Мы все его ученики

Есть люди, которые жизнью, работой своей, оставляют след в сердцах многих. И сколько бы ни прошло лет, осознание того, что ты знал этого человека, работал с ним, дышал одним воздухом – греет душу. Борис Всеволодович Жигаловский как раз из тех людей. 5 декабря 2008 года ему исполнилось бы 90 лет. Выдающийся физик, доктор технических наук, профессор, лауреат Ленинской и Государственных премий, обладатель двух Орденов Ленина, двух Орденов Трудового Красного знамени, Ордена «Знак почета», многих медалей. Участник Великой Отечественной войны, заслуженный деятель науки и техники Российской Федерации, почетный гражданин города Новоуральска. И половины заслуг этого человека хватило бы, чтобы имя его навсегда осталось в истории развития атомной отрасли.


Вся его жизнь была неразрывно связана с Уральским электрохимическим комбинатом. Значение работ Жигаловского в целом для комбината и для всей отрасли велико. Он был непосредственным, активным, участником внедрения диффузионного, а затем и центрифужного производства в нашей стране.
Им были разработаны эффективные способы и методы построения схем диффузионных заводов, позволившие обеспечить высокий коэффициент использования их мощности. Эти разработки до сих пор актуальны, а диссертация Жигаловского и сегодня является настольной книгой для всех расчетчиков технологических схем. Под его научным руководством, в 1962 году впервые в мире был пущен в эксплуатацию первый промышленный завод центрифуг. Он внес значительный личный вклад в развитие центрифужной техники, в повышение ее надежности. Борис Всеволодович видел перспективу развития предприятия в создании новых материалов и  прилагал к продвижению этой тематики много усилий.

Жигаловский был не только научным руководителем предприятия, но в силу природных незаурядных способностей, глубоких знаний был в числе ведущих специалистов отрасли, ближайшим соратником и помощником академика Исаака Константиновича Кикоина.

Он много сделал для улучшения образования в городе. Был одним из организаторов филиала МИФИ и первым заведующим кафедрой математики и физики в этом институте. Занимался не только кандидатами и докторами комбината, но и подрастающим поколением, студентами. Он активно участвовал в жизни города, неоднократно становился членом Горкома КПСС. В 1977 году Борис Всеволодович одним из первых был удостоен звания «Почетный гражданин города». Уже в 90-х годах в Новоуральске появилась улица Жигаловского.

В этом материале собраны воспоминания тех, кому посчастливилось бок о бок идти по жизни с Борисом Всеволодовичем, жить, трудиться и побеждать.



Мы хотели ему подражать, жить и работать как он


Г.С. Соловьев, заместитель директора УЭХК по науке и ядерной безопасности

Мы все ученики Бориса Всеволодовича Жигаловского. Это удивительный человек, замечательный ученый. Может быть, не так широко знает его весь мир, но то, что его имя хорошо известно в нашей отрасли, несомненно.

Переоценить вклад Бориса Всеволодовича в развитие разделительной отрасли страны просто невозможно. За 30 лет его работы на комбинате сменилось шесть поколений центрифуг, и в каждом поколении возникали проблемы с надежностью и ресурсом машин. На долю комбината, как пионера в освоении центрифужной технологии, а значит и на плечи Жигаловского выпала основная тяжесть решения этих проблем.

Он был очень талантливым человеком. Работа, страшно напряженная, трудная, особенно в годы становления производства и пуска предприятия, увлекала всю его сущность. Его не сгибала масса трудностей ни технических, ни человеческих.

История сохранила одно из первых и очень удачных предложений Бориса Всеволодовича по устранению неполадок. Когда положение дел было уж совсем скверным, а от запланированного объема невозможно было получить и 30%, Жигаловский предложил двухцикловой метод наработки продукта. Это было гениальное предложение, которое позволило успешно справиться с задачей. А когда началось наращивание мощностей диффузионных заводов по всей стране, беспокойный ученый поставил перед собой задачу провести две коренных модернизации диффузионного производства, которые и были осуществлены.

Борис Всеволодович одним из первых, всем сердцем принял идею освоения центрифужного производства, считал, что за ним будущее. Он приложил максимум своего таланта для того, чтобы освоить новый метод. При нем появилась лаборатория производства новых материалов.

Жигаловский обладал удивительной способностью - заражать интересом к делу всех окружающих. Мог любого настроить, организовать, поддержать. В работе он ничего не боялся. Я помню, как на одном участке были проблемы с оборудованием, так он, невзирая на опасность, в очках и резиновых перчатках, обследовал это оборудование, находил причину неполадки. А ведь он был отличный математик, и ему хватало работы в кабинете, но он выбрал путь исследователя, все проверял практикой. Решения находил в лабораториях 16-го отдела, 20-го цеха, на участке получения новых материалов. Мы – тогда еще молодые сотрудники, хотели ему подражать, хотели жить и работать как он. Наверное, поэтому у всех нас, кому довелось работать с этим великим человеком, осталось память как об исключительном руководителе, неутомимом ученом-экспериментаторе.


Его всегда отличало уважение к собеседнику


И.С. Израилевич

С Борисом Всеволодовичем мы начали сотрудничать в 1949 году. В то время как раз проходил пуск первых каскадов первого диффузионного завода Д-1, проходил, надо сказать, не совсем удачно. Требуемое обогащение по урану 235 получить не удавалось. Обогащение не повышалось более 30%, а надо было 90%. Как раз в то время, об этом знают не многие, Борис Всеволодович одним из первых высказал идею о причине неудач, а именно – высокие потери рабочего вещества (гексофторида урана) из-за взаимодействия с конструкционными материалами оборудования. Как потом показали расчеты, специально проведенные академиком Соболевым, Борис Всеволодович оказался абсолютно прав. Так случалось часто. Он обладал поразительным научным чутьем. Мог на основе одних только теоретических выкладок предугадать причины тех или иных неполадок. Вскоре, источники потерь были найдены и устранены

Борис Всеволодович был идеальным научным руководителем. Его отличала необычайная ясность мышления, поистине математическая четкость при формулировке задач, большая строгость и тщательность при изучении результатов работы. Он не терпел никакой неряшливости. До сих пор многие работники комбината помнят, как тяжело было пройти через Бориса Всеволодовича с отчетом. Проверял бумаги он по всей строгости. Был требователен к себе и другим. Он всегда много работал, задерживался до глубокой ночи, выходил в выходные.

Велика была роль Бориса Всеволодовича в создании на нашем предприятии нескольких лабораторий, занимающихся разработкой и исследованиями новых высокопрочных конструкционных материалов, необходимых для создания высокоскоростных газовых центрифуг. По инициативе Жигаловского при отделе 16 были созданы специальные лаборатории по разработке этих новых материалов. Все эти труды послужили успеху создания на базе комбината центрифуги 7-го поколения.

Был еще один важный эпизод. В начале 70-х годов комбинат ожидали большие неприятности в связи с выходом из строя машин 5 поколения. Борис Всеволодович организовал несколько групп исследователей, которые в разных направлениях намечали пути устранения этого явления. Массовый выход из строя центрифуг приводил к сильному падению разделительной способности каскадов.

В то время достаточно трудно было подключить к работе какие-то другие предприятия, все они были перегружены, а отдельные руководители родственных заводов вели себя просто как удельные князья, не достучишься. В ЦК был отдел, который руководил всеми направлениями в оборонной промышленности. Попасть туда было невероятно сложно. Многие высокопоставленные руководители не решались пройти через ЦК, а Борис Всеволодович прошел, и добился успеха. В итоге, вопрос о привлечении одного из предприятий для совместной работы, был решен.

За 25 лет организаторской работы директора комбината А.И.Савчука и научного руководства Б.В.Жигаловского был обеспечен прорыв нашего комбината и отрасли в целом. Зарубежные предприятия отстали от нас на 15, а то и более лет.  Им был внесен большой вклад в процесс подготовки научных кадров. Длительное время Борис Всеволодович был заместителем председателя ученого совета, который возглавлял Исаак Константинович Кикоин. Он также участвовал в работах экспертного совета высшей аттестационной комиссии (ВАК). Диссертации, которые защищались на нашем предприятии, представлялись Борисом Всеволодовичем на этом совете. Я считаю, что все кандидаты и доктора, которые защитили диссертации, а их больше ста пятидесяти, обязаны Жигаловскому очень многим.

Борис Всеволодович в жизни был необычайно доброжелательным человеком, уравновешенным и внимательным. Это был приятный собеседник с большим чувством юмора, любил шутки и веселых людей. Его всегда отличало внимательное отношение к людям, уважение к собеседнику, умение выслушать каждого. Особенно он любил общаться с молодежью. Это был великий человек, и можно лишь гордиться тем, что мы выполняли с ним одно дело.


Он любил исследовать все новое


В.И. Акишев
Впервые с Борисом Всеволодовичем мы встретились в 1950 году в институте Курчатова, где я дипломировался. В сентябре 1951 года я приехал на Уральский электрохимический комбинат в отдел 16 расчетно-теоретического сектора. Это был как раз тот период, когда руководить там начал Борис Всеволодович Жигаловский. Задачей этого сектора были физико-математические расчеты ступеней диффузионной системы. Необходимо было выстроить экономичные схемы и расположить машины, так, чтобы получить каскад двух потоков и обеспечить снижение энергозатрат прожорливого диффузионного производства. Борис Всеволодович занимался расчетами построения этих схем. Строить их нужно было тщательно. Приходилось по несколько раз пересчитывать все расчеты, выдерживая определенные параметры. Теории расчетов Борис Всеволодович разработал до мельчайших подробностей, досконально. Это позволило доказать возможность и необходимость коренной модернизации диффузионного производства, вследствие чего увеличилась мощность всех разделительных заводов в полтора раза. Экономический эффект получился очень большим. Это была большая научная работа, за которую Борис Всеволодович получил Ленинскую премию.

Позднее, когда в 1958 году на комбинате стали появляться первые электронно-вычислительные машины, Жигаловский глубоко погрузился и в это направление. Он вообще был человеком интересующимся, любил исследовать все новое, ко всему подходил с научной точки зрения. Никогда не боялся делиться знаниями и нас к этому приучал. Между прочим, теорию расчетов ЭВМ он знал не хуже нас, молодых.


У первых машин была маленькая оперативная память, а расчеты производить нужно было большие, так вот, именно Борис Всеволодович предложил разработать своего рода операционную систему. В те времена о таких вещах многие еще не слышали, а он предложил идею – вводить в машину операционную систему, а все остальные данные размещать вне машины, например, на перфорированной, или магнитной ленте. Все сводилось к тому, что мы считали только небольшие куски расчетов, вводили данные в машину, а дальше она сама рассчитывала оптимальную, с самым высоким КПД схему комбината. Это было по-новаторски.

Как о человеке, о Борисе Всеволодовиче могу вспомнить только хорошее. Он был вежливым и культурным, приходя на работу, здоровался с каждым подчиненным, интересовался, как у него дела. Заботился, чтобы у молодых сотрудников было жилье, многим помогал. Он был исключительным человеком, таких теперь нет.



Борис Всеволодович умел привлечь к себе людей


Д. М. Левин

С Борисом Всеволодовичем мне довелось работать в тесном сотрудничестве более 30 лет. В 1963 году он был назначен заместителем главного инженера по науке. Это был период становления центрифужной тематики. В этом же году был пущен первый промышленный центрифужный завод.

На начальном этапе машины разрушались в большом количестве. Надо было понять, в чем дело. Под руководством Бориса Всеволодовича досконально провели обследование оборудования и установили причину – недостаточная циклическая прочность опорной иглы, на которой вращается центрифуга. Есть такое понятие, как циклическая прочность: например, если закрепить один конец проволоки, а другой раскачивать, то рано или поздно проволока в основании сломается, так происходило и здесь. Разобрались. Приняли меры - поменяли конструкцию иголки, сделали ее более прочной. Больше с этими вопросами не сталкивались – проблему ликвидировали. Теперь иглы работают по 30 лет, и во многом это заслуга Бориса Всеволодовича.

А когда начались групповые разрушения машин, тут просто все сон потеряли. Работали день и ночь, а всем процессом и руководил Борис Всеволодович.  Причина оказалась в трубке, располагающейся внутри, как всякая консоль она поддается колебанию. Так вот, частота этих колебаний попала в резонанс с колебанием всей конструкции.

Первоначальный срок службы центрифуг был три года, сейчас это кажется невероятным. При участии Бориса Всеволодовича решили и эту проблему, продлили машинам «жизнь». Центрифуга вращается более 1000 оборотов в секунду. Ни один подшипник не может выдерживать такую скорость, происходили истирания. Борис Всеволодович и тут нашел решение. Устроил массовый осмотр. Машины специально останавливались и обследовались. В результате выявили такую удивительную вещь – одни опорные пары истирались, а другие работали без царапинки. Учли все плюсы и минусы конструкций и теперь центрифуги работают десятилетиями. 

