф. Иоффе, Н. Н. Семенов, В. Г. Хлопин, П. Л. Капица. Было принято решение форсировать разработку ядерного оружия. И только после этого Берия отправил Сталину письмо НТР. Недоверчивость Берии привела к тому, что работа над созданием ядерного оружия началась в СССР значительно позже, чем в других странах.

После совещания у Сталина  с участием академиков начальник внешней разведки П.Фитин 14 июня 1942 г. подписал шифровку резидентам за № 834/23, подготовленную Квасниковым, «прощу всерьёз принять меры к получению сведений следующего характера…».  Был создан Специальный Комитет Совета Министров СССР по Проблеме №1 (как стали называть создание атомной бомбы) во главе с Л.П.Берия. При этом комитете было организовано Первое Главное управление Совета Министров, объединившее все отечественные центры, занимающиеся атомным оружием. При комитете был образован Научно-технический совет, куда поступала информация от разведчиков НТУ.

Важнейшей задачей НТР стало оказание содействия в преодолении нашими учеными и специалистами отставания и выведении отечественных работ как минимум на англо-американский уровень. 28 сентября 1942 г. Сталин подписал распоряжение о возобновлении работ по урановой тематике, проекте организации лаборатории по созданию атомной бомбы с  перечнем конкретных мероприятий, согласованных с физиками. 28 ноября 1942 г. с этими документами был ознакомлен И.В. Курчатов.

11 февраля 1943 г. было принято    решение ГКО о развертывании работ по урановому проекту и создании «лаборатории № 2» (ныне РКЦ).

10 марта 1943 г. И.В. Курчатов назначается научным руководителем работ по использованию атомной энергии, и в соответствии с распоряжением № 121 АН СССР, под его руководством создается Лаборатория № 2.

 Как стало известно позднее, Рузвельт и Черчилль в 1943 г. за спиной СССР подписали секретное соглашение о совместных работах в области атомной энергетики, содержащее следующие пункты:

-Англия и США не будут использовать атомную бомбу (АБ) друг против друга,

- Англия и США будут использовать атомную бомбу только с обоюдного согласия,

- Англия и США не будут сообщать какую-либо информацию по АБ третьим странам.

В СССР проблемой урана занимались 50 человек, в США около 700 научных сотрудников. На каждом шагу вставали огромные проблемы. Вынужденное отставание в атомных исследованиях требовалось срочно преодолеть. Курчатов, его коллеги А.П.Александров, Ю.Б.Харитон, Я.Б.Зельдович, Г.Н.Флеров и др. работали на износ.

 Им активно помогали разведчики и их помощники, среди которых особо выделялся талантливый ученый Клаус Фукс, высоко ценивший советских коллег, считая, что они способны не только идти вровень с мировыми светилами, но и вырваться вперед.

Физик Клаус Фукс

После разграничения функций ГРУ Генштаба  вооруженных сил и внешней разведки НКВД, последней была отведена роль головной организации в области разведывания проблем создания АО. ГРУ передало внешней разведке НКВД своего агента К.Фукса, сотрудника Лос-Аламосской лаборатории, в 1942 г. по собственной инициативе решившего передавать нашей разведке техническую информацию по работам США над атомной бомбой. Он сыграл выдающуюся роль в оказании помощи создателям нашей АБ.

Как пересеклись пути Клауса Фукса с советской разведкой? В начале 1930-х гг. будучи студентом физического факультета Кильского университета, он вступил  в коммунистическую партию – единственную политическую организацию, реально противостоявшую нацистам. После прихода к власти Гитлера, эмигрирует в Англию. Талантливый ученик Макса Борна преуспевает в вопросах теории. В 1941 г. Р.Пайерлс включает его в бирмингемскую группу ученых, занимающихся сверхсекретными исследованиями по урановой проблеме (проект «Тьюб Эллойз»). Эта группа, возглавляемая Пайерлсом и О.Фришем, впервые продемонстрировала возможность создания бомбы на принципе деления урана-235. Поняв, против кого может быть направлено такое оружие, Фукс через своего друга инженера Юргена Кучинского связался с советским дипломатическим представительством в Лондоне. Фукс оказался очень ценным агентом, которым руководила не материальная корысть, а нравственные и идейные убеждения.

Поскольку измотанная войной Англия не в состоянии была продолжать работы над АБ, главные события переместились за океан. До прибытия из Англии немецкого физика-теоретика К.Фукса  источников информации в области создания АО у нашей резидентуры в США не было.

Урановый комитет США (созданный осенью 1940 г.) в составе представителей Бюро стандартов, Армии, ВМФ влился в Национальный комитет оборонных исследований и к ноябрю 1941 г.  заключил более десятка договоров на исследование проблем создания АО, в частности с Калифорнийским университетом в  Беркли. Затем оба комитета перешли в подчинение к Управлению научных исследований и разработок, которое к концу 1941 г. под эгидой Металлургической лаборатории  Чикагского университета (директор нобелевский лауреат А.Комптон) начало проектирование заводов для производства урана-235 и плутония. Летом 1942 г. началось строительство ядерного центра в Лос-Аламосе, а в марте 1943 г. приступили к монтажу оборудования. Срок испытания первой бомбы был запланирован на 24 июля 1945 г.

В 1943 г. в составе британских ученых-атомщиков Фукс приехал в Лос-Аламос для совместной с американцами работы над урановым проектом. Примерно тогда же в Нью-Йорк со спецзаданием прибыл и Л.Р.Квасников. 4 февраля состоялась их встреча. Прибытие советского агента Фукса в Центр исследований по созданию АБ (проект «Манхэттен») значительно расширило возможности нашей разведки по добыванию ценнейшей информации.

В Лос-Аламосе над созданием атомного оружия трудились 12 нобелевских лауреатов из США и западноевропейских стран. Но даже на их фоне Фукс считался выдающимся ученым. Ему поручили решение самых важных и сложных физико-математических задач. От него и поступала ценнейшая информация для наших ядерщиков. От него было получено в 1943-1946 гг. более 2000 листов секретной документальной информации.

Возвратившись в Англию в 1947 г., он продолжал заниматься исследованиями – анализом взрывов в Хиросиме и Нагасаки,  на атолле Бикини в Тихом океане. И в США, и в Англии с К.Фуксом работал, в основном, разведчик А. С.Феклисов.

В 1944 г. внешняя разведка имела нескольких агентов, передававших информацию по американской атомной бомбе - «Манхэттонскому проекту». Это, прежде всего, Клаус Фукс, Теодор Холл, Сэсил Саке, Бруно Понтекорво, Дэвид Грингласс и супруги Эгель и Джулиус Розенберги.

Материалы, полученные от источников разведки, и особенно от Фукса, позволили советскому ядерному центру сэкономить 250 млн руб. и ускорить процесс создания отечественного ядерного оружия на 10 лет.

Все помогали бескорыстно. Один источник так характеризовал мотивы своего сотрудничества: "Нет страны, кроме Советского Союза, который можно было бы доверить такую страшную вещь. Но раз отобрать у других стран мы ее не можем, пусть СССР знает о ее существовании, пусть находится в курсе прогресса, опыта и строительства. Тогда СССР не окажется в положении страны, которую можно шантажировать".

 Осенью 1999 г. кембриджский академик Эндрю «рассекретил» имя 87-летней Мелиты Норвуд, от которой, начиная с 1942 г. и до 1970-х гг., советской разведке поступала информация по атомной проблематике.  Своей работой на Советский Союз  М.Норвуд гордилась и  бережно хранила присвоенный ей Орден Красного Знамени. Благодаря и её деятельности: «Сталин знал о ядерных разработках в Британии больше, чем премьер-министр Эттли и члены его кабинета». Причины, подвигнувшие её на сотрудничество с советской разведкой, Норвуд объяснила так: «хотела, чтобы Россия могла разговаривать с Западом на равных, потому что ожидала, что на Россию нападут, как только закончится война с немцами». По мнению академика Эндрю, по количеству и важности переданной Норвуд информации, она по праву может стоять в одном ряду с членами «Кебриджской пятерки».

Обеспечение секретности

С разведданными, поступавшими от английской и американской резидентур, знакомили только Курчатова, который передавал информацию коллегам-ученым в своей интерпретации как о разработках параллельных отечественных институтов, занимающихся этой же проблематикой. В резидентурах за границей информацией по атомной теме владели только сам резидент и работающий с агентом-исполнителем разведчик. Обратная связь у разведки была только от Курчатова.

И.В.Курчатов высоко ценил поступавшую к нему информацию от разведчиков: « Получение материала заставляет нас по многим вопросам пересмотреть свои взгляды и установить новые для советской физики направления работ». Передача информации коллегам-ученым в интерпретации Игоря Васильевича, воспринимаемая ими как сведения, поступавшие из других отечественных секретных центров, отвечала требованиям конспирации и соответствовала интересам разведки. Вплоть до испытаний первой советской атомной бомбы, благодаря введенной секретности, никто на Западе не имел понятия, что делается в этой области в СССР.

В начале 1949 г. руководитель ЦРУ Холенкоттер доложил президенту США Трумэну о том, что русские смогут испытать атомную бомбу только в 1953 г. Такая «достоверная информация» стоила Холенкоттеру должности. Ален Даллес, руководитель стратегических служб США, заверял, что если за океаном попытаются создать и испытать атомную бомбу, то его служба будет знать об этом. Но, оказалось, что не знали. Спецслужбы разведываемых стран долгое время оставались в неведении о деятельности советской разведки, о ее источниках информации.

Успехи Научно-технической разведки в раскрытии секретов ядерного оружия объяснялись тем, что она опиралась на агентурную сеть, насчитывавшую около десятка агентов. Все эти источники были высококомпетентными специалистами, преданными идее сотрудничества с советской разведкой ради достижения победы над фашистской Германией, и противниками утаивания их правительствами от своего союзника работ по созданию атомного оружия.

 Несмотря на величайший уровень секретности «Манхэттенского проекта» (о проводимых работах в полном объеме  знали едва ли десяток человек из многих тысяч, принимавших в нем участие) нашей разведке, единственной в мире, удалось преодолеть стену секретности вокруг ядерных тайн.

 Переход работ  по АО к активной фазе

За время от получения из Лондона первой информации об АО и до испытания первой АБ в США и Великобритании, было получено более 10000 листов сведений об АО теоретического и прикладного характера. Для НТР было ясно, что создание АО связано не только с созданием её конструкции, но и  с организацией сложного сопутствующего производства. Надо было создать не существовавшую ранее промышленность для производства урана-235, плутония и других материалов с уникальными свойствами, оснащенную оборудованием, не имевшим аналогов, освоить новые технологические процессы.

США и Англия обладали более обширным научным и промышленным потенциалом. А если учесть, что работы по атомному проекту разворачивались в самый разгар войны с Германией, то НТР способствовала решению  этих задач самым непосредственным образом. Свою задачу она видела в том, чтобы как можно ближе по срокам и результатам следовать за США и Англией.

В течение 1943-1945 гг. на базе агентурной развединформации и отечественных разработок был накоплен научно-технический потенциал и организационно оформлены работы по созданию атомного оружия в СССР. В феврале 1944 г. для перевода и обработки информации по атомной проблематике, получаемой оперативно- агентурным путем в Англии, США, Канаде внешней разведкой и ГРУ, из сотрудников НКВД-НКГБ СССР была создана специальная группа «С» во главе с П.А. Судоплатовым. Эта группа напрямую подчинялась Л.П. Берия.

После проведения испытания  атомной бомбы Соединенными Штатами 16 июля 1945 г. на полигоне в Аламогордо и сбрасывания ядерных бомб на японские города Хиросиму и Нагасаки 6 и 8 августа 1945 г., наше руководство решило, что проблемой ядерного оружия необходимо заняться всерьёз.

20 августа 1945 г. для создания советского атомного оружия был создан Специальный комитет при ГКО СССР, а позднее при Совете Министров, который возглавил Л.П. Берия.

С 1945 по 1953 г. было проведено 142 заседания, рассмотрено более 1000 постановлений и распоряжений, исполнявшихся точно в срок.

Чертеж американской бомбы Курчатов получил летом 1945 г. У нас был уже свой чертеж. Однако решили использовать чужой. Но, даже имея подробные чертежи, и не имея никакой прозводственной базы, вряд ли можно было бы даже просто скопировать бомбу. Приступая к созданию атомного оружия, мы отчетливо представляли, что для создания атомной бомбы, необходимо создать промышленность, которая производила бы всё для этого необходимое.

Круг интересов научно-технической разведки был чрезвычайно широк: прикладные  и теоретические разработки, материаловедческие проблемы. Казалось бы, пустяк: в разделительных установках использовался шестифтористый уран. Фтор – сильнейший окислитель, и никакие прокладки и мембраны его не держат. Нашли необходимый материал – фторопласт (тефлон). Силами внешней разведки сумели раздобыть технологию его производства.

Информация добывалась НТР не для того, чтобы её слепо копировать. Она отражала уровень проработки проблемы в США и Англии, что могло быть полезным ориентиром в собственных исследованиях по урановому проекту.

Проект «Энормоз». Сотрудничество ученых, разведчиков и военных

Создание атомного оружия -- свершение эпохальное. Ученые, инженеры, производственники, технические и хозяйственные организаторы, разведчики – все внесли свою лепту в общее дело. И.В.Курчатов считал вклад разведки  в создание АО неоспоримым. Благодаря информации, передаваемой НТР «удалось избежать многих тупиков и ошибок». Информации  в области создания атомного оружия нашим ученым доставлялась в принудительном порядке. Потребность в ней диктовалась общим ходом военно-политических событий. Во многих случаях ученые даже и не подозревали об её разведывательном характере, так что поднимать вопрос о плагиате не корректно. Информация, поставляемая разведкой, только стимулировала поиск своих, более оптимальных решений.

Заветная цель была достигнута 29 августа 1949 г. Испытание первой отечественной атомной бомбы прошло успешно. Разведчики не вели расчеты и не занимались экспериментами, не создавали конструкцию оружия, как ученые. Но они добывали сведения, помогавшие лучше ориентироваться в деятельности английских и американских центров, полнее использовать добываемую НТР научно-техническую информацию из этих центров.
 
США, Англия и Канада, используя достижения ученых Европы, совместно создали атомную бомбу за 4 года. Наша страна, понеся огромные людские потери в кровопролитной войне, разрушение промышленности и научной базы,  сумела сделать атомную бомбу за 3 года! А, по мнению профессора Л.В.Альтшулера, работавшего над созданием бомбы вместе с Ю.Б.Харитоном, так и вообще, за 2 года.

Успешное завершение испытания первого образца отечественной атомной бомбы --  выдающееся достижение своих ученых, конструкторов, инженеров и рабочих, приветствовала вся страна. Появление ядерного оружия у Советского Союза усилило его  оборонительный потенциал, привело к созданию паритета атомных вооружений СССР и США. Кроме того, это имело большое научно-техническое значение для развития ядерной физики и атомной промышленности.

Реально оценивая вклад в создание отечественного ядерного оружия, Научно-техническая разведка никогда не противопоставляла себя физикам, конструкторам, производственникам. Информация НТР играла важную роль с самого начала работы лаборатории № 2. Сведения, с которыми знакомился И. Курчатов, по его мнению, "заставляли нас по многим вопросам пересмотреть свои взгляды" и указывали "на технические возможности решения всей проблемы в значительно более короткие сроки, чем предполагалось. Эта информация имела важное значение, ибо способствовала оптимизации программы создания собственного атомного оружия и необходимых для этого теоретических исследований, экспериментов, конструкторских разработок и т.д.". 

Академик А. Иоффе считал, что получаемые данные "на много месяцев сокращали объем работ и облегчали выбор направлений, освобождали от длительных поисков". Разведчиков очень воодушевляли  такие отзывы. 
    
Информация разведки ускорила работы, а это дало выигрыш во времени. Выигрыш жизненно важный, потому что атомный шантаж и "холодная война" в 1950-е гг. могли перерасти в войну горячую, атомную. Помощь разведчиков ни в коей мере не умаляет заслуги Игоря Васильевича Курчатова и его сподвижников. В невероятно сложных условиях они сумели в короткие сроки создать атомный щит и меч.

Успешная деятельность разведчиков НТР получила высокую оценку. В 1995-1996 гг. ряд разведчиков были удостоены звания Героя России (Л.Квасников, В.Барковский, А.Феклисов, А.Яцков, Леонтина и Моррис Коэны).

Долгий путь разведчика


Владимир Борисович Барковский проработал в Англии до 1946 г. После этого вернулся в Москву. Работал на руководящих должностях в центральном аппарате научно-технической разведки. В 1954 г. возглавил американский отдел внешней разведки, выезжал в служебные командировки в США и страны Западной Европы. В 1956–1960 гг. являлся резидентом Первого главного управления КГБ в США. Здесь в 1960 г. ему пришлось обеспечивать визит Никиты Хрущева на сессию Генеральной Ассамблеи ООН, в ходе которой импульсивный советский лидер стучал ботинком по трибуне международного форума. Пришлось столкнуться ему и с ужесточением агентурно-оперативной обстановки в стране, вызванной арестом разведчика-нелегала Вильяма Фишера, более известного под именем полковника Рудольфа Абеля.

За годы работы за рубежом Владимир Барковский прошел путь от рядового разведчика до резидента. В последующие годы посвятил себя преподавательской деятельности, став профессором одной из основных кафедр Краснознаменного института КГБ (ныне – Академия внешней разведки). Защитив диссертацию, стал кандидатом исторических наук, автором большого количества научных трудов по разведывательной проблематике.

В 1984 г. вышел в отставку. Посвятив разведке 44 года, Владимир Борисович  считал, что жизнь прожил не зря. На первом месте у него всегда были интересы страны, а не собственные интересы.

15 июня 1996 г. Указом президента РФ за выдающийся вклад в обеспечение безопасности страны звание Героя России было присвоено пятерым ветеранам Службы внешней разведки: Леониду Квасникову, Анатолию Яцкову, Леонтине Коэн, Александру Феклисову и Владимиру Барковскому. Благодаря их усилиям в годы второй мировой войны удалось добыть важнейшие материалы по использованию атомной энергии в военных целях, что позволило нашей стране в кратчайшие сроки ликвидировать монополию США в области ядерного оружия.

Служба В.Б.Барковского во внешней разведке была высоко оценена государством.  Полковник Барковский был награжден орденом Красного Знамени, тремя орденами Трудового Красного Знамени, орденами Отечественной войны 2-й степени, Красной Звезды, «Знаком Почета» и многими медалями, а также нагрудными знаками «Почетный сотрудник госбезопасности» и «За службу в разведке». Ну а затем последовала и высшая степень отличия – Золотая Звезда Героя России. Как Почетный сотрудник органов госбезопасности он был награжден знаком «За службу в разведке». В 2001 г. Владимир Борисович получил звание Почетного профессора Академии военной разведки.  Имя В.Б.Барковского  по праву стоит в одном ряду с такими легендарными разведчиками, как Абель, Квасников, "кембриджская пятерка".

Скончался Владимир Борисович Барковский 21 июля 2003 г., трех месяцев не дожив до своего 90-летия.

Накануне 85-летия, отвечая на вопросы одного из корреспондентов о секрете своего долголетия, он сказал: «Разведка - это такая сфера деятельности, которая здорово укрепляет память. В условиях экстрима, нервного напряжения, риска профессионал вытаскивает, выжимает из себя все силы и ресурсы. Иногда даже ему неведомые, скрытые. Если это удается, разведчик повышает класс. Его мозг постоянно в работе, в действии. Когда тут стареть? Истязая себя мыслью, вы удлиняете собственную жизнь. И если уж добрались до каких-то возрастных вершин, то приобретенные и постоянно используемые интеллект, память, умение спокойно и точно анализировать продлевают ваше активное существование».

