Где укрощают «незримого дьявола»

Карл Рендель, почетный академик Международной академии наук экологии, безопасности человека и природы, член-корреспондент  Международной академии информатизации
 

Обещанного девять лет ждали

Странная ситуация!— удивленно вскинул брови премьер.
— Вот именно,— подхватил заместитель министра РФ по атомной энергии Булат Искандерович Нигматуллин.— И сколько лет продолжается!..
— Надо с этим разобраться,— кивнул Путин министру Е.О. Адамову.— Разберитесь  и дайте свои предложения.
Разговор этот произошел 24 декабря 1999 года.



Глава правительства России проводил совещание на Ленинградской атомной станции, где активно и весьма эффективно занимались повышением безопасности ядерных энергоблоков и их надежности, продлением проектных сроков эксплуатации. Но ни в докладе руководителя Минатома, ни в выступлениях участников совещания ничего не было сказано о переработке и хранении радиоактивных отходов. Почему-то не дали слово и присутствовавшему здесь директору Ленинградского спецкомбината «Радон» М.Ф. Якушеву. И тогда я, пресс-атташе ЛАЭС, осмелился сказать премьеру:

—Представляете, какая в России ситуация? Существует в стране 16 «Радонов», чья специальность переработка и захоронение радиоактивных отходов. Причем 15 из них по чьей-то воле переданы в Министерство регионального развития и подчиняются его департаменту, который ведает жилищно-коммунальным хозяйством; занимается строительством и ремонтов домов, котельными, благоустройством, вывозкой мусора  и свалками  и, заодно, между прочим, «ядерным мусором». А один из «Радонов», самый первый, московский, оказался  и  в самом лучшем положении — попал под высокую руку мэра столицы Юрия Михайловича Лужкова. Ему уделяют должное внимание, заботятся о его развитии, надежности, безопасности. А остальные «Радоны» ничего общего с Минатомом не имеют и живут на положении пасынков у «чужого дяди».

— Как это могло случиться? — с недоумением спросил премьер.

И министр, и Якушев посвятили Путина в подробности. Вот тогда-то он и поручил разобраться и доложить ему, кому стоит переподчинить «Радоны».

Один из тех, кто по праву считается авторитетом в атомной энергетике, бывший директор Ленинградской АЭС, а ныне первый заместитель директора Сосновоборского института ядерной энергетики, профессор, доктор технических наук, лауреат Ленинской и Государственной премий Анатолий Павлович Еперин напоминает историю отрасли:

— До 1986 года она успешно развивалась. Строились все новые и новые атомные станции. На эту программу государство не жалело средств, а на захоронение радиоактивных отходов почему-то денег не находили. Поначалу предполагалось, что «Радоны» предназначены лишь для временного хранения РАО, что будут созданы общероссийские «могильники», куда упрячут отходы  на века. Но время шло, а «ядерных кладбищ» того «калибра», о котором идет речь,, как не было, так и нет доныне. Когда мы у себя, на ЛАЭС, почувствовали, что  «Радон» а Сосновом Бору  не сможет вместить все отходы, стали создавать свои временные хранилища. Позже ученые и конструкторы вместе с эксплуатационниками   придумали металло-бетонные контейнеры, где РАО можно хранить хоть сотню лет. Их во время испытаний сбрасывали с большой высоты, подвергали воздействию огня и воды, добиваясь исключения всякого риска. Да, они надолго смогут уберечь содержимое. Но ведь и это лишь временное решение проблемы! А нужны существенные перемены. Однако даже после Чернобыля ничего не изменилось.

…Через неделю  после того памятного совещания в Сосновом Бору Владимир Владимирович стал главой государства. В Белом доме его сменил Михаил Фрадков. А вскоре не стало на Большой Ордынке, 26 ни министра, ни его зама, участвовавших в совещании. Не стало и Минатома. Приходили в правительство новые люди, однако положение не менялось еще девять лет. Концерну «Росэнергоатом» было не до того. Реорганизации следовали одна за другой, менялись руководители, сгорела штаб-квартира и надо было куда-то переселяться чиновному люду…

 Только  меньше года  назад при Госкорпорации «Росатом» создали Федеральное государственное унитарное предприятие «РосРАО» по обращению с радиоактивными отходами.

Суждены им благие порывы

Стоит взглянуть на сайт «РосРАО», чтобы понять, для чего его создали и что сегодня в его ведении.

