Перестройка нанесла удар по флоту

В.И.Манойлин

Флот начинается с базы. Кораблям, лодкам, как и человеку нужен дом с развитой инфраструктурой, обеспечивающей их жизнедеятельность на берегу и в море.

О сложной и многообразной деятельности военного инженера рассказывает инженер-генерал-майор в отставке, заслуженный строитель РСФСР, кандидат технических наук, доцент В.И.Манойлин.

Биографическая справка
В 1952 г. В.И.Манойлин окончил Ленинградское Высшее инженерно-техническое училище ВМФ. С 1952 по 1955 гг. работал начальником строительного участка Строительного управления Краснознаменной Кронштадтской военно-морской крепости, с 1958 по 1959 гг. – начальником технического отделения УНР Дальвоенморстроя на строительстве военно-морской базы «Стрелок» Тихоокеанского флота (ТОФ), с 1960 по 1962 гг. – главным инженером Инженерного отдела Камчатской военной флотилии и главным инженером 32 Военпроекта в Петропавловске-Камчатском, с 1963 по 1967 – начальником 31 Военпроекта ТОФ во Владивостоке, с 1968 до 1989 г. – главным инженером, начальником 23 Государственного морского проектного института (ГМПИ) ВМФ в Ленинграде. После выхода на пенсию с 1990 по 1996 г. – старший научный сотрудник в ЦНИИ военного кораблестроения ВМФ. С 1996 г. работает в одной из крупнейших нефтяных компаний «Сургутнефтегаз».


– Виктор Иванович, чем профессия военного инженера отличается от гражданского?

– Военный инженер умеет делать все то же, что и гражданский инженер, плюс специальная военная подготовка. Второе важное отличие: военный инженер не волен в выборе места работы и жительства, а служит там, где ему прикажут.

– За свою жизнь вы работали и на стройке, и в инженерном отделении, и в проектной организации, и в НИИ, а теперь и в нефтяной компании. Где готовят специалистов для решения такого широкого спектра задач?

– Я окончил факультет берегового строительства Высшего инженерно-технического Краснознаменного училища Военно-морского флота (ВИТКУ), которое было создано в 1939 г. для подготовки специалистов по базированию ВМФ. В 1940 г. советский флот должен был получить много военных кораблей. Одновременно создавалась морская авиация.

Необходимо было в короткий срок расширить и модернизировать существующие, построить новые морские базы, системы береговой обороны, аэродромную сеть морской авиации.

Для решения этой задачи нужны были высококвалифицированные кадры военных инженеров.

ВИТКУ ВМФ создавалось на базе Ленинградского института инженеров промышленного строительства, образованного в 1930 г. для подготовки инженеров-строителей для тяжелой промышленности. Ученые и преподаватели ЛИИПС участвовали в проектировании и строительстве всех крупнейших строек первых пятилеток и подготовили кадры, сформировавшие основной костяк руководящего состава строек тяжелой и оборонной промышленности.

Об уровне профессорско-преподавательского состава ВИТКУ говорят следующие цифры: академиков АН СССР – 2; членов-корреспондентов Академии строительства и архитектуры – 2; генерал-лейтенантов – 2; генерал-майоров – 4; контр-адмиралов – 1. Практически все начальники кафедр были докторами технических наук, профессорами.

Среди известных мне училищ ВМФ, Инженерных войск и других училищ Вооруженных Сил ни в одном не было такого количества академиков и генералов, как в ВИТКУ.

Руководство страны и ВМФ понимало, что никакое морское могущество достигнуто не будет, если на обеспечение базирования не направить лучшие кадры для подготовки необходимых специалистов. Начальником кафедры высшей математики в ВИТКУ был Леонид Витальевич Канторович, будущий лауреат Нобелевской премии по экономике.

При большом профессорско-преподавательском коллективе курсантов было сравнительно немного. На занятиях в аудиториях группы не превышали 30 человек. Преподаватели знали всех своих учеников. Во время лекции была возможность получить ответы на все задаваемые вопросы. То есть подготовка специалистов была штучной.

– На какую тему вы защищали дипломный проект?

– Тема моей дипломной работы была скорее судостроительной. Под руководством «инженера от Бога» Н.А.Смородинского я занимался плавучим судоподъемником для подводных лодок.

Будучи курсантом ВИТКУ, я был посвящен в строители на полугодовой производственной практике в Севастополе, где пришлось руководить строительством одной из автобаз восстанавливающегося после войны города. Комплект чертежей, взвод солдат, уровень, деревянный метр – и вперед на объект. Пришлось на практике познать и законы строительства, и «прелести» руководства людьми в отсутствии реальных рычагов для мотивации труда.

На четырехмесячной производственной практике в Калининграде в должности мастера участвовал в восстановлении одного из цехов крупного завода. Преддипломную практику проходил в должности инженера-проектировщика в Военморпроекте-26 в Ленинграде.

Во время этой практики мне довелось участвовать в совершенно секретной работе по проектированию причала для нового типа лодок с кислородно-водородным двигателем, который мог работать под водой.

Для построенных опытовых лодок с этим двигателем в бухте Батарейная на Финском заливе создавалась первая база. Эксплуатация этих лодок выявила их чрезвычайную пожароопасность, за что моряки прозвали их «зажигалками» и они были сняты с эксплуатации. После строительства первой атомной подводной лодки проект кислородно-водородных лодок был закрыт.

– А какие объекты базирования ВМФ вы сооружали в Кронштадте?

– Кронштадт того времени был очень интересным городом с десятками тысяч матросов и офицеров, несущими службу на кораблях, фортах, арсеналах, заводах. Учебный отряд КВМК был крупнейшим во всем ВМФ. Из матросов срочной службы здесь готовили специалистов для кораблей всех флотов. В арсеналах и на складах крепости хранились громадные запасы боеприпасов и оружия.

В Кронштадте я работал в районе бывшего форта Ино, строил артиллерийскую батарею на северном берегу. Здесь узнал, что такое «большой бетон», когда надо уложить в каждый блок около двух тысяч кубометров. А всего таких блоков шесть. Для получения необходимой сопротивляемости укрепления прямым попаданиям снарядов, бетон должен укладываться непрерывно. Перерыв в бетонировании больше двух часов – это уже вредительство и военный трибунал. И тут сработал «генеральский визит-эффект». В присутствии высокого начальства в самый разгар бетонирования заглохли основной и резервный дизели, обеспечивавшие электроэнергией подъемники для подачи бетона, вибраторы, освещение стройки. Часа за полтора механику удалось запустить злосчастный дизель. Потом большой бетон шел целый месяц, и все было в порядке. Батарею построили в установленный срок. На первой же стрельбе получили отличные результаты.

– Виктор Иванович, что представляет собой современная система базирования сил Военно-морского флота?

– В состав Военно-морского флота входят надводные корабли, подводные лодки, авиация, береговые ракетные части и морская пехота. Для функционирования ВМФ требуется сложная система базирования (СБ), в которую входят: основные пункты и пункты рассредоточенного базирования кораблей, объекты авиации флота, объекты береговых ракетных частей и морской пехоты; объекты управления, связи, разведки, радиоэлектронной борьбы и гидрографии; командные пункты, ремонтные предприятия, объекты технического обеспечения атомных энергетических установок кораблей; полигоны и станции контроля физических полей кораблей; базы, арсеналы и склады оружия; склады топлива и продовольствия; объекты медицинской службы; жилые и казарменные городки.

Для обеспечения функциональной устойчивости СБ в условиях боевого воздействия противника должны быть предусмотрены рассредоточение и разукрупнение объектов, их дублирование, для особо важных объектов построены защитные, в том числе и подземные сооружения, осуществлена маскировка объектов.

– Когда началось ваше участие в создании системы базирования атомного флота?

Практически с самого начала ее реализации, с 1956 г., когда для прохождения дальнейшей службы меня направили на Тихоокеанский флот (ТОФ).

Для обеспечения базирования мощной ракетно-ядерной группировки ВМФ создавалась новая военно-морская база «Стрелок» (по названию пролива между островом и материком), для строительства которой была создана специальная организация «Дальвоенморстрой», куда входило до десятка УНР и других специальных организаций. УНРом, куда меня назначили начальником технического отдела, командовал инженер-майор Н.А.Клифус, призванный в морстрой из запаса. Во время войны он возглавлял стройтрест на Урале, занимавшийся обустройством заводов, передислоцированных с западных территорий СССР.

Дальвоенморстрой комплектовался высокими темпами. Специалисты с большим опытом призывались из запаса. Звания у них были невысокие, а должности они занимали большие.

Военно-морская база «Стрелок» представляла собой комплекс сооружений для полного обеспечения новой ракетно-ядерной группировки атомного флота.

В конце 1950-х гг. я был назначен главным инженером Инженерного отдела Камчатской военной флотилии ТОФ. Моя служба в Инженерном отделе совпала с началом реализации нового плана инженерной подготовки операционной зоны флотилии – создание системы базирования, отвечающей новым вероятным вариантам войны на море в условиях «холодной войны» и ядерного вооружения.

Планом предусматривались модернизация и расширение существующих, строительство новых основных и маневренных пунктов базирования, арсеналов оружия, судоремонтного завода, радиоцентров, объектов управления, наблюдения, разведки, складов жидкого топлива, маяков, створных знаков, позиций береговых ракетных частей, баз авиации, гидроавиации, вертолетов, а также социальной инфраструктуры.

Были построены первоклассный ремонтный завод для АПЛ, один из крупнейших на ТОФ’е, арсенал для хранения баллистических ракет, пункт базирования АПЛ и новый город, зачисленный в ведомство закрытых городов.

На начало этих работ не было никаких учебников, инструкций и наставлений по этой тематике. Все было только в проекте. Мы, флотские военные инженеры, учились новой технике и новому мышлению по этим проектам.

Площадка причального фронта АПЛ разделялась на строго контролируемые зоны по степени радиационной опасности. Предусматривались специальные санпропускники с возможностью проведения дезактивации. Площадка захоронения РАО с герметичными железобетонными емкостями перекрывалась тяжелыми железобетонными плитами. Другие хранилища, защитные сооружения, рассчитанные на противостояние ударной волне до 2 кг/см2 строились из сборных железобетонных арок, из которых можно было собирать сооружения любой длины. Для создания арок по нормам требовалось использовать гранитный щебень высокой прочности. Но на Камчатке его не было, поэтому стали использовать местный вулканический шлак.

Контрольные органы из Москвы запретили применение местного шлака из-за отсутствия экспериментальной проверки прочности таких сооружений. Тогда Инженерный и Строительный отделы КФ провели необходимые испытания, в том числе и на статическую нагрузку. На одну из арок положили двойную нормативную нагрузку. Под аркой разместились главные инженеры Строительного (ВМ.Гутман) и Инженерного (В.И.Манойлин) отделов. Рядом находился представитель контрольных органов Н.П.Житницкий из московского Военморпроекта 25. Этот фотодокумент был приложен к отчету.

Объем проведенных испытаний был признан достаточным, и московские контрольные органы разрешили использовать вулканический шлак для монолитного и сборного железобетона в оборонительном строительстве. Более высокая степень защиты достигалась строительством подземных штолен и специальных фортификационных сооружений.

Моя судьба сложилась так, что с 1956 г. я участвовал в проектировании и строительстве системы базирования атомного флота.

Вся служба, кроме первых лейтенантских лет, от звания старшего лейтенанта до генерал-майора – была посвящена созданию системы базирования атомного флота. Ушел со службы, когда эта система начала разрушаться. В 1989 г. при Горбачеве даже начатые работы были прекращены. А система базирования АФ стала превращаться в систему отстоя выведенных из боевой службы АПЛ. В 1989 г. я ушел в отставку.

– А кто был головным проектировщиком всех этих систем базирования?

– Все новейшие объекты по атомной тематике проектировал Государственный проектный институт ВМФ, где впоследствии я работал семь лет главным инженером, а затем начальником Института, – 23 ГМПИ.

Инженерный отдел КВФ выступал в роли заказчика. Оттуда меня перевели во Владивосток начальником Военморпроекта 31. Это большая многопрофильная организация, проектировавшая все системы базирования ТОФ от Чукотки до Порт-Артура по широте и от Читы до Курильских островов и Сахалина по долготе.

Ко всем новым объектам, кроме создания их самих, нужно было проложить новые дороги, новые сети энерго- и водоснабжения. Объем работ был громадный.

– Виктор Иванович, все создаваемые вами объекты делались впервые. А какие из них запомнились вам как наиболее интересные, может быть, даже экзотические?

– Назову некоторые из них. На ТОФ’е – проектирование современного штаба флота с системой автоматизированного управления силами флота. Раньше это выглядело так. В зале оперативного дежурного по флоту торцевая стена была прозрачной. На ней была нанесена контурная карта операционной зоны флота. За стеной несколько матросов в наушниках со стремянками в руках. Один отвечает за информацию по подводным лодкам, второй – по надводным кораблям, третий – по самолетам, четвертый – по подводным лодкам противника. Получив информацию о координатах соответствующего объекта от своего офицера оперативного управления флотом, матрос прикреплял его условное изображение на карте.

Оперативному дежурному по флоту со своей стороны «карты – стены» была видна постоянно меняющаяся расстановка сил флота и вероятного противника. Но, естественно, реальная обстановка менялась быстрей, чем ее отображение в штабе. С того далекого 1964 г., когда командующий Тихоокеанