Космополит поневоле

В России доктор физико-математических наук, ведущий научный сотрудник Санкт-Петербургского Физико-технического института им. Иоффе (ФТИ) Александр Пастернак бывает наездами. Большую часть рабочего времени он проводит за границей.

В Варшавском университете в качестве приглашенного профессора за десять лет, с 1997 по 2007 год, подготовил к защите диссертаций четырех польских докторантов. Параллельно готовил к защите докторантов и занимался научной работой в ядерных институтах и лабораториях Германии, Японии и Китая...

Есть ли среди учеников Пастернака российские аспиранты? Единственная  российская аспирантка (сейчас уже кандидат наук) работает в Ядерно-исследовательском центре ЮАР. Почему не в российских ядерных центрах? Потому что в России нет ни одной подходящей лаборатории для научных экспериментов в области физики ядерных высокоспиновых состояний.

Наша справка:

Основной инструмент исследования структуры атомного ядра — это детектор гамма квантов, основной элемент которого, работающий в высоком вакууме и при температуре жидкого азота, изготавливается из искусственно выращенного монокристалла германия предельно высокой степени очистки и совершенства кристаллической решетки (HPGe — High Purity Ge). В 1980-х гг. уже умели выращивать такие кристаллы объемом до 100 см3. HPGe детекторы были очень дорогими (десятки тысяч $), и все лаборатории, в том числе циклотронная лаборатория ФТИ, имели в своем распоряжении 1 -2, в лучшем случае несколько таких приборов. В этих условиях  исследования, проводимые в ФТИ и нескольких других институтах бывшего СССР, были вполне конкурентоспособны по отношению к зарубежным.
Затем ситуация резко изменилась. В то время как в странах бывшего СССР, включая Россию, в финансировании фундаментальных исследований наступил коллапс, и ни о каком развитии дорогостоящей экспериментальной базы не могло быть и речи, ситуация на Западе в1990-х гг. была прямо противоположной. Там научились делать HPGe детекторы объемомдо 500 см3. Из них конструировались шарообразные комплексы, т.н. кристаллболлы(Crystal Ball), окружающие со всех сторон мишень, в которой происходили ядерные реакции на пучках ускоренных тяжелых ионов. Число детекторов в таких установках неуклонно росло вплоть до 100 в американской GAMMASPHERE и 239 в европейском EUROBALL. В результате произошло взрывное развитие науки о строении атомного ядра.  Единственным способом использовать накопленные ранее опыт и потенциал стало для наших ученых участие в международном сотрудничестве и работа за рубежом.

Отсутствие экспериментальной базы на родине можно было бы компенсировать постановкой экспериментов в зарубежных научных центрах.  Как это делают университеты Китая, Аргентины и многих других стран, посылая молодых исследователей в заграничные командировки. У ФТИ, как, впрочем, и у большинства питерских НИИ и вузов, таких финансовых возможностей нет.

Да и какой резон руководителям научных учреждений посылать за границу своих молодых сотрудников, если вероятность их последующего трудоустройства на родине сводится к нулю. Никто из них не будет работать за мифическую зарплату. Кстати,у доктора наук, ведущего сотрудника питерского Физтеха А. Пастернака должностной оклад — 11 тысяч рублей.

Стоит ли удивляться, почему в родном Физтехе у Александра Абрамовича  нет не только рабочего кабинета, но даже стола и стула. А зачем они ему? Проводить экспериментальные фундаментальные исследования в старой институтской циклотронной лаборатории, которой в этом году исполнилось полвека и которая за это время ни разу по-настоящему не модернизировалась, все равно невозможно. Готовить «бумажных» исследователей – значит ставить под удар собственный научный авторитет.. Когда учеников Пастернака приглашают работать в крупные исследовательские центры, то среди прочих критериев их профпригодности имя научного руководителя играет далеко не последнюю роль.

Уверена, если бы такую профессиональную планку ставили себе большинство российских ученых, количество эрзац-диссертаций и соответственно количество новоиспеченных кандидатов наук заметно бы поубавилось на отечественном научном небосклоне. Но для этого наставникам нужно как минимум активно работать в науке, и читать студентам не больше одной лекции в неделю. Такая роскошь большинству наших преподавателей недоступна.

Сам Пастернак лекции читает крайне редко. Его конек - индивидуальная работа с молодыми исследователями. Вкус именно к такой образовательной деятельности появился у него, когда занимался репетиторством, готовя школьников к поступлению в вуз. А первая длительная командировка за границу случилась в 1989 году в бушующий студенческими волнениями Пекин. Американские ученые в спешке покинули Китай. И тогда китайцы вспомнили, что ядерную физику в Советском Союзе знают не хуже, чем в Америке, и пригласили в Пекинский университет советских ученых. Среди них оказался и Пастернак. Сегодня тот аспирант, которого Пастернак готовил к диссертации, - директор  Института низких энергий, имеет зарплату, на порядок превышающую зарплату своего русского учителя. Вузовским преподавателям в Китае также грех жаловаться на жизнь. Выходя на пенсию, каждый из них получает в собственность от государства квартиру. Если в университете работают муж и жена, то каждый получает по квартире. Оттого наука в Китае развивается семимильными шагами, а китайские ученые не стремятся покидать свою страну.

Авторитет же российской науки на Западе неуклонно падает. Российских ученых, тех, что не уехали за рубеж и не сотрудничают с зарубежными коллегами, по мнению Пастернака, никто не читает и очень мало цитируют. Индекс цитируемости лишь подтверждает сей печальный вывод. Этот же показатель отражает и крайне низкий уровень российской научной периодики. Один западный международный научный журнал по индексу цитируемости заменяет десять среднестатистических российских, убежден Пастернак.

Не делает чести нашей науке издание большинства научных журналов только на русском языке. Тогда как общепринятая мировая практика – публиковать научную статью не только на языке своей страны, но и на английском. Но нам, похоже, общемировые тенденции не указ. «Большинство российских научных журналов живут в каменном веке» - резюмирует Пастернак. Исключение составляют только некоторые академические издания, например, журнал «Ядерная физика», которые автоматически и оперативно переводятся на английский язык. Сам Пастернак на родине практически не печатается. Поэтому бесполезно искать информацию о его работах, набирая имя ученого на русском языке. Ни одна поисковая система не откликается на такие «позывные». Но стоит набрать те же слова на английском языке, тут же получите достаточно солидный перечень научных трудов Пастернака.

В то же время Пастернак далек от идеализации западных подходов к развитию фундаментальной науки. Хотя в США за счет системы грантов фундаментальная наука финансируется лучше, чем в любой европейской стране, но погоня ученых за грантами, поддержка только модных направлений тормозит научный прогресс. Снять сливки и бежать дальше в поиске модной темы — вот стиль работы многих американских ученых. В ЮАР, где в целом уровень научных исследований в ряде областей высок,  другая беда – национальные противоречия... Чтобы принять в лабораторию Ядерного центра ту самую российскую аспирантку, ученицу Пастернака, пришлось взять на работу двух афроафриканцев. Таковы законы страны, освободившейся от апартеида. Поэтому, несмотря на высокий уровень жизни ученых ЮАР, белокожая часть ученого мира, сделав карьеру на родине, уезжает из страны. С приходом к власти чернокожего лидера эмиграция белого населения, особенно молодежи, приняла массовый характер.

Рецепт вывода из кризиса российской фундаментальной науки по Пастернаку таков — достойное финансирование и свобода в выборе тематики. Почему так важно второе условие? Потому что искать научную истину, не будучи свободным, невозможно. Что же касается первого условия, то ученый произвел простой расчет. Примерно 10 % ученых занимаются фундаментальными исследованиями, значит, столько же процентов от бюджетного научного «пирога» должно направляться на фундаментальные исследования.

На вопрос «Нужны ли реформы НИИ?» Пастернак, не раздумывая, ответил: «Срочно нужны!», уточнив при этом: «Это не значит, что людей старшего поколения надо убрать из институтов. Они нужны, чтобы передавать знания молодым». Но критерий оценки труда ученого необходимо изменить. Так, в той же ЮАР аттестация ученых проводится один раз в три года и на очень серьезном уровне: учитываются в баллах выступления на пленарных, секционных заседаниях, публикации в научных журналах, индекс цитирования…Кстати, недавно в Физтехе, по-видимому, в качестве репетиции, попробовали провести аттестацию по западным стандартам. Пастернак, подобно другим коллегам, активно участвующим в международной кооперации, набрал 130 баллов, в то время как те ученые, которые по разным причинам не слишком «напрягаются» в научной работе или выпадают из международного информационного поля, — как правило, не более 30.

Выводы делайте сами.

В качестве постскриптума.

— Как вы набираете своих учеников, Александр Абрамович?

— Всегда очень сложно. Попробуйте набрать класс Моцартов. Так и с физикой, с математикой. По-настоящему талантливых людей здесь немного. Если говорить об особо талантливых, то в моей практике их было -3-4 человека.

— И как сложилась их судьба?

— Один бросил физику и играет на органе в церкви. Другой профессиональной фотографией занялся.

— ?!

— Пусть вас это не удивляет. Так нередко случается с разносторонне талантливыми людьми, а также с теми, для кого наука не является источником зарабатывания денег. Для этих молодых людей она была хобби. Как только они почувствовали, что не получают от нее удовольствия, переключились на другой вид деятельности.

Надежда Королева

назад

Материалы из архива

4.2008 Эволюционный толчок, или Стратегия стратегий

Виталий Третьяков, главный редактор журнала "Политический класс": - Слово "революция" под запретом. Термин "инновация" (надо сказать, довольно бледный, "не энергетический", не волнующий даже души технократов, не говоря уже о "широких народных массах", и радующий разве что бюрократов, ибо под всякий "переход", да еще "инновационный" многое что можно "списать" в свои карманы) – уже почти сакрализирован или, по крайней мере, догматизирован...

4.2008 Колонка редактора: Атомные металло- нефтевозы

О.В.Двойников, главный редактор журнала «Атомная стратегия» И зачем Росатому эта обуза – атомный флот? «Радиационная безопасность и утилизация реакторов» как-то не убеждают. Представляю, если бы кто-нибудь по аналогии предложил передать здания на Ордынке 2426 какому-нибудь предприятию ЖКХ только по той причине, что там имеются туалеты и трубы иногда необходимо чистить. И аргументы  привел бы весомые, например, нецелевое расходование средств,  срыв программ строительства энергоблоков, отсутствие инновационного тысячника.

2.2006 Нефть, газ, энергия, мир, Россия: состояние и перспективы

Энергетика – один из фундаментов современной цивилизации. Здесь будет говориться об индустриальной энергетике, производящей электрическую и тепловую энергии с помощью машинных устройств. Источниками индустриальной энергии являются: нефть, газ, каменный уголь, уран-235, гидроэнергия рек, солнце и ветер.Нефть и газ, помимо энергетики, обеспечивают работу транспорта (авиация, автомобили, водные корабли и железнодорожные поезда) и являются сырьем для химических производств, производящих материалы и сельскохозяйственные удобрения.