Читаем: «ФГУП « РосРАО» — специализированная организация, оказывающая весь комплекс услуг по обращению с радиоактивными отходами (РАО). Предприятие включает семь филиалов — территориальных округов по количеству Федеральных округов РФ, в состав которых входит 15 отделений» ( то бишь, «Радонов». Ю.М. Лужков свой комбинат ухитрился сохранить)

И далее: «Предполагается повышение эффективности управления филиалами и оперативная координация их работы со структурами Государственной корпорации «Росатом» и предприятиями отрасли. Раньше это было затруднено в силу подчиненности «Радонов» непрофильному Министерству регионального развития. Будет формироваться елиная тарифная политика на услуги по размещению принимаемых филиалами радиоактивных отходов, повысится финансовая устойчивость объединенных предприятий, объединятся инвестиционные ресурсы…».

— А ежели конкретно, чем вы занимаетесь? — спрашиваю руководителя Северо-Западного округа Игоря Анатольевича Суханова.

— Управлением стратегией развития «Радонов». На нашей территории их два — в Мурманске и в Сосновом Бору. Пожалуй, они самые крупные в «РосРАО» В Мурманске прописан атомный ледокольный флот и ядерные энергетические установки на многих подводных и надводных кораблях Северного флота. А в «епархию» Ленинградского спецкомбината в Сосновом Бору входят Питер, Архангельская, Ленинградская, Вологодская и Калининградская области. Судите сами о масштабах! Территория обслуживаемых регионов — полтора миллиона квадратных километров, на которой живет более 14 миллионов человек. И, кроме Ленинградской АЭС,  Петербургского института ядерной физики, здесь действует немало предприятий, организаций, институтов, лабораторий, использующих уран. Все отходы везут в Сосновый Бор на специальном транспорте  по раз и навсегда утвержденным и узаконенным маршрутам и в сопровождении машин ГИБДД.

До последнего времени  «Радоны» развивались сами по себе. Многое зависело от того, кто стоит во главе предприятия, сколько средств от своей деятельности зарабатывает предприятие и на что их расходует; каков уровень связей с высокими руководителями, от которых  можно получить поддержку, и каков уровень профессионального мастерства персонала. Должен, кстати, отметить, что уровень этот высочайший. Большинство специалистов трудится здесь многими годами, овладели всеми секретами профессии. Наша первостатейная задача — вывести предприятия и на современный уровень управления.

Знаете, как это часто бывает? Есть замечательный ученый и есть у него свои идеи и разработки, а вот реализовать их он зачастую не может. Выручить должен хорошо отлаженный менеджмент.

— А средства для реализации таких идей у вашего округа, у «РосРАО» есть?

— К сожалению, пока нет. Что получилось после реорганизации Минатома? Программу развития ядерной энергетики до середины нынешнего столетия приняли. Но почему-то в ней есть все, что касается новых АЭС, но нет ничего об обращении с радиоактивными отходами. И, стало быть, не предусмотрены средства на развитие нашей подотрасли. О всероссийских «могильниках» речи пока не идет. С помощью института ВНИПИЭТ разрабатывается концепция захоронения РАО. Есть два варианта —надземные хранилища и подземные.  В Испании и Франции, например, предпочитают сооружать надземные хранилища, а в Швеции и Финляндии — подземные, в  толще скал. Каждая страна выбирает себе свой вариант. А вы какой бы выбрали?

—Я — не специалист, но думаю: все зависит от территории, где расположены атомные объекты; от  того, где надежнее на многие века поместить РАО, ведь период распада некоторых радиоактивных частиц весьма долог… Не сомневаюсь только в том, что оба варианта имеют право на жизнь.

— Абсолютно верно. Вот  ученые сейчас  и прорабатывают оба варианта. Впрочем, первый из них, уже практически ясен. Надо теперь до конца разобраться во втором, подземном, на какой глубине, в каких слоях земной тверди помещать РАО, чтобы всячески избежать рисков, что «незримый дьявол», как его окрестили журналисты, сможет выбраться на поверхность.

— Ясно. Но пройдет еще какое-то время, вы получите от ученых концепцию, а средства на ее реализацию у «РосРАО» найдутся?

— Вопрос, конечно, интересный. И по существу! Нужен специальный Федеральный закон об обращении с радиоактивными отходами, где бы предусматривались бюджетные ассигнования на эти цели. Своих средств на это ни у «РосРАО», ни у Госкорпорации нет. Ситуация, прямо скажем, поразительная. Программа развития атомной энергетики учитывает выделение многих миллиардов  на сооружение новых АЭС, но о нас там ни слова. Вполне может случиться то, что произошло с БАМом. Строили с неимоверной энергией, вкладывали огромные средства, а, когда ввели в эксплуатацию, оказалось, что новая стальная магистраль вроде бы и не нужна. Во всяком случае те подземные кладовые, которые предполагалось открыть и черпать из них сокровища, все еще за семью печатями. Только теперь вновь обращают внимание на те кладовые Нептуна, к которым ведет БАМ.

