Геополитические партнёры или противники?

Э.П.Щербинина, специалист по мировой экономике, Санкт-Петербург, shcherbinina@bigmir.net

Традиционные российские (советские) представления о Турции, как о «естественном» союзнике западных держав и основном проводнике американской политики в регионах Черного моря, Закавказья, Центральной Азии и Среднего Востока сколько-нибудь серьезным сомнениям до недавнего времени, в принципе, не подвергались..



Причин тому, как объективного, так и субъективного характера, всегда существовало и существует великое множество, основными же на современном этапе развития российско-турецких отношений представляются:
 1) историческая инерция,
 2) принадлежность Турции к Североатлантическому Альянсу,
3) сложившаяся в результате распада Советского Союза геополитическая ситуация на Закавказском и Центральноазиатском направлениях.

Последнюю из указанных причин рассмотрим в первую очередь. Начиная с 1990-х гг. «победивший» мировой «полюс силы» сфокусировал свое пристальное внимание на регионах Каспийского моря, Закавказья и бывшей советской части Центральной Азии, что, впрочем, и следовало ожидать. Близ Каспия, в его акватории, а также в недрах молодых центральноазиатских государств сосредоточены огромные запасы нефти, природного газа, угля, урановых руд, золота, никеля, других цветных и редких металлов. Даже, несмотря на то, что углеводородные месторождения Каспия изучены еще недостаточно вследствие так и неурегулированного правового статуса Каспийского моря, уже сегодня ясно, что они одни из крупнейших в мире. Министерство энергетики Соединенных Штатов оценило запасы каспийской нефти (доказанные и прогнозные) очень высоко. Соединить разрабатываемые и потенциальные районы добычи каспийских энергоресурсов и других полезных ископаемых с промышленно развитыми регионами Запада можно и в обход России, проложив новые сети трубопроводов и транспортных путей через постсоветское евразийское пространство. Как следствие, в 1997г. США объявили Черноморско-Каспийский регион зоной своих стратегических интересов.

В таком контексте сверхдержавной «нефтяной политики» (с учетом категорического неприятия Исламской Республики Иран) американская администрация сделала ставку на Турцию, которая могла бы предоставить выход энергоносителям Каспия к Черному и Средиземному морям, а также на Афганистан и Пакистан, через территории которых прикаспийские нефте- и газопроводы можно подвести  к Аравийскому морю, минуя Иран. Не случайно вскоре после событий 11 сентября 2001г. истерзанный затяжным этно-религиозным конфликтом Афганистан стал первым объектом крупномасштабного приложения военных сил США и их союзников по НАТО. Ирак в этой очереди на привитие западных «демократических ценностей» стал вторым, в 2003г.

Конечно, Турция заинтересована в том, чтобы как можно больше экспортных маршрутов прикаспийских топливных магистралей было проложено через ее территорию. Кто ж откажется от потенциально высоких доходов от транзита углеводородных энергоресурсов, да еще в стране, недостаточно обеспеченной энергоресурсами. За счет собственной добычи Турция покрывает менее 10% внутренних потребностей в нефти и газе, и периоды роста мировых цен на нефть больно бьют по ее национальной экономике.

В марте 1993 г.  с благословения Соединенных Штатов Турция договорилась с Азербайджаном о строительстве нефтепровода Баку–Тбилиси-Джейхан для прокачки азербайджанской нефти к средиземноморскому побережью Турции, с дальнейшим прицелом на казахстанскую нефть.  Новый конкурирующий с российским проект транспортировки каспийского «черного золота» существенно ухудшил российско-турецкие отношения в 1990-х гг.

Изначально было ясно, что строительство нефтепровода Баку–Тбилиси-Джейхан было обусловлено не экономическими соображениями.  Какова же была цель создания гигантской трубы протяженностью более 1700 км (прогнозируемая стоимость от 2,5 до 4 млрд долл.), которая никогда не окупится прокачкой только азербайджанской нефти? Причём проет разрабатывался в 1990-е гг., в период крайне низких цен на нефть? В конечном итоге стоимость проекта составила 2,95 млрд долл., с учетом выплат по кредитам - 3,6 млрд долл. Согласно некоторым экспертным оценкам она даже превысила планировавшийся максимум в 4 млрд долл.

 Общая протяженность основного трубопровода Баку–Тбилиси–Джейхан составляет 1767 км (азербайджанский участок – 443 км, грузинский – 248 км, турецкий – 1076 км). Из-за серьезных проблем с финансированием, также указывающих на политический характер данного проекта, строительство нефтепровода Баку–Тбилиси-Джейхан удалось начать лишь в апреле 2003г., чему способствовал устойчивый рост мировых цен на нефть после 11 сентября 2001г.

Первая азербайджанская нефть через Турцию была прокачена в 2006г. Тогда же президент Нурсултан Назарбаев подписал с Азербайджаном договор о присоединении Казахстана, обладающего куда более внушительными нефтяными запасами, к проекту Баку-Тбилиси-Джейхан.

Четырьмя же годами раньше, в январе 2002 г. советник госсекретаря США по энергетическим проблемам Каспийского региона Стивен Манн, будучи в столице Украины с визитом, заявил, что нефтепровод Баку–Тбилиси-Джейхан является для Вашингтона главным маршрутом транспортировки каспийской нефти. В этой связи обращает на себя внимание программа нынешнего турецкого правительства, озвученная в августе 2007г. премьер-министром Реджепом Тайипом Эрдоганом. Согласно этому документу, средиземноморский порт Джейхан должен стать одним из центров формирования мировой ценовой политики в области энергетики и одним из основных международных транзитных узлов. Эрдоган отметил, что по завершении строительства транзитных газопроводов в Европу, в том числе и газопровода Набукко (очередного масштабного проекта из «той же оперы», т.е. в обход России), о реализации которого так заботится Вашингтон,  Турция станет влиятельным игроком на мировом энергетическом рынке.  И сегодня Запад продолжает обольщать Турцию подобными заманчивыми предложениями, от которых Турецкая Республика не отказывается.

Азербайджан и молодые центральноазиатские государства этнически и в языковом отношении близки туркам (за исключением родственных персам таджиков), поэтому вести диалог с ними достаточно просто. Турецкий язык относится к тюркским языкам юго-западной огузской группы, в которую входят также азербайджанский, туркменский, гагаузский и другие языки.

Повышенный интерес Запада, да и самой Турции к энергоресурсам Каспия после распада Советского Союза и Югославии, а также быстрое (с 5%-ным ежегодным приростом ВНП) развитие турецкой экономики в 1990-е гг., обусловили рост неоосманских или неопантюркистских настроений на турецком политическом олимпе. В турецкой политической элите возобладали намерения значительно расширить сферы влияния своей страны на Балканах, Черном море, в Закавказье, Центральной Азии и на Ближнем Востоке, т.е. в регионах, в прошлом принадлежавших Османской империи, либо населенных этнически родственными тюркскими народами.

Премьер-министр Турции Сулейман Демирель (годом позже ставший президентом), в своей программной речи в феврале 1992г. указал на блестящие возможности для создания «гигантского тюркского мира, простирающегося от Адриатики до бывшей Великой китайской стены», открывшиеся в связи с распадом Советского Союза. Правда, уже весной того же года. Демирелю пришлось отмежевался от неопантюркистской доктрины, как не соответствующей заветам Мустафы Кемаля Ататюрка, основателя и первого президента ( 1923-1938 гг.) Турецкой Республики. Большинство турецких политиков отвергло неоосманизм еще в 1990-е гг., прекрасно понимая, чем подобные идеи могут обернуться для самой Турции.

Практическая реализация неоосманской стратегии неминуемо приведёт  к столкновениям «лоб в лоб»  интересов Турецкой Республики с интересами России, а на Ближнем Востоке, в Центральной Азии и Закавказье  еще и с интересами Ирана, по многим вопросам совпадающими с российскими.

Постепенно сошла на нет и обоюдная эйфория от «обретения друг друга» родственными тюркскими народами, характерная для начала 1990-х гг., чему немало поспособствовала и неудачная попытка полномасштабной культурной, торгово-экономической и политической экспансии Турции на тюркских просторах бывшего СССР. В первые постсоветские годы ряд руководителей молодых тюркоязычных государств даже заявляли о своей приверженности турецкой модели государственного устройства и экономического развития! Однако инвестиционных ресурсов Турции для столь грандиозных замыслов оказалось недостаточно, а её посредническая миссия в освоении региона Западом осталась невостребованной. Довольно быстро наступило время более здравых настроений, основывающихся на геополитических и экономических реалиях.

Тем не менее региональный статус Турецкой Республики на новом геополитическом пространстве, сформировавшемся после распада Советского Союза, значительно повысился. Однако, односторонняя ориентация Турции на родственные тюркские народы (по крайней мере, в первой половине 1990-х гг.) создала дополнительные серьезные проблемы в российско-турецких отношениях. Самый яркий тому пример – армяно-азербайджанский конфликт в Нагорном Карабахе, в котором Россия и Иран выступили на стороне Армении, а Турция поддержала этнически родственный ей Азербайджана.

 Двусторонние российско-турецкие отношения 1990-х гг. омрачались также из-за толерантности турецких властей к деятельности бесчисленных организаций северокавказских диаспор на территории её страны, оказывавших помощь чеченским сепаратистам, хотя официальные власти Турции заявили, что война в Чечне – внутреннее дело России.

Стремление Запад Турции стать «евразийским мостом», посредником между тюркскими республиками бывшего СССР и Западом сам Запад не поддержал.  Основных причин тому две. Как выяснилось, США ни в посредниках, ни в союзниках больше не нуждаются, предпочитая вторгаться в интересующие их регионы напрямую, кардинально меняя политический строй того или иного государства в проамериканском направлении. В Черноморско-Каспийском регионе (в Украине,  Грузии и Киргизии) это было исполнено по сценарию «цветных революций». Кроме того, Соединенные Штаты не заинтересованы в усилении региональной роли Турции, поскольку, вопреки укоренившемуся в массовом сознании представлению о Турции, как о традиционном военном и политическом союзнике США, на практике последняя достаточно часто позволяет себе право иметь собственное мнение касательно происходящего в регионе, а также проводить собственную политику в отношении третьих стран в вопросах военного сотрудничества.

Примеры из недавней истории. В 1974 г. Турция пошла на осложнение отношений с Соединенными Штатами, высадив свои войска на Кипре. В ответ на эмбарго США на военные поставки Турецкой Республике, введенное в феврале 1975г., Турция закрыла (хотя и временно) американские военные базы на своей территории.  Во второй половине 1980-х гг., Турция была возмущена требованием ее участия в санкциях против Ливии, как обязательного условия пролонгации на последующий пятилетие американо-турецкого соглашения о сотрудничестве в области «совместной обороны и экономики». В 2002 – 2003 гг. Турция резко выступила против войны в Ираке, не обеспечив ожидаемой Соединенным Штатам и их союзниками поддержки в подготовке и проведении боевых операций.  Оказывая беспрецедентное политическое и экономическое давление на Турцию, США добились лишь разрешения использовать в военных целях ее воздушное пространство.

Примечателен и тот факт, что во время августовских событий 2008 г. в Южной Осетии, на фоне антироссийской истерии на Западе, Турция воздержалась от враждебных демаршей в адрес России, проявила осторожность в вопросе наращивания американского военного присутствия на Черном море и выступила с одобренной Москвой инициативой создания пятисторонней (!) Платформы стабильности и безопасности на Кавказе с участием только стран-соседей по Кавказскому региону, т.е. России, Турции, Азербайджана, Армении и Грузии.

Любые притязания на самостоятельность от США наказуемы.  Как следствие: «В период «холодной войны» США старались «удушить Турцию в пределах Анатолии», мешая ей устанавливать дружественные отношения со всеми странами–соседями. Такая политика осуществляется Вашингтоном и сегодня». Слова эти сказаны три года тому назад министром иностранных дел Сирии Фаруком аш–Шара, ныне её вице-президентом (турецкая газета “Yeni Şafak”, близкая правящей Партии справедливости и развития). Вряд ли приходится надеяться, что они перестанут быть актуальными в обозримом будущем.

 Американское вторжение в Ирак в 2003 г., в результате которого иракские курды обрели автономию, а фактически независимость, разгорающаяся в Ираке гражданская война на фоне искусственно подогреваемых суннитско - шиитских противоречий, а также потенциальная угроза дезинтеграции Ирака с последующим всеиракским хаосом и войной «всех против всех», не просто углубили «трещину» по курдскому вопросу, существовавшую в турецко-американских отношениях и ранее, а довели ее до размеров тектонического разлома!  Преследуя исключительно свои стратегические и экономические  цели в регионе (Иракский Курдистан обладает богатейшими нефтяными месторождениями при высочайшем качестве и крайне низкой себестоимости добычи), США своей разрушительной политикой в Ираке обострили угрозу территориальной целостности и безопасности своему же союзнику – Турции. Кроме того, они постоянно пользуются курдской проблемой, как средством давления на Турецкую Республику.

По своим масштабам курдский вопрос претендует на центральное место в ближневосточной политике. Обширный ареал населен в основном курдами и поделен между четырьмя государствами: Турцией, Ираном, Ираком и Сирией. Территория Иракского (фактически,  независимого Южного Курдистана) составляет 80 тыс. кв. км, население (преимущественно курды) – чуть более 5 млн чел. Территория Сирийского (Юго-Западного) Курдистана– 15 тыс. кв. км, население– 1,5 млн чел. Иранский (Восточный) Курдистан имеет территорию в - 125 тыс. кв. км, население - 7,5 млн чел. Самый большой Турецкий (Северный и Западный) Курдистан расположен на территории  230 тыс. кв. км, с населением (преимущественно курдским) – 18 млн чел.  
Еще в 1984 г. турецкая Рабочая партия Курдистана развернула вооруженную борьбу за создание на территории юго-восточных, курдских провинций Турции независимого государства Курдистан. Борьба, унесшая жизни 40 тыс. человек, не прекращается до сих пор.  Спекулятивный потенциал курдской проблемы для нечистоплотных геополитиков очень велик, и это хорошо понимают в Турции, и не только.

В данной связи примечательны высказывания бывшего генерального секретаря Совета национальной безопасности Турции, генерала армии Тунджера Кылынча на страницах турецкого журнала “Yeni Aktuel”. По мнению генерала,  сегодняшняя ситуация в мире, делает целесообразным выход Турции из НАТО, так как в этом союзе «всем заправляют»  США, руководствующиеся только собственными интересами. Сегодня Турции необходимо расширять отношения с Россией, Индией, Китаем и Ираном, подчеркнул Кылынч.

Совет национальной безопасности – один из важнейших политико-формирующих органов высшего военно-политического руководства Турции, а авторитет и позиции военных в турецком обществе традиционно очень сильны. Именно вооруженные силы сделал Мустафа Кемаль Ататюрк гарантом стабильности турецкого государства, возложив на них функции по охране базовых принципов провозглашенной в 1923 г. Республики.  Трижды турецкая армия совершала военные перевороты (в 1960г., 1971г. и 1980г.),  выполняя заветы Ататюрка, а в 1997г. она отстранила от власти премьер-министра Неджметтина Эрбакана.

 В 1960 г. был свергнут крайне враждебный Советскому Союзу режим Аднана Мендереса (1950-1960 г.), при котором Турция вступила в НАТО (1952 г.), в СЕНТО (1955 г.) и подала заявку на вступление в ЕЭС (1959 г.). В результате, Турция хоть и сохранила проамериканскую ориентацию, но при этом значительно улучшила отношения с СССР.

 За расширение отношений с Россией выступает и бригадный генерал в отставке Неджат Эслен. Он уверен, что «сегодня интересы США и Турции не совпадают. Надо развивать сотрудничество, в том числе, по военной линии с Россией». Популяризируя идеи сближения Турции и России в турецком обществе, столь высокопоставленные военные (пусть и в недавнем прошлом) вряд ли высказывают только свое частное мнение. Скорее всего они  озвучивают настроения сегодняшнего турецкого истеблишмента, который, несмотря на острейший раскол по вопросу дальнейшего пути развития Турции как светского или исламского государства, в вопросе дружбы с Россией проявляет редкостное единодушие.

Анализируя существующие российско-турецкие противоречия, можно утверждать, что они не настолько непримиримы, чтобы их было не разрешить цивилизованным дипломатическим путем, тем более перед лицом гораздо более серьезной угрозы дестабилизации Черноморско-Каспийского и Ближневосточного регионов. В сфере транзита углеводородов появляются совместные проекты, такие как, прокладка еще одной нитки газопровода «Голубой поток» по дну Черного моря для поставок российского газа через территорию Турции в страны Ближнего Востока и Юго-Восточной Европы. О планах такого  строительстве на расширенной пресс-конференции в феврале 2007г. заявил Президент РФ В.Путин.  Проект этот может быть реализован с привлечением большого количества стран-участниц в рамках Организации Черноморского экономического сотрудничества.

 Относительно неопантюркизма Турция, по-видимому, осознала, несмотря на её этническое родство с тюркскими республиками бывшего СССР, с Россией их связывает общая история. Да и с влиятельным соседом – Ираном нельзя не считаться. Да, Турция – член Североатлантического Альянса, но, участник думающий, самостоятельный. А значит, возможен конструктивный диалог, поиск точек соприкосновения по обоюдным интересам. Фактор исторической инерции, как причины настороженного отношения к Турции, является, в большей степени, субъективным. Мы помним многочисленные русско-турецкие войны, но редко вспоминаем, что с распадом (практически одновременным) Российской и Османской империй наступили совсем другие времена. И, как это не высокопарно звучит, В.И. Ленин и М.Кемаль Ататюрк действительно заложили прочный фундамент советско-турецкой дружбы.

Но о том, что нас сблизило и сближает сегодня, в том числе, и о перспективах сотрудничества в области атомной энергетики обсудим в следующей статье.

назад

Материалы из архива

4.2006 Новости корпорации «ТВЭЛ»

Болгарские журналисты посетили «МСЗ» и Росатом 10 апреля делегация представителей СМИ Болгарии посетила «Машиностроительный завод» в Электростали. Журналисты осмотрели цеха по производству твэлов и изготовлению топливного порошка, а также встретились с директором завода О.В. Крюковым. Затем в Москве, в здании Федерального агентства по атомной энергии (Росатома) для них был проведен брифинг.

12.2009 Энергетика на быстрых реакторах: от замысла через опыт к новому старту

В.В.Орлов, д.ф-м.н., профессор, НИКИЭТI. Военная предыстория, роль теорииЯдерная энергия, в миллионы раз превосходящая химическую по калорийности и ресурсам топлива, с начала 20 века будила воображение ученых и фантастов (Содди, Уэллс, Вернадский). Но Резерфорд и др. физики сомневались в ее практическом значении: ускоренные заряженные частицы теряют энергию в кулоновских столкновениях, так что выход ядерных реакций мал и выделенная энергия много меньше затраченной.

9.2006 Решения должны быть разные

(Послесловие к колонтаевскому семинару) Т.Д.Щепетина, к.т.н., в.н.с. Курчатовского института, e-mail: tds@dbtp.kiae.ru Участие в семинаре по малой энергетике в подмосковном Колонтаево многое прояснило и потребовало еще более расширить горизонт отражения «науки» на «практику», и если уж не поменять точку зрения, то главным образом сменить акценты в нашей «разъяснительной деятельности» относительно судьбы и роли АСММ.