Минпромэнерго и Росатом. История непростых отношений

А.Н.Андрианов, к.т.н

2004 год: предчувствие перемен

Часто работников атомной отрасли упрекают в зашоренности, излишней замкнутости на своих «атомных» проблемах, что не позволяет им видеть задачи и  проблемы энергетики в целом. Минпромэнерго, отвечающее за энергетическое обеспечение и развитие России, просуществовало четыре года, из которых два месяца Росатом был его составной частью. История взаимоотношений Росатома с энергопромышленным  монстром небезынтересна, в том числе, с точки зрения необходимости выстраивания отношений с Минэнерго, отпочковавшимся от Минпромэнерго. 


Первый звонок о переменах в атомной отрасли прозвенел весной 2004 г. вместе с указом Президента об административной реформе. Министерство по атомной энергии ликвидировалось и на его месте создавалось Агентство с подчинением Минпромэнерго России. На общем собрании А. Румянцев представил  сотрудникам   вышестоящего начальника - В.Христенко, сообщил, как будет проходить ликвидация Минатома и создание Агентства. Одновременно в Минпромэнерго организовывался Департамент по атомной энергии, возглавить который А.Румянцев поручил А.Путилову (сейчас он директор ВНИИНМ). Однако уже через два месяца Агентство по атомной энергии было выведено из подчинения Минпромэнерго и обиженный В.Христенко аннулировал приказ о создании в своем ведомстве специального атомного департамента. Должность А.Путилова в Росатоме была уже занята, и тому пришлось вернуться туда  в качестве ученого секретаря.

Тем не менее, борьба за ведомственную принадлежность Агентства и его дальнейшее будущее на тот момент, видимо, еще не закончилась. В.Боровков из замов Министра пошел на повышение, а у А.Румянцева появился новый, весьма требовательный  и энергичный, заместитель-конкурент Б.Юрлов (ранее зам. председателя правления Газпрома). который попытался жестко переломить ситуацию. В решение коллегии было записано: в ближайшие 2-3 года достроить энергоблоки высокой степени готовности, начать новое строительство. Однако Б.Юрлов оставался «чужим», конфликтовал с Министром. Он пришел один, без помощников, как заместитель руководителя имел ограниченный административный ресурс и не имел информационной и финансовой поддержки. Поэтому сомнительно, что он смог бы в краткосрочной перспективе что-то  принципиально изменить, большая отрасль все же имеет инерционность. К слову, эти недостатки были учтены при назначении нового  руководителя Агентства уже на следующий год, а Б.Юрлов неожиданно для всех осенью умер. Вместе  с ним  из решения коллегии исчезла и  ускоренная достройка энергоблоков.

Вероятно в то время газовый гигант уже имел интерес к атомной отрасли. Не случайно более года Правительство не принимало разработанную Минпромэнерго Генеральную схему размещения объектов электроэнергетики – подготовленная структурами  РАО ЕЭС, она включала слишком много дешевых в строительстве, но с высокой бизнес-отдачей от продажи электроэнергии и тепла газовых генераций. АЭС предлагалось строить ближе к тем районам, откуда планировался экспорт электроэнергии. По настоянию Газпрома были внесены коррективы в сторону атомной, гидро- и угольной энергетики.

Но тогда, в июне 2004 года, заместитель В.Христенко А.Реус вышел на А.Румянцева с предложением все же создать в Минпромэнерго небольшую «атомную» ячейку под начальством заместителя директора департамента ТЭК для координации действий между Агентством и Министерством. С первой попытки А.Румянцев по слухам  предложил А.Архангельскую из Росэнергоатома (теперь она директор департамента в Атомэнергопроме), но та отказалась. Во второй попытке руководству Минпромэнерго предложили мою кандидатуру. А.Румянцев в личной беседе призвал меня быть патриотом отрасли, защищать ее интересы, независимо от того,  как с будущим Агентством сложится. А если из чужого ведомства выдавят, обещал вернуть назад в центральный аппарат. Я согласился,  полагая, что, вернувшись в отрасль с новым опытом и знанием (а что вернусь не сомневался), буду полезен и востребован.

В воскресенье раздался звонок секретаря А.Румянцева с предложением перезвонить А.Реусу и договориться о встрече. Уже в понедельник я был у него, Андрей Георгиевич несколько раз повторил: «Нам нужен здесь человек из Росатома, неизвестно как сложится с Агентством, но так процесс пойдет или иначе, все равно человек нужен». Эти заклинания со стороны руководителей разных ведомств о неведомых путях для Росатома меня заинтриговали, но остались загадкой. Потом только я понял, что Минпромэнерго в то время еще не потеряло надежду вернуть Агентство по атомной энергии в свое подчинение. Наверху выбирался один из вариантов: либо усиление государственного управления (через присоедиение к   Минпромэнерго, через воссоздание Минатома и пр.), либо перевода атомной отрасли на  рельсы бизнеса.

А.Реус проводил меня к В. Христенко и вышел. Виктор Борисович начал с неожиданного вопроса «Ну что будем делать с атомной энергетикой?», потом смягчил: «Ваше мнение о ее состоянии и развитии?». Я ответил честно, что атомная отрасль сдает одну позицию за другой. Попав в выкопанную для нее глубокую колею, потихоньку скатывается вниз. Случайно или нет, но в руководстве  не хватает ярких, энергичных и напористых людей, какими были Е.Адамов, В.Иванов, Б.Нигматулин и многие их предшественники, способных кардинально изменить ситуацию. Люди, пишущие стратегии есть, а таких, чтобы вытянуть отрасль из уготованного болота мало, хотя, может быть, им просто развернуться не дают. Мы  еще поговорили, касаясь  разных вопросах, затем вернулся А.Реус и беседа закончилась.

На следующий день позвонили из отдела кадров Минпромэнерго, а еще через два дня вышел приказ о моем назначении заместителем директора департамента топливно-энергетического комплекса.

К сожалению, поиск согласных перейти работать из атомной отрасли в «атомный» отдел Минпромэнерго оказался безрезультатным. Обращения и к А.Румянцеву и к О.Сараеву, возглавлявшему тогда Росэнрегоатом, закончились неудачей.  Идея  создания команды поддержки атомной отрасли внутри энергетического ведомства не нашла серьезной заинтересованности у руководства  Росатома. В чужом лагере, где многих потеснили при реформировании, фактически предстояло работать без сторонников и помощников. Малокомфортная  ситуация.

Осень 2004 г. оказалась периодом формирования и утряски структуры как Минпромэнерго, так и департамента ТЭК. А.Реус обещал полную поддержку атомному направлению и призывал обращаться за помощью к нему по любым вопросам. Правда, когда я ему принес на визу Соглашение о взаимодействии между Росатомом и Минпромэнерго, согласованное всеми департаментами и управлениями с обеих сторон, а также  Росэнергоатомом, уже подписанное А.Румянцевым с конкретизацией совместных вопросов и их исполнителей,  Андрей Георгиевич явно этого не ожидал и спрятал подготовленный документ под сукно. По Соглашению департамент ТЭК с его «атомным» отделом должен был стать головным в Минпромэнерго для решения разнообразных атомных вопросов.

Будущее Агентства по атомной энергии еще не было определено, один из ключевых департаментов, тесно связанный с РАО ЕЭС,  имел интерес замкнуть атомное ведомство на себя, провести своих представителей в Советы директоров концерна Росэнергоатом и ОАО ТВЭЛ, что и удалось.  Надо сказать, в этом департаменте на то время было довольно-таки смутное представление об атомной отрасли в целом: например, Техснабэкспорт ассоциировался с чисто снабженческой функцией  и интереса не вызывал.

Тем не менее, мне тоже оказалось полезным осознать, что атомная отрасль лишь небольшая часть топливно-энергетического комплекса страны – есть нефтегазовый комплекс, есть угольная промышленность, есть электроэнергетика, где установленные мощности АЭС составляют лишь 11%. И везде масса своих проблем, в том числе, кстати, связанных и с радиационной безопасностью. 

В конце года неожиданно объявили о проведении Президентом Госсовета на Калининской АЭС, где запускался 3-ий энергоблок. Хотя тема была объявлена (ядерная и радиационная безопасность), но руководство Минпромэнерго пыталось найти скрытый смысл данного события. В.Христенко вызвал меня в субботу вечером с одним вопросом – что означает этот Госсовет, какое решение за ним скрывается, в какую сторону качнулся маятник. Эти вопросы были не по адресу.

В какую сторону качнулся маятник, стало ясно и без меня уже в начале 2005 года.

2005 год: импульс к реформированию

Как я уже отмечал,  первое время руководство Минпромэнерго очень внимательно и с интересом относилось к Агентству по атомной энергии и обещало всяческую поддержку создаваемому в своих недрах атомному отделу. Все неожиданно изменилось в начале 2005 года. А.Реус уже не обещал поддержку и решать проблемы «атомного» отдела отсылал к тем, кто эти проблемы создавал. Теперь-то понятно, что это как раз совпало с появлением в атомной отрасли П.Щедровицкого с командой аналитиков, возглавляемых И.Лешуковым. Назначение Петра Георгиевича директором ЦНИИАИ означало, во-первых, что предварительное политическое решение принято, и оно не слишком совпадало с интересами Минпромэнерго, и, во-вторых, началось подготовительное изучение атомной отрасли изнутри. Положение директора информационного института позволяло финансировать работу не только вышеуказанных аналитиков, но и вести целевые прогнозные исследования, обсуждать их с привлечением ученых и специалистов как атомной отрасли, так и НИИ Академии Наук и других ведомств, РАО ЕЭС. Все это потом легло в основу начальной деятельности С.Кириенко на посту руководителя Агентства по атомной энергии. 
    
Весной  2005 г. мне попал в руки аналитический доклад А.Дворковича о состоянии атомной отрасли и атомного машиностроения с возможным  выходом из стагнации за счет создания холдинга на базе концерна «Росэнергоатом» или ОАО «ТВЭЛ». Я передал содержание этих материалов А.Румянцеву и И.Каменских, поскольку все время шла речь об акционировании концерна «Росэнергоатом», об изменении стратегических ориентиров и подходов к их решению внутри отрасли. Через некоторое время в недрах Росатома родились ответные реорганизационные предложения, но они носили более мягкий, скорее эволюционный характер. При этом в который раз говорилось о  необходимости строительства новых атомных станций (хотя бы 1 блок в год вместо 1 блок в 4 года) и об отсутствии финансовых  средств на это. Справедливости ради следует отметить, что за 4 года, в течение которых А.Румянцев возглавлял отрасль при отсутствии бюджетного финансирования все же было запущено в промышленную эксплуатацию 2 атомных энергоблока (Ростовский и третий Калининский), соответственно в 2001 и 2004 годах. Думаю, возобновление обсуждения идей создания энергохолдинга (а начались они еще при Е.Адамове) было вторым звонком к грядущим переменам. 

Но  массовое строительство атомных блоков, работающих в базовом режиме, должно сопровождаться адекватным строительством объектов традиционной энергетики и сетевого хозяйства для обеспечения системного регулирования, РАО ЕЭС тратить свои средства на ускоренное обновление и развитие мощностей не торопилось, выступая  и против расширения атомной энергетики, политического же решения на строительство не было. Из года в год РАО ЕЭС говорило об избыточных мощностях даже в пиковый зимний период, и только после появления существенных бюджетных средств на атомную энергетику вдруг возник дефицит электроэнергии  и срочная потребность в плане ГОЭРЛО-2.  В.Христенко мне говорил – если Росатом желает строить АЭС, почему бы ему не взять под свое финансирование и возведение сетей? Тогда, дескать, никаких проблем не будет, а так какой смысл городить запертые мощности? Как известно, на сегодняшний день политическое решение в этом вопросе принято – Премьер В.В.Путин поручил Минэнерго откорректировать Генеральную схему размещения объектов электроэнергетики с учетом ускоренного развития  сетей для новых  блоков АЭС, но не за счет ФЦП Росатома. 

Но вернемся в 2005 год. Внутри  Минпромэнерго внимание к атомному Агентству временно угасло, и это выразилось, в частности, в снижении цензуры над  перепиской департамента ТЭК по атомной тематике.

В мае было подписано соглашение по ИТЭР, в Правительственную комиссию по  переговорам были включены представители разных ведомств, в том числе от Минпромэнерго двое – от энергетиков я  (как единственный кто знал, что это такое и как расшифровывается) и еще от промышленников (их интерес быстро пропал, так как до строительства было еще далеко). Правда, участвовать в ней пришлось мало – на уровне замов Министра считалось, что термояд это непрофильно и жалко денег на командировки.

А еще в мае произошла авария на подстанции Чагино, обесточив Москву на полдня. Руководству департамента очень хотелось подставить меня получать тумаки от вышестоящего начальства, но я уехал в НИИАР с комиссией, которая должна была подтвердить статус ВК-50 как опытно-промышленной реакторной установки и снять финансовые претензии энергетиков за отклонения при выдаче электроэнергии. Вообще, предприятия отрасли, которые знали, что я в Минпромэнерго, обращались за помощью или с предложениями; не только НИИАР, но и ФЭИ, НИКИЭТ, РНЦ КИ. 
                        
Осень 2005 г. началась спокойно. П.Щедровицкий в ЦНИИАИ возобновил свои прогностические семинары, в Минпромэнерго продолжалась вялая с обострениями борьба между департаментами на предмет что разрабатывать – стратегию развития электроэнергетики или Генеральную схему размещения объектов электроэнергетики. И вот  как гром с ясного неба – снять с должности руководителя Агентства по атомной энергии А.Румянцева, назначить С.Кириенко. Безусловно, энергия и напор последнего, а также поддержка Президента выгодно контрастировали с безынициативным спокойствием предыдущего. 
 
Приход С.Кириенко на пост главы Агентства  сопровождался мощной PR-поддержкой, но руководство Минпромэнерго не впечатлил. Наоборот, именно в этот период, а также в  первой половине 2006 года практически до самой «G-8» в Петербурге В.Христенко представлял и пропагандировал   не только традиционную, но и атомную энергетику на международном правительственном уровне - на встречах с руководством Евросоюза и США (после ликвидации ФААЭ эту роль, вероятно, возьмет на себя Министр энергетики С.Шматко). Я готовил к этим встречам различные справочные материалы  по атомной отрасли, и в этом мне помогали ТВЭЛ, Техснабэкспорт, международный департамент Росатома.  

Из интересных встреч при подготовке к G-8  хочу отметить знакомство с С.Капицей, известным ученым и популяризатором науки. Мы обсуждали возможность специального выпуска журнала «В мире науки», посвященного энергетике России,   и распространение его во многих странах мира.  К сожалению, на этот бизнес-проект денег найти не удалось.  

К атомной отрасли у энергетиков, мягко говоря, противоречивое отношение. Не секрет, что в этом ведомстве мнение об атомщиках, Росатоме, Росэнрегоатоме, особенно когда они вещают об электроэнергетике, сетях, нехватке газа и нефти и т.д., было всегда несколько предвзятым и нелестным. И этот скепсис имеет под собой основания. Что бы атомная энергетика о себе не воображала, но если брать весь энергетический комплекс (нефть, газ, транспортную систему, уголь, электроэнергетику, сетевое хозяйство), она лишь один  из многих малых притоков в энергетической реке. Поэтому с одной стороны выражение поддержки, и на правительственном и на  международном уровне, с другой стороны внутреннее предубеждение. На нем была воспитано несколько поколений чиновников, перестроить их непросто - как известно, министры приходят и уходят, а исполнители остаются. Эта раздвоенность присутствовала все четыре года существования Минпромэнерго, будет она проявляться и в Минэнерго, несмотря на то, что Министр С.Шматко пришел из атомной отрасли и сам подбирал себе замов. Ведь замы, как и директора департаментов – всегда компромисс, либо с бизнесом, либо с властью. Для долгосрочного проведения своей атомной линии (а она наверно нужна раз назначили представителя атомной отрасли), а не разовых решений,   требуется полная вертикаль, не только с доверенными замами (а он у С.Шматко пока один - В.Азбукин), но и с одним-двумя  «своими» департаментами (таких пока нет). Такая вертикаль была, например, в Минпромэнерго, она позволяла лавировать и одновременно контролировать подготовку документов в не очень «своих» департаментах.

Сейчас структура Минэнерго в стадии формирования, ему достался от Минпромэнерго департамент электроэнергетики, «заточенный» под реформирование РАО ЕЭС и Генеральную схему размещения объектов электроэнергетики, а от Росэнерго перешло управление электроэнергетики, никогда не занимавшееся атомным направлением. У того, что в итоге получится, интерес к атомным станциям будет не в первой десятке приоритетов.

В конце 2005 года началось формирование планов НИОКР. Очевидно, что на стыке атомной и традиционной энергетики всегда есть место для совместных научных  интересов, поэтому удалось убедить руководство выделить средства на работы РНЦ КИ в части водородной энергетики и сверхпроводимости. Так же удалось договориться с департаментом промышленности о развертывании аналитических работ по состоянию энергетического и атомного машиностроения в привязке к тем программам и стратегиям, о которых заявляли РАО ЕЭС и Росатом. Однако нельзя не отметить, что уже через год работы РНЦ КИ прекратили финансировать под тем предлогом, что РАО ЕЭС готовит целую программу развития сверхпроводников. По данной проблеме даже создали рабочую группу под председательством А.Чубайса с заместителем - член-корр. РАН Н.Черноплековым из РНЦ КИ. В преддверии ликвидации РАО ЕЭС это была скорее пиар-акция и хорошая отговорка для чиновников  в борьбе за финансы. Таких «научных» пиар-акций было несколько: например, создавалась комиссия по вопросу доставки гелия – 3 с Луны для термоядерных реакторов.

А что же в Агентстве по атомной энергии? Появление многочисленной группы советников С.Кириенко вызвало косые взгляды и тихий ропот внутри отрасли. Но уж такой стиль у этого руководителя – точно так же группа поддержки была и при его назначении Министром энергетики и при назначении Премьером в конце 90-х. Президент страны  сказал нам с экранов ТВ, что С.Кириенко не атомщик и назначен на ограниченный срок – на период реформирования. Тем не менее, возглавив отрасль, Сергей Владиленович не уставал повторять, что намерен воссоздать суперструктуру наподобие Средмаша, о строительстве 2 энергоблоков АЭС в год  внутри страны и захвате рынков ядерных технологий за рубежом.

Теперь оставалось ждать развития событий, становилась понятной и моя миссия в Минпромэнерго в предстоящий  период решающих преобразований в атомной отрасли.

назад

Материалы из архива

11.2007 Психология веры и международная политика

Проблема веры в политической психологии нуждается в осмыслении политиками, принимающими стратегические решения, судьбоносные для народов всего мира. Статья, посвящённая этой теме, подготовлена по материалам книги В.В.Можаровского и вступительной статьи к ней  проф. А.И.Юрьева. Человечество стоит перед фактом: изменилась расстановка сил на планете. И произошла она по причинам, о которых науку просили помолчать.

6.2008 От ''Севмаша'' отчаливает атомная станция

Александра Грицкова, газета «Коммерсантъ»"Росэнергоатом" рассматривает возможность расторжения контракта с ОАО "Севмашпредприятие" по строительству головной плавучей атомной теплоэлектростанции (ПАТЭС). На заводе утверждают, что причиной задержки строительства является недоработка проекта. Эксперты говорят об очередном примере неконкурентоспособности российского гражданского судостроения, но сомневаются, что контракт будет разорван.

2.2006 Энергетика России: проблемы и перспективы

Ф.М.Митенков, академик РАН, научный руководитель ФГУП «ОКБМ» В конце минувшего года состоялась научная секция общего собрания Российской Академии наук, посвященная состоянию энергетики России, ее проблемам и перспективам развития. Актуальность и важность этой темы подчеркивается уже тем, что чуть ли не впервые сессия Академии наук носила столь целенаправленный и достаточно полный конкретизированный характер обсуждения вопросов энергетического обеспечения страны.