Вообще, Борис Всеволодович был цельной личностью. Интеллигентный и вежливый, никогда не кричал на подчиненных. В ошибках разбирался, а не указывал на них. Его характеризовало глубокое погружение в проблему, в суть вопроса, явления. Он был старше нас всего на 10 лет, но казался очень взрослым и  мудрым. Он умел находить все новые и новые грани в той, или иной научной работе, докладе. Нам часто это казалось дотошностью, но на самом деле это был внимательный, скрупулезный подход к делу. Борис Всеволодович умел привлечь к себе людей. Работать и общаться с ним, было легко и приятно. Я эти годы вспоминаю с большой любовью и уважением. Нам хотелось подражать ему во многом: быть интеллигентными, как он, работоспособными, спокойными и доброжелательными. Во многом он был для нас примером.



О моём научном руководителе


Г.М. Скорынин, заместитель главного инженера ПО «ЭХЗ»  по научной работе и ядерной безопасности
Научным руководителем моей диссертационной работы был Борис Всеволодович Жигаловский. Перед поступлением в аспирантуру я занимался подготовкой программно-математического обеспечения ЭВМ для расчётов технологических схем промышленного обогащения урана, что являлось естественным применением специальности «разделение и применение изотопов», которую я получил, окончив физтех УПИ (ныне УГТУ имени Б.Н. Ельцина).

Тема диссертации «Моделирование и численные методы оптимизации процесса обогащения урана на центрифужном заводе» предполагала развитие общей теории построения разделительных заводов с учетом особенностей работы газовых центрифуг. Монография Б.В. Жигаловского «Теория построения схем диффузионных заводов», за которую он в 1954 году сразу был удостоен учёной степени доктора технических наук, до сих пор остаётся классическим пособием, необходимым  для  овладения секретами «сложной кухни» расчётов технологических схем.

В 70-е годы технологическая схема УЭХК представляла единый комплекс центрифужных и диффузионных каскадов, связанных между собой довольно сложной и запутанной системой межкаскадных коммуникаций. В эксплуатации тогда уже находились газовые центрифуги (ГЦ) 5-го поколения и готовилось освоение серийного производства ГЦ следующего, 6-го поколения. Борис Всеволодович предвидел, что рано или поздно надо будет отказаться от эксплуатации энергоёмкого диффузионного оборудования, и поставил мне задачу рассмотреть принципы построения схемы завода, состоящего только из каскадов газовых центрифуг.

Несмотря на загруженность и занятость, Борис Всеволодович уделял достаточно внимания своему аспиранту для обсуждения полученных результатов и выбора направления дальнейших исследований. В 1977-78 годы мы неоднократно с ним встречались, и я очень благодарен ему за те уроки, которые не только способствовали успешной работе над диссертацией, но и, во многом, коренным образом изменили моё мировоззрение.

 Во-первых, он научил меня «отделять зёрна от плевел», т.е. находить суть, отбрасывая второстепенное и выделяя важное. Борис Всеволодович отклонил моё предложение выбрать в качестве объекта исследования фрагмент реальной технологической схемы предприятия. Он пояснил, что реальные каскады ГЦ создавались путем эволюционной замены газодиффузионного оборудования, и имеют ряд технологических ограничений частного порядка. Кроме того, высокий гриф секретности конкретного объекта отнюдь не будет способствовать объективной оценке полученных результатов. «Надо построить оптимальную схему нового центрифужного завода, не связывая себя какими-либо ограничениями» - попросил он.

Во-вторых, благодаря Борису Всеволодовичу я понял, что наилучшее понимание сути достигается, когда детально ощущаешь каждое звено из длинной цепочки взаимосвязанных явлений. Применительно к расчётам схем это означает расчёт каждой ступени каскада вручную (на настольном калькуляторе) с подробным осмысливанием полученных «цифирек». Как выразился Борис Всеволодович, «для понимания сути необходимо освободиться от математической шелухи». К тому времени я уже провёл несколько расчётов схем с помощью созданных мною программ для ЭВМ. Однако более полное понимание закономерностей работы ГЦ в каскаде я получил только после того, как по инициативе Бориса Всеволодовича провёл несколько ручных расчётов. Признаюсь, что именно тогда я оценил целесообразность курсового проекта по спецкурсу №2, по крупицам собранного доцентом кафедры Г.Т. Щеголевым (УПИ) в условиях строжайшей секретности. На кафедре молекулярной физики расчёт диффузионного каскада мы в конце 1960-х годов выполняли на арифмометре типа «Феликс», ибо ЭВМ для этих целей студентам тогда ещё была недоступна.

Завод по обогащению урана представляет сложную систему, состоящую из сотен и даже тысяч технологических элементов (газодиффузионные делители, блоки газовых центрифуг, межкаскадные коммуникации и т.д.) и работающую как единое целое. Эффективная работа такой системы невозможна без предварительных расчётов и определения согласованных параметров режима работы каждого технологического элемента. В конце 1940-х годов первые расчёты технологических схем УЭХК также проводились на «Феликсах». Расчётчики разбивались по парам, и поочередно один из них перемещал цифровые рычажки, а другой крутил ручку арифмометра. Весь этот трудоёмкий процесс, занимающий несколько дней и даже недель работы свыше двух десятков квалифицированных специалистов, необходимо было проводить при каждом изменении режима работы завода.

Не удивительно, что одним из первых примеров применения ЭВМ для решения производственных задач стали именно расчёты схем разделительных заводов. Борис Всеволодович стоял у истоков применения ЭВМ для автоматизации трудоёмких работ по определению режимов работы промышленных каскадов для разделения изотопов. В декабре 1957 года на УЭХК поступила одна из первых отечественных ЭВМ типа «Урал-1». Её наладка, освоение и подготовка программ, необходимых для расчётов диффузионных каскадов, проводились под руководством Бориса Всеволодовича, в то время работавшего начальником расчётно-теоретического сектора.

Аспирантуру без отрыва от производства я закончил в 1979 году, а в 1980 успешно защитил кандидатскую диссертацию. Сотрудничество с научным руководителем оказалось весьма плодотворным. В ходе выполнения работы были осмыслены особенности каскадирования газовых центрифуг, разработаны численные методы оптимизации и предложена принципиально новая схема построения технологического комплекса центрифужных каскадов. Численные методы были реализованы в комплексе программ, внедрённых на УЭХК для расчётов технологических схем.  Впоследствии, я не без гордости узнал, что фрагменты новых центрифужных заводов в Ангарске и в Китае содержат элементы так называемой «лестничной» схемы, предложенной в моей работе. К сожалению, Борис Всеволодович по состоянию здоровья не смог присутствовать на защите моей диссертации, хотя был заместителем председателя учёного совета. Защита проходила под председательством академика И.К. Кикоина, который проявил интерес к результатам выполненной работы и сделал приятное для меня заключение о том, что «соискатель без работы не останется».

Наше сотрудничество с Борисом Всеволодовичем продолжалось и в последующие годы. Вспоминаю его выступление на совещании расчётчиков, которое в 1988 году, впервые за долгие годы, было организовано на УЭХК по инициативе его преемника Геннадия Сергеевича Соловьева. К тому времени Борис Всеволодович ушёл с руководящего поста и работал консультантом на инженерной должности в расчётно-теоретической лаборатории. Тем не менее, все участники совещания (а это были представители «интеллектуальной элиты», работающие в расчетно-теоретических подразделениях предприятий) с большим интересом внимали рассказу Бориса Всеволодовича об истории развития теории разделения изотопов и методах практических расчётов каскадов для обогащения урана.

Мне довелось около года, перед переводом на ПО «ЭХЗ», поработать в должности начальника расчётно-теоретической лаборатории УЭХК. В 1988-89 годы в связи с прекращением выпуска оружейного высокообогащённого урана и замедлением темпов развития атомной энергетики возникла острая проблема загрузки разделительных мощностей.  Борис Всеволодович активно участвовал в обсуждении этой проблемы, поддерживая идею об использовании  разделительных мощностей для более глубокого извлечения изотопа U-235 и переработки накопленных запасов обеднённого урана. Этот путь был вскоре реализован на практике, и разделительные мощности были сохранены в эксплуатации.


Страница истории

Война застала Бориса Жигаловского за сдачей последнего экзамена в Харьковском госуниверситете. Вот что пишет он сам: «экзамен мы сдали, но, конечно, все наши мысли, как и всех советских людей, были заняты одним – готовностью служить в Красной Армии, в ряды которой мы и были призваны в начале июля 1941 года».