Триумф советских разведчиков

29 августа 1949 г. стало днем рождения отечественной атомной бомбы. В этот день США лишились монополии на ядерное оружие. Советскому правительству было известно, что к этому времени в американских военных планах намечалось ядерное нападение на СССР с конкретной датой – 1 января 1950 г. Срыву этих планов предшествовала блестяще проведенная внешней и военной советской разведкой операция по проникновению в американский «Манхэттенский проект», самой оберегаемой  в Америке тайны – секретов создания атомного оружия. Это был триумф советских разведчиков, в рядах которых был и В.Б.Барковский.

Занимая активную позицию в продвижении мнения об эффективности деятельности НТР в интересах государства, В.Б.Барковский так определил вклад разведки в процесс создания ЯО в нашей стране: «Разведка давала ценную, сверхсекретную информацию, а наши ученые работали над проблемой. Каждый занимался своим делом. Но самая достоверная и перспективная научно-техническая информация становится полезной только тогда, когда попадает на благоприятную почву, когда понимается её значение. Так и случилось и с информацией об атомном оружии». В послевоенные годы работы над атомной проблематикой сотрудниками НТР была получена информация о мощных энергетических реакторах и реакторах для подводных лодок.

Исследуя работу НТР как ученый, кандидат исторических наук,  В.Б.Барковский  рассматривал её деятельность как особое социальное явление, коренящееся в потребности обеспечения национальной безопасности и геополитических интересов России.

С 1969 по 1984 г. В.Б.Барковский преподавал в спецучебном заведении по подготовке кадров разведки. Им подготовлено более 50 учебных и научных работ общим объемом 3000 страниц. Его работы по истории научно-технической разведки дают представление о впечатляющих достижениях этой сферы в истории отечественной науки и техники. Кроме работы над историей НТР, он был членом авторского коллектива шеститомника «Очерки истории российской внешней разведки».

Кредо разведчика, ученого и гражданина, сформулировано Барковским предельно четко: «Разведка нужна для того, чтобы руководство страны четко знало планы  и замыслы противоположной стороны». «Разведка имеет не постоянного противника, а постоянный интерес». Удовлетворению этого интереса страны Владимир Барковский посвятил шесть десятков лет.

Всю свою жизнь он исповедовал одну главную заповедь – верность Родине: «По моему глубокому убеждению, разведчику должны быть присущи такие черты, как патриотизм, преданность делу, которому служишь, порядочность, полное подчинение интересам службы».

назад

Материалы из архива

4.2009 России нужен закон о статусе ядерной оружейной сферы

Сергей Брезкун, профессор Академии военных наукПоследние несколько лет стали временем коренного реформирования правового и структурного облика отечественной атомной отрасли. Сначала Министерство РФ по атомной энергии было опрометчиво преобразовано со снижением статуса в Федеральное агентство по атомной энергии. В 2008 году уже само агентство было ещё более опрометчиво преобразовано в Государственную корпорацию по атомной энергии «Росатом».

11.2006 Система радиационного мониторинга окружающей среды

В.П.Демченков, И.Э.Новиков, Государственный научный центр Центральный научно-исследовательский и опытно-констукторский институт робототехники и технической кибернетики, Россия Опыт применения техники ЦНИИ РТК во время ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС показывает, что придание средствам противодействия радиационного загрязнения новых технических качеств требует нескольких лет целенаправленной работы.

2.2006 Одна и та же истина возникает не однажды…

А.Г.Шлёнов, к.т.н., специалист в области физических полей Титаном мысли, собравшим все доступные сведения и избежавшим односторонности и крайностей своих предшественников, был Аристотель (384–322 до н.э.) – автор многих трудов по логике, риторике, философии, диалектике, физике, астрономии, космологии, биологии, этике, политике, социологии, истории, музыке, поэзии, театре, психологии, теологии..., затронувший, по-видимому, все области знания.