Поневоле хочется вспомнить пресловутые слова Виктора Степановича Черномырдина: «Хотелось, как лучше, а получилось, как всегда»… 

— Но, видимо, одними управленческими функциями роль вашего округа не исчерпывается?

— Разумеется. Предстоит масштабная реконструкция действующих «Радонов» в техническом и технологическом смыслах, внедрение новейших технологий переработки твердых и жидких РАО.

—«Предстоит».»предусматривается», «предполагается», «намечается» — все это глаголы будущего времени. А что же в настоящем?

— Особой радости не испытываем,— вступает в разговор Александр Александрович Игнатов, директор Ленспецкомбината «Радон».После окончания Северо-Западного «политеха» он прошел здесь все ступеньки от рабочего до руководителя предприятия. Ему ли не знать о делах и проблемах «Радона»?!


На чужом горбу в рай не въедешь!                                                           

Через два года Ленспецкомбинат отметит полувековой юбилей. Его построили еще до того, как вошел  в эксплуатацию первый энергоблок-миллионник ЛАЭС. Так уж было заведено в те времена, когда только развивалась атомная энергетика. Инфраструктуру старались создать раньше основного предприятия, впрочем, как и подъездные пути, коммуникации, жилье для персонала. Поэтапно росли и производственные мощности «Радона» в Сосновом Бору. Когда после Чернобыльской катастрофы в мире поняли, что во имя избежания подобных трагедий России нужно помочь, В Европейском сообществе нашлись страны-доноры, которые объединили свои свободные средства именно для этой цели. Не такие уж это были огромные средства, и большая часть их расходовалась в самих европейских государствах. На эти деньги изготавливали кое-какое оборудование, приобретали установки, инструменты, огнестойкие краски, аккумуляторы.  Существовала и провозглашенная ЕС программа TASIS.

— В октябре 1995 года,— рассказывает Александр Александрович,— комиссия Европейского сообщества поручила германской фирме DBE подготовить техническое задание на разработку технико-экономического обоснования для создания на базе нашего комбината Северо-Западного центра по обращению с радиоактивными отходами. Он должен был стать современным и эффективным комплексом, обеспечивающим и в самом деле все необходимые регионам Северо-Запада России услуги по обращению с РАО. Восемь месяцев спустя в Брюсселе был проведен тендер, победителем которого стал международный консорциум. В него вошли фирмы AEAT из Великобритании и  IVOI из Финляндии, а Россию представлял головной институт ВНИПИЭТ. Он был в роли субконтрактора. Возглавила же консорциум французская компания SGN.

Рабочая группа, в которую вместе с западными экспертами вошли и специалисты нашего «Радона», детально проанализировала имеющиеся материалы и подтвердила объективную необходимость и наличие условий для размещения регионального «могильника» в толще синих кембрийских глин непосредственно на территории комбината. Было предусмотрен все необходимое для обеспечения безопасности населения и охраны окружающей среды. Вопрос был  только один: где изыскать средства для того, чтобы этот план воплотить в жизнь? Какие-то не очень большие суммы были обещаны по программе TASIS, но основные средства должна была изыскать сама Россия.

Мы приближаемся к концу первого десятилетия нового века, но «света в конце тоннеля»  не видно. Европейские страны в связи с мировым финансовым и экономическим кризисом от программы TASIS отказались. И их можно понять: надо в первую очередь спасать свою экономику. Но отдадим должное бельгийцам. Они не раз приезжали к нам, пробурили подземные скважины на большую глубину, добрались до кембрийских глин и убедились, что есть возможность надежно упрятать там то, что не хотелось бы оставлять на поверхности земли. Доклад о результатах своих исследований бельгийские специалисты, имеющие богатый опыт и которых считают весьма авторитетными на Западе, намерены сделать на форуме, который состоится в сентябре в Петербурге.

Будем откровенны! Бельгийские ученые и инженеры отнюдь не альтруисты. Им интересно обогатить свои знания новым опытом в новом для них географическом районе. А уж о нашем интересе и говорить нечего — получили бесценный подарок! Но воистину права русская поговорка: «На чужом горбу в рай не въедешь!». России самой нужно позаботиться о создании такого центра.

Намечая широкомасштабные планы развития ядерной энергетики, нельзя не  иметь необходимую для нее инфраструктуру. Создание ФГУП «РосРАО» в составе Госкорпорации «Росатом» говорит о том, что и в Москве отлично понимают, как это важно и нужно. Пусть же вслед за словами и намерениями последуют конкретные дела!

Обеспокоенные  сложившейся ситуацией к правительству России обратились депутаты Законодательного Собрания Ленинградской области. Они настаивают на скорейшем решении вопроса о продолжении создания на базе Ленспецкомбината Северо-Западного центра по обращению с радиоактивными отходами.

Волнуются, и не зря, в администрации Санкт-Петербурга. И депутатам ЗАКСа Северной1 столицы небезралична дальнейшая судьба « Радона» в Сосновом Бору. Не будем забывать, что уже полным ходом идут работы по строительству новой атомной станции а этом городе. Причем в полтора раза мощнее действующей. Куда станут девать ее «ядерный мусор»? Отдадут коммунальщикам?!

Как заявил председатель Комитета по природопользованию, охране окружающей среды и обеспечению экологической безопасности правительства  Петербурга Дмитрий Голубев: «Мы будем участвовать в обсуждениях государственной экологической экспертизы проекта строительства ЛАЭС-2… Смольный будет настаивать на строительстве новых мощностей  Ленинградского специализированного комбината «Радон»…

Да будет услышано в Кремле и в Белом доме мнение общественности и тех, кто непосредственно причастен к  борьбе с «незримым дьяволом»!

Промедление с решением в России  острейшей экологической и экономической проблемы воистину смерти подобно! Смерти отрасли, которой, по идее, уготовано завидное будущее. Мы первыми научили атом служить миру и людям. Нам ли не продолжать это доброе и очень нужное дело?!
Читаем: «ФГУП « РосРАО» — специализированная организация, оказывающая весь комплекс услуг по обращению с радиоактивными отходами (РАО). Предприятие включает семь филиалов — территориальных округов по количеству Федеральных округов РФ, в состав которых входит 15 отделений» ( то бишь, «Радонов». Ю.М. Лужков свой комбинат ухитрился сохранить)— К сожалению, пока нет. Что получилось после реорганизации Минатома? Программу развития ядерной энергетики до середины нынешнего столетия приняли. Но почему-то в ней есть все, что касается новых АЭС, но нет ничего об обращении с радиоактивными отходами. И, стало быть, не предусмотрены средства на развитие нашей подотрасли. О всероссийских «могильниках» речи пока не идет. С помощью института ВНИПИЭТ разрабатывается концепция захоронения РАО. Есть два варианта —надземные хранилища и подземные.  В Испании и Франции, например, предпочитают сооружать надземные хранилища, а в Швеции и Финляндии — подземные, в  толще скал. Каждая страна выбирает себе свой вариант. А вы какой бы выбрали?

назад

Материалы из архива

6.2008 Когда облученное топливо реакторов РБМК отправится на сухое хранение?

Генеральный директор ФГУП «ГХК» Петр Гаврилов: - По директивному графику, утвержденному руководством Росатома, срок ввода первой очереди сухого хранилища на Горно-химическом комбинате (ХОТ-2) - декабрь 2009 года, а на полное развитие - 2015 год. Сегодня финансирование стройки ведется из Федеральной целевой программы «Обеспечение ядерной и радиационной безопасности» (ФЦП ЯРБ), утвержденной Постановлением правительства РФ №444 от 13 июля 2007 года.

6.2008 Реформы не ради реформ

Редакционная статья «Независимого военного обозрения»: - В Минобороны запланировано совещание, где будет определяться облик Вооруженных сил страны. Это станет как минимум пятой попыткой реформирования Российской армии… Покойный маршал России Игорь Сергеев пытался выйти из кризиса, создать стратегические силы сдерживания, объединить под единым руководством РВСН, авиационные и морские СЯС, СПРН, Систему контроля космического пространства.

4.2007 Поговорим профессионально

А.Н.Ирецкий, Санкт-Петербург С наступлением атомной эры в обществе распространился иррациональный страх перед ядерными, химическими и другими современными технологиями. Давно известно, что неловкие попытки избавить человека от каких-то мыслей, приводят к появлению навязчивых страхов – фобий. Попытки избавиться «в лоб» от мыслей определенной тревожной тематики ведут к усилению страха.