После окончания курсов воентехников при артиллерийской академии имени Ф. Дзержинского Борис Всеволодович получил звание старшего техника-лейтенанта и назначение в 51-ю зенитно-артиллеристскую дивизию. Был назначен начальником артмастерских, которые занимались контролем и ремонтом зенитной артиллерии и приборов управления огнем. Вся неисправная техника с батарей привозилась в эти мастерские для ремонта. В 1945 году Борис Всеволодович в звании инженер-капитана был назначен начальником артснабжения. За доблестную службу Борис Владимирович награжден орденом отечественной войны II степени.


Из письма совета ветеранов дивизии, где служил Борис Всеволодович

Мы знали Бориса Всеволодовича, как высокообразованного специалиста, хорошего командира, отличного товарища, с кем вместе делили все тягости и лишения суровых дней войны. Мы его любили за неиссякаемую энергию, отзывчивость и доброту.
Его талант поистине расцвел при повышении работоспособности вооруженных сил и мощи нашей Родины. Он был нашей гордостью и навсегда останется в памяти однополчан.
Он умел подбодрить одним своим присутствием. Никогда не поучал, не корил за ошибки. Личность это была неординарная и многогранная. Он распространял атмосферу любви, доброты и спокойствия, с ним было хорошо.

* * *
То, что пережил человек, увидел и узнал,
никому из потомков пережить не придется.
Жизнь, в ее неповторимости у каждого человека своя
и каждый, конечно, содержит целый мир в своей личности.
Это очень часто самим человеком не осознается,
тем более он остается непознанным окружающими.
Человек схож с людьми по многим признакам
и в тоже время является уникальной,
неповторимой индивидуальностью,
как в физическом образе, так и в образе разума и духа.
Человек неповторим…
Б.В. Жигаловский



Из трудовой биографии Бориса Всеволодовича Жигаловского

В 1941 году окончил Харьковский госуниверситет физико-математический факультет.

С 1947-1950 был сотрудником лаборатории №2 Академии наук СССР

В мае 1948 года направлен на Уральский электрохимический комбинат.

1950 год – назначен заместителем начальника расчетно-теоретического сектора

1952 году стал начальником этого сектора

В 1955 году защитил в Ученом совете комбината кандидатскую диссертацию «Теория построения схем диффузионных каскадов». Работа эта была столь серьезной, что по предложению И.К.Кикоина и М.Д.Миллионщикова ее автор был удостоен степени Доктора наук

1962 – 1987 годы, т.е. в течение 25 лет работал заместителем главного инженера комбината по науке и ядерной безопасности.


назад

Материалы из архива

7.2009 Производство для потребления или…

М.Ю. Ватагин, к.э.н.,  директор ЭФЭН-Киев; И.В. Вережинская, ведущий экономист ЭФЭН-КиевПотребители, в народном хозяйстве, противопоставляются производителям, хотя каждый, относительно, есть и то, и другое.         Словарь В.И. Даля [1] Богат не тот, у кого МНОГО, а кому ДОСТАТОЧНО.    Народная мудрость

5.2009 Система АЭС малой мощности как фактор национальной безопасности России

Т.Д.Щепетина, к.т.н., нач. лаб. ИЯР РНЦ «Курчатовский институт» Но никогда ИМ не увидеть НАС      Прикованными к веслам на галерах!В.Высоцкий, «Еще не вечер»Концепция национальной безопасности Российской Федерации - система взглядов на обеспечение в Российской Федерации безопасности личности, общества и государства от внешних и внутренних угроз во всех сферах жизнедеятельности… в экономической, внутриполитической, социальной, международной, информационной, военной, пограничной, экологической и других сферах.

3.2009 Качественный аудит госкорпораций обеспечит сокращение их расходов

Анатолий Аксаков, депутат Госдумы: - Жесточайший контроль необходим… за деятельностью… всех госкорпораций и компаний, которые созданы на бюджетные средства. Такие компании, являясь, как правило, самыми неэффективными и непрозрачными, в то же время по любому чиху получают дополнительные финансовые вливания. Если наводить порядок в стране, то начинать надо с госкорпораций: доходы их топ-менеджеров зачастую выше, чем заработки в частных компаниях, а эффективность ниже.