Опасные экологи

Дмитрий Верхотуров, «Эксперт online»

В Иркутской области завершились летние акции протеста против создания Международного центра по обогащению урана (МЦОУ) в Ангарске, на базе Ангарского электролизно-химического комбината. 16 августа в Иркутске прошел митинг, который подвел итоги двух лагерей протеста. У экологов две победы – они добились консолидации разных антиатомных движений и получили широкое освещение проблемы МЦОУ в федеральных СМИ. Правда, говорить об их акциях стали только после гибели одного коллеги.


Ангарская кампания протеста против МЦОУ значительно отличается от борьбы против нефтепровода «Восточная Сибирь – Тихий океан», которая, напомним, завершилась победой экологов. Прежде всего атомщики намного более опытны в вопросах столкновения с общественностью, чем руководители ОАО «Транснефть». Для трубопроводной кампании бурная общественная реакция была неприятным сюрпризом, вызвала растерянность руководителей, подтолкнула их к непродуманным шагам, которые были тут же использованы протестной коалицией. Атомщики же с подобной реакцией сталкиваются постоянно.

В частности, Росатом имеет большой опыт столкновений с общественными движениями. В разное время экологи протестовали против многих атомных проектов. Например, против пуска Ростовской АЭС в 1996 году, против ввоза в Россию отработанного ядерного топлива в 1997−2003 годах, против переработки отработанного ядерного топлива в Красноярске-26 и достройки завода РТ-2 в 2002 году. Была кампания против строительства Башкирской и Татарской АЭС в 2003 году. Много протестовали против «ядерной песочницы» в Красноуфимске в 2005 году, а также против достройки и пуска Нижегородской АЭС, против планов строительства новых АЭС в 2007 году. Особенно упорной и долгой была борьба жителей татарских деревень Муслюмово и Татарская Караболка в Челябинской области, пострадавших от аварии на ПО «Маяк» в 1957 году. Это, конечно, далеко не полный список столкновений атомщиков и экологов. В целом ясно, что практически любой шаг атомщиков встречал сопротивление и протесты. Со своей стороны, Росатом в большинстве случаев либо блокировал протест, особенно тогда, когда он не получал громкой огласки, либо шел на частичные уступки.

На эффективность протестных действий в случае с ангарской кампанией оказывало влияние несколько обстоятельств. Во-первых, был явный перевес в пользу атомщиков в деле информированности. Экологи часто не обладали полной и достоверной информацией о тех проблемах, которые они поднимали. «Подавляющее большинство участников акции протеста действительно не знают толком, чем грозит городу расширение производства на АЭХК и упорно путают обедненный гексафторид урана с отработанным ядерным топливом», — говорит иркутский аналитик Борис Самойлов. Это обстоятельство вызвано как весьма низким уровнем предварительной подготовки экологов, так и привычкой протестовать против ввоза отработанного ядерного топлива. Большая информированность позволяет Росатому побеждать экологов в информационных сражениях.

Во-вторых, на стороне экологов нет крупных специалистов в области атомной энергетики и ядерной физики. К примеру, во время борьбы против нефтепровода ВСТО протестное движение поддержали крупные ученые из институтов СО РАН, которые и составили основную часть аргументации движения против этого проекта. Отсутствие такой базы у ангарского протеста позволяет Росатому заявлять, что только его позиция правильная и только его информация достоверная.

В-третьих, режим секретности на подавляющем большинстве предприятий Росатома дает ведомству крупные преимущества в борьбе с экологами.
 
Весьма долгое время упорство экологов хоть и доставляло Росатому дополнительные хлопоты, но в целом не мешало развитию атомных программ. Ангарская кампания в этом деле может стать исключением, поскольку обладает потенциалом первого крупного поражения Росатома. Протест против МЦОУ, начавшись обычным порядком – разбивкой лагерей у места стройки, — вскоре пошел по необычному пути.

Нападения на протестующих – дело совсем не редкое. Аналогичные инциденты произошли 29 июля 1996 года в лагере протеста возле Ростовской АЭС и 17 августа 2001 года в лагере возле города Воткинска, где экологи протестовали против строительства завода по утилизации ракетного топлива. Атака лагеря под Ангарском в ночь на 21 июля 2007 года тоже должна была стать таким же рядовым инцидентом. Но, как справедливо отмечалось, ангарский инцидент стал беспрецедентным, поскольку в нем погиб один из экологов – участник организации «Автономное действие» Илья Бородаенко из Находки.

Нападение и гибель товарища вызвали в Ангарске и Иркутске небывалую протестную активность. С 25 июля по 16 августа, несмотря на летнюю пору, в Ангарске и Иркутске прошло три митинга, не считая возобновления лагеря «Автономного действия» и проведение лагеря Байкальской экологической волны. Это сопоставимо с самыми пиковыми периодами протеста против нефтепровода. Разумеется, все эти митинги нашли свое отражение в СМИ. Цель – приостановка проекта создания МЦОУ – достигнута не была, однако была прорвана информационная блокада, тема атомных проблем в Ангарске стала привычной, в том числе и для федеральных СМИ, и создан приличный задел для продолжения кампании.

Один из руководителей Байкальского движения, редактор иркутского портала «Бабр.ру» Дмитрий Таевский высказал мнение, что ситуация вокруг МЦОУ вошла в самовозбуждающийся режим: «В этот раз весьма незначительные по своей численности митинги и пикеты экологов, безусловно, не сыграли значительной роли – но они стали первым толчком в эффекте домино». По его мнению, события лета 2007 года в Ангарске вполне могут стать прологом к большой всероссийской кампании борьбы против проекта МЦОУ, особенно жесткой в условиях выборов в Госдуму и потребностей оппозиционных политиков и партий в острых темах, на которых можно сколотить политический капитал.

По существу, после завершения лагерей протестов ситуация в Ангарске осталась напряженной, и достаточно искры, одного события, одного заявления, чтобы протест вспыхнул вновь. Если Росатом потерпит крупное поражение, сопоставимое по масштабам с поражением «Транснефти» в борьбе за нефтепровод, то на Федеральное агентство по атомной энергии посыпятся многочисленные удары по другим застарелым проблемам атомной отрасли.


Опубликовано на "Эксперт online" 23.08.2007

назад

Материалы из архива

1.2007 Про отходы, доходы и отложенные решения

Главная проблема в том, что пока никто в мире не придумал, как безопасно обращаться с ядерными отходами. Нет такой технологии. Никто не знает, что с ними делать дальше. Вот и хоронят — до лучших, как говорится, времен. Ученые, не смущаясь, называют это отложенной проблемой будущих поколений… Существует и еще один вид радиоактивных отходов, которые ввозятся в Россию – так называемые урановые «хвосты». Урановые «хвосты» хранятся в баллонах, емкость каждого более 12 тонн.

8.2008 Дайджест за июль 2008 г. от РНЦ «Курчатовский институт»

Глава «Росатома» о мировой ядерной энергетикеВ статье, опубликованной в немецкой газете «Frankfurter Algemeine  Zeitung» генеральный директор ГК «Росатом» С. Кириенко заявил:· Продовольственный кризис, глобальное потепление и неравномерное распределение ресурсов для развития частично являются результатом энергетического дефицита и вызванного им роста цен на энергию.

6.2007 ПЛАВУЧИЕ АЭС: «ХРОМАЯ УТКА» РОСАТОМА

Надежда Попова, «Аргументы неделi»В недрах атомного ведомства страны разгорается скандал. После бодрых рапортов о том, что в России в ближайшее время будет построена флотилия из 7 плавучих атомных станций (по другим данным, из 15, а академик Евгений Велихов и вовсе озвучил цифру 150), стали раздаваться робкие вопросы: а потянем ли? а не опасны ли эти плавучие АЭС? как охранять будем? Некоторые опасения по вопросу безопасности атомных поплавков выражают и ученые Института ядерных реакторов РНЦ «Курчатовский институт». Свои мысли вслух о дороговизне проекта озвучил министр Герман Греф.