Бить в колокола!

Валентин Борисович Иванов не так давно сам был представителем эксплуатирующей организации, и более того, в должности первого заместителя Министра отвечал за производственную деятельность и безопасность в атомной отрасли. Как и от большинства производственников высокого ранга от него я также ожидал услышать традиционную критику в адрес Ростехнадзора и поддержку усиления функций по регулированию безопасности в корпорации Росатом. Однако, я ошибся. Возможно, формированию его позиции способствовала работа в Комитете по энергетике в Государственной Думе. Возможно, возобладали здравый смысл, гражданская позиция, опыт и профессионализм. Так или иначе, в ответах на мои вопросы его оценка ситуации, складывающейся вокруг ядерного надзора в России показалась мне убедительной.


- В 2004 году орган, регулирующий ядерную безопасность России, был расформирован, а в 2008 году включен в состав Министерства природы. С чем связаны эти решения, кто их инициировал и с какой целью? Поддерживали ли вы эти решения, будучи депутатом ГД?

- Начну ответ с того, как и почему был организован РОСАТОМНАДЗОР? Основной причиной создания такого отдельного, теоретически независимого, государственного органа регулирования, которому были со временем поручено и лицензирование, была авария на ЧАЭС. Исторически, Министерство Среднего Машиностроения никому не давало возможности вмешиваться в его «внутреннюю жизнь», имело собственный аппарат регулирования и контроля. Если в начальный период освоения атомной энергии и создания ядерного оружия, такой подход был оправдан, то позднее, когда стала быстрыми темпами развиваться атомная энергетика, был просто необходимо создать независимый государственный орган регулирования. Худо - бедно, РОСАТОМНАДЗОР набирал силу и опыт, хотя он  никогда не был по настоящему независимым, так как не имел достаточного бюджета для заказа собственных исследований, проведения системных экспертиз. Но, тем не менее, налаживался механизм взаимодействия с отраслью, Минатом стал не только «поддаваться», но и взаимодействовать, хотя со скрипом. После ввода в действие в 1995 году «Закона об атомной энергии» действия РОСАТОМНАДЗОРА стали полностью легитимными и, главное, все более полезными для отрасли с точки зрения безопасности ее объектов. Я бы мог привести такие примеры и из опыта работы директором НИИ Атомных Реакторов и первым заместителем Министра.

Кто и почему инициировал реформу 2004 года, я не знаю. Я, будучи депутатом ГД, сразу же написал письмо новому Председателю Правительства РФ М.Е. Фрадкову с категорическими возражениями против понижения уровня регулирующего органа. До сих пор считаю это грубейшей, если не фатальной ошибкой.

- Обеспечивают ли сегодня организационная структура государственного контроля за ядерной безопасностью и законодательная база России выполнение фундаментальных принципов безопасности, определенных «Конвенцией о ядерной безопасности» и «Объединенной конвенцией о безопасности обращении с ОЯТ и безопасности обращения с РАО»? Известны ли вам узкие места в организации надзора и в законодательстве, и какие законодательные акты необходимо еще принять?

- Ответить: «не обеспечивают государственного контроля за ядерной безопасностью» не могу, так как, слава Богу, крупных заметных инцидентов нет. Но, на мой взгляд, это ничего не значит, инциденты могут медленно «зреть».  Атомная отрасль – это комплекс ядерно- и радиационно-опасных технологий, поэтому для обеспечения безопасности требует не только профессиональных управленцев технологиями и оборудованием, но и профессиональных независимых наблюдателей. В связи с этим считаю, что не хватает законодательного оформления обязательной  независимости органа регулирования в области атомной энергетики. Остальное поправимо.

Ясно одно, что при столь глубокой реструктуризации управления атомной отраслью, происходящей приватизации, корпоративные интересы, интересы акционерных обществ, всегда будут в противоречии с затратной частью деятельности обеспечением максимальной безопасности. Роль и значение независимого регулирующего органа возрастает. Придется ждать накопления опыта.

- Какой орган государства должен выступить арбитром в продолжающемся много лет споре между Регулятором (ГАН, Ростехнадзор) и эксплуатирующей организацией (Минатом, Росатом) о полномочиях и почему этот орган себя до сих пор не проявляет?

- Арбитром может быть только суд, определяющий соответствие действий эксплуатирующей и регулирующей организаций существующим законам, техническим регламентам, другим официальным нормативным документам. А вот полноту и системность таких документов определяет Правительство, Законодательный орган, наука и общественность. Почему нет большой активности в этой сфере. К сожалению, приходит на ум: «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится». Отсутствие в верхних эшелонах управления отраслью профессионалов, переживших опыт инцидентов и аварий, полностью представляющих риск аварий и возможные последствия, привело к успокоенности, излишней уверенности, а главное к разрушению схемы ответственности, в которой за все отвечает самый верх руководства. «Стрелочников» найдут.

- Соответствует ли сегодняшний потенциал Ростехнадзора (кадровый, финансовый) требованиям по обеспечению надежного регулирования безопасности (контроля, лицензирования). Известны ли вам случаи коррупции в структурах ядерного надзора? Если да, то, как с ними бороться и какие меры профилактики проводить? Каковы причины этой коррупции?

- Не соответствует. Ослаблен, мало высокопрофессиональных специалистов. Роль и значение работы регулирующего органа принижены. Но, главное, нет достаточного бюджета, даже на зарплату не хватает. Где уж тут заказывать специальные исследования для того, чтобы контролировать технологии и процедуры управления. Все разработки нормативных документов проводятся за счет средств заказчика, а это понятно большая зависимость.

Относительно коррупции без следствия и прокуратуры лучше ничего не говорить, хотя догадываться можно. А вот то, что из-за нищеты ГАНа приходилось помогать его работникам, включать их соисполнителями в договора, давать специальные заказы, покупать офисное оборудование, это в середине 90-х было.

- Существует ли почва для коррупции и сокрытии нарушений со стороны эксплуатирующей организации (Росатома) при существующем разделении функций между Росатомом и Ростехнадзором?

- Я бы не назвал такое состояние почвой для коррупции. Скорее – это защита корпоративных интересов. Не предоставление всех фактов, желание «не выносить сор из избы», стараться устранить все последствия своими силами и т.п. всегда было полезным для любых корпораций, не обязательно в атомной отрасли. Но для атомной энергетики и промышленности, вспоминая Кыштым, Чернобыль другие аварии в настоящее время это смертельно опасно. Мир не простит никакого повторения, а поэтому за политикой безопасности в Корпорации и ее частях должен быть независимый надзор. Оппонент скажет, что тогда коррупционное поле переместится в область надзора, наверно, так, но следует приглядеться к французскому опыту, где управление регулированием и надзором осуществляется коллегиально руководством нескольких Министерств (в нашем случае, например, Росатом, Росатомнадзор, МЧС, Минприроды, Минздрав). Мне кажется, в этом случае коррупция будет сильно затруднена, другое дело, как это все организовать без забюрокрачивания?

- Кто и как контролирует деятельность организаций, выполняющих работы и оказывающих услуги эксплуатирующим организациям? Обеспечивает ли этот контроль необходимый уровень безопасности?

- Контролировать работы и их качество в первую очередь должен заказчик, для которого эта работа делается. Но правила требуют наличия лицензии для выполнения определенного рода работ, кто должен давать такие лицензии – непростой вопрос. Сейчас это делает регулирующая организация на основании определенной номенклатуры представленных документов, иногда проводя специальные проверки. Это, видимо, необходимо, но главное в лицензировании - это качество завершенных  работ и их соответствие техническим заданиям,  проектам, требованиям нормативных документов. А это делает заказчик. Кто же ближе к лицензиям? Пока у лицензирующего органа не будет механизма и способности оценивать качество, я полагаю, качество лицензирования не будет на нужном уровне.

- Известны ли вам аварийные ситуации на ядерных объектах за последние пять лет работы, которые подтверждают необходимость реорганизации ядерного надзора?

- Официальных данных об аварийных ситуациях в средствах массовой информации я не встречал. По слухам неприятный инцидент с выбросом радиоактивности был в ИРМ (Заречное), они пока не могут работать на полной мощности, но это слухи, а истинное  состоянии  дел мне неизвестно. Очень плохо, если слухи верны, а мы опять чего-то скрываем от общественности. Это не только нарушение закона, но и неправильная политика, последствия которой мы «хлебнули» после закрытости Минсредмаша.

- Сможет ли надежно выполнять свои функции Регулятор (Ростехнадзор) в рамках существующей организационной структуры при активном строительстве атомных объектов (ФЦП)?

- Однозначно нет! Ситуацию нужно исправлять, бить в колокола, если мы не хотим принести вред будущему атомной энергетики.

- Какие организационные меры в области регулирования безопасности необходимо предпринять в ближайшем будущем для обеспечения безопасного функционирования ядерных объектов в России? Кто несет за это ответственность и как это сделать?

 - Настоятельно необходимо восстановить и усилить ГОСАТОМНАДЗОР. Ответственно за это Правительство РФ. Мировой опыт есть, нужно его изучать и делать поправку на российскую действительность, потерю чувства ответственности при бесконечных преобразованиях, реконструкциях, невысокие зарплаты высококвалифицированных специалистов, старение отрасли и «лихие» планы развития.

Подготовил О.Двойников

назад

Материалы из архива

9.2008 Наша деятельность требует высокой квалификации

С.А.Адамчик, заместитель руководителя Ростехнадзора. — Сергей Анатольевич, кого сегодня в нашей стране волнует безопасность атомной отрасли? — Наверно, в большей мере население. Хотя у меня такое впечатление складывается, что ему уже все равно – оно не очень активно. Его провоцируют на формирование отдельных мнений, особенно в районах строительства атомных станций, а в целом наше население проявляет активность только, если что-то случается. Даже достаточно страшное событие – Чернобыльская катастрофа – сегодня уже стало забываться.

11.2006 Духовное первично…

Е.А.Шашуков, директор музея ГУП НПО «Радиевый институт им. В.Г.Хлопина» Надежда на ренессанс ядерной энергетики заставила руководителей атомной отрасли, ученых, вузовских преподавателей, студентов обратить внимание на состояние дел в области ядерного образования, имеющего самое непосредственное отношение к кадровой политике в атомной отрасли. В частности, этот вопрос обсуждался на круглом столе, состоявшемся в Санкт-Петербурге в сентябре 2006 года, во время проведения Международного ядерного форума.

2.2008 Если нужно, значит, «нано»!

Константин Гурдин, «Аргументы недели»Государственную поддержку нанотехнологий можно сравнить с советским атомным проектом. Снова все силы и средства брошены на одну – ключевую – область исследований. Объем финансирования наноиндустрии в 9 раз превышает сумму, которую Россия выделяет на поддержку фундаментальной науки. При этом, как и в случае с атомной бомбой, государство рассчитывает на быструю отдачу. Но эта ставка, скорее всего, не сыграет. В действительности «плодами нанотехнологий» смогут насладиться разве что наши внуки.