Тяжелый диагноз

Надежда Королева, зам.главного редактора журнала "Атомная стратегия"
Моя подруга детства  умерла  прямо на  операционном столе. Хотя накануне врачи успокоили родственников:  операция стандартная, хорошо отработанная. Я не знаю во всех деталях историю  болезни Наташи, так звали подругу. Зато знаю, что больных с подобным диагнозом - диффузный токсический зоб - успешно лечат без операций с помощью радиойодтерапии. 

Скорее всего, ни Наташа, ни ее близкие ничего не знали об этом методе ядерной медицины, как и о самой ядерной медицине.  Хотя  радиойодтерапия применяется   в нашей стране с 80-х годов. Не исключаю, что  не владели этой информацией и врачи. Но даже если бы и владели, что из того? У нас на всю страну два радиотерапевтических отделения, или 32 специализированных койки.  И очередь длиною в годы.

Медицинские ядерные технологии, бурно развивающиеся во всем мире,  в нашей стране оказались на задворках высокотехнологичного сектора медицины. Как самые дорогостоящие, самые трудозатратные. Для справки: циклотрон для наработки ультракоротких изотопов стоит 1,5 млн. евро, современная гамма-камера, оснащенная компьютерным томографом, -  не менее 750 тысяч евро.  

Такую технику могут позволить себе только крупные научные медицинские центры, финансируемые из федерального бюджета. И то далеко не все. А в городских участковых больницах и поликлиниках  ядерная медицина тихо умирает. Закрываются  радиоизотопные лаборатории, их количество за последние годы уменьшилось в два раза, списываются  в утиль гамма-камеры, на которых проводят  исследования.  Радионуклидную терапию, с помощью которой успешно лечат диффузный токсический зоб, тиреотоксикоз и многие другие онкозаболевания, и вовсе  впору заносить в Красную книгу.

И это в стране, имеющей статус ядерной державы, а значит, способной обеспечить медицинскую отрасль  всеми видами сырьевых медицинских изотопов.

Мы и обеспечиваем. Только не свою страну, а другие страны. 98 процентов медицинских изотопов отправляем  за рубеж. А потом удивляемся, почему в нашей стране  самая высокая смертность от сердечных  и онкологических болезней. А ведь именно их на  ранней стадии, когда нет даже анатомических изменений,  успешно диагностирует, и лечит  ядерная медицина.

Только атомщики здесь не при чем. Они меньше всего виноваты в том, что их продукция  уходит за рубеж.  Телега не может бежать впереди лошади. Ядерные медицинские технологии не могут развиваться в отсутствии спроса.  Наши АЭС, НИИ и рады бы продавать изотопы отечественным  фармацевтическим компаниям, чтобы те изготавливали из них радиофармпрепараты (РФП), да заказов от фармацевтов нет. А фармацевтические компании  готовы производить РФП,  да заявок от медучреждений нет.  Хотя, по подсчетам тех же врачей,    ежегодно 50 тысяч человек нуждаются в  радиологических  исследованиях и лечении открытыми источниками излучения, и только 2 тысячи получают эту помощь.  

«Невыгодно», «нерентабельно», - вот главный аргумент руководителей поликлиник и больниц, когда они рассуждают о причинах закрытия радионуклидных лабораторий.   Логику поведения главврачей понять можно. Бюджетные средства  покрывают  в среднем лишь 20 процентов всех расходов медицинского учреждения.  Поэтому содержать на своем балансе убыточное  подразделение руководителю нет никакого резона. Резон будет тогда, когда за больного будут  платить  деньги страховая компания, формируя фонд обязательного медицинского страхования  за счет средств работодателя и работника..

Чтобы  ядерная медицина, как в развитых странах, была  высокодоходным бизнесом,  доступным большинству граждан, а уровень медицинских услуг соответствовал европейским стандартам, нашей медицине нужны не разовые государственные пиар-акции в виде нацпроекта «Здоровье», а  непрерывно подпитывающий  финансовый ручеек в виде страховых, налоговых отчислений. Формально все это  у нас и сейчас  есть. Но в том-то и дело, что формально. Скажите, какой набор медицинских услуг  вы можете получить в своей участковой поликлинике, имея на руках полис ОМС? Вот то- то же… В  Германии же, имея на руках полис ОМС,  вы обследуетесь и на гамма-камере, и на ПЭТ-КТ.  Чувствуете разницу?


Журнал «Атомная стратегия» № 31, июль 2007 г.

назад

Материалы из архива

10.2006 Требования ядерной безопасности на ЛАЭС выполняются

На прошлой неделе, со 2 по 6 октября, на Ленинградской атомной станции параллельно работали две комиссии Генеральной инспекции концерна «Росэнергоатом». Одна, как уже сообщалось, инспектировала готовность ЛАЭС к работе в осенне-зимний период, другая проверяла состояние и выполнение требований ядерной безопасности на станции. Председателем обеих комиссий был назначен руководитель Департамента ведения инспекционной работы И.В.Зонов.

12.2008 Лучшей заменой АЭС в Литве будет газ

Константин Симонов, генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности: - Атомные станции очень сложно и дорого строить. Есть опасения, что заявленные "советские" темпы - по два реактора в год - соблюдаться не будут, тем более в условиях кризиса. У нас в этой сфере достаточно много проблем - и в машиностроении, и у всех остальных участников производственной цепи. Надо понять, кто будет строить реакторы, кто будет строить станции, и надо помнить, что мощностей для строительства реакторов очень мало,..

4.2009 России нужен закон о статусе ядерной оружейной сферы

Сергей Брезкун, профессор Академии военных наукПоследние несколько лет стали временем коренного реформирования правового и структурного облика отечественной атомной отрасли. Сначала Министерство РФ по атомной энергии было опрометчиво преобразовано со снижением статуса в Федеральное агентство по атомной энергии. В 2008 году уже само агентство было ещё более опрометчиво преобразовано в Государственную корпорацию по атомной энергии «Росатом».