Тяжелый диагноз

Надежда Королева, зам.главного редактора журнала "Атомная стратегия"
Моя подруга детства  умерла  прямо на  операционном столе. Хотя накануне врачи успокоили родственников:  операция стандартная, хорошо отработанная. Я не знаю во всех деталях историю  болезни Наташи, так звали подругу. Зато знаю, что больных с подобным диагнозом - диффузный токсический зоб - успешно лечат без операций с помощью радиойодтерапии. 

Скорее всего, ни Наташа, ни ее близкие ничего не знали об этом методе ядерной медицины, как и о самой ядерной медицине.  Хотя  радиойодтерапия применяется   в нашей стране с 80-х годов. Не исключаю, что  не владели этой информацией и врачи. Но даже если бы и владели, что из того? У нас на всю страну два радиотерапевтических отделения, или 32 специализированных койки.  И очередь длиною в годы.

Медицинские ядерные технологии, бурно развивающиеся во всем мире,  в нашей стране оказались на задворках высокотехнологичного сектора медицины. Как самые дорогостоящие, самые трудозатратные. Для справки: циклотрон для наработки ультракоротких изотопов стоит 1,5 млн. евро, современная гамма-камера, оснащенная компьютерным томографом, -  не менее 750 тысяч евро.  

Такую технику могут позволить себе только крупные научные медицинские центры, финансируемые из федерального бюджета. И то далеко не все. А в городских участковых больницах и поликлиниках  ядерная медицина тихо умирает. Закрываются  радиоизотопные лаборатории, их количество за последние годы уменьшилось в два раза, списываются  в утиль гамма-камеры, на которых проводят  исследования.  Радионуклидную терапию, с помощью которой успешно лечат диффузный токсический зоб, тиреотоксикоз и многие другие онкозаболевания, и вовсе  впору заносить в Красную книгу.

И это в стране, имеющей статус ядерной державы, а значит, способной обеспечить медицинскую отрасль  всеми видами сырьевых медицинских изотопов.

Мы и обеспечиваем. Только не свою страну, а другие страны. 98 процентов медицинских изотопов отправляем  за рубеж. А потом удивляемся, почему в нашей стране  самая высокая смертность от сердечных  и онкологических болезней. А ведь именно их на  ранней стадии, когда нет даже анатомических изменений,  успешно диагностирует, и лечит  ядерная медицина.

Только атомщики здесь не при чем. Они меньше всего виноваты в том, что их продукция  уходит за рубеж.  Телега не может бежать впереди лошади. Ядерные медицинские технологии не могут развиваться в отсутствии спроса.  Наши АЭС, НИИ и рады бы продавать изотопы отечественным  фармацевтическим компаниям, чтобы те изготавливали из них радиофармпрепараты (РФП), да заказов от фармацевтов нет. А фармацевтические компании  готовы производить РФП,  да заявок от медучреждений нет.  Хотя, по подсчетам тех же врачей,    ежегодно 50 тысяч человек нуждаются в  радиологических  исследованиях и лечении открытыми источниками излучения, и только 2 тысячи получают эту помощь.  

«Невыгодно», «нерентабельно», - вот главный аргумент руководителей поликлиник и больниц, когда они рассуждают о причинах закрытия радионуклидных лабораторий.   Логику поведения главврачей понять можно. Бюджетные средства  покрывают  в среднем лишь 20 процентов всех расходов медицинского учреждения.  Поэтому содержать на своем балансе убыточное  подразделение руководителю нет никакого резона. Резон будет тогда, когда за больного будут  платить  деньги страховая компания, формируя фонд обязательного медицинского страхования  за счет средств работодателя и работника..

Чтобы  ядерная медицина, как в развитых странах, была  высокодоходным бизнесом,  доступным большинству граждан, а уровень медицинских услуг соответствовал европейским стандартам, нашей медицине нужны не разовые государственные пиар-акции в виде нацпроекта «Здоровье», а  непрерывно подпитывающий  финансовый ручеек в виде страховых, налоговых отчислений. Формально все это  у нас и сейчас  есть. Но в том-то и дело, что формально. Скажите, какой набор медицинских услуг  вы можете получить в своей участковой поликлинике, имея на руках полис ОМС? Вот то- то же… В  Германии же, имея на руках полис ОМС,  вы обследуетесь и на гамма-камере, и на ПЭТ-КТ.  Чувствуете разницу?


Журнал «Атомная стратегия» № 31, июль 2007 г.

назад

Материалы из архива

10.2009 Чернобыль. Вывод, которого до сих пор нет

С.К.Шандринов Во всех материалах по расследованию причин чернобыльской трагедии, с которыми мне удалось познакомиться (таковых очень мало), и в комментариях, которые продолжаются до сих пор (этих  прочитано уже достаточно много), я не встретил попыток ответить внятно на один вопрос. Зачем вообще операторы затеяли какие-то исследования выбега, или чего-то там ещё, вместо того, чтобы штатно останавливать блок, как того требуют технологический регламент и эксплуатационные инструкции?

8.2009 Альтернатива вертикали

Евгений Гонтмахер, член правления Института современного развития: - Остается одно-единственное: строить параллельные структуры. Как известно, Петр I не стал модернизировать стрелецкое ополчение, а с нуля сформировал по самым современным тогдашним образцам регулярную армию, перенеся на русскую почву даже такую, казалось бы, несущественную деталь обмундирования, как букли. Петр I не стал даже пытаться переделать Москву в столицу европейского государства, а соорудил посреди невских болот Санкт-Петербург… Что можно сделать сейчас?

12.2008 Минэнергетики РФ разработало проект Энергетической стратегии страны до 2030 года

Министерством энергетики Российской Федерации разработан проект Энергетической стратегии России на период до 2030 года (ЭС-2030). Данный документ является не просто пролонгацией предыдущей стратегии до 2020 года, а формирует новые стратегические ориентиры развития энергетического сектора в условиях перехода российской экономики на инновационный путь развития, определенный Концепцией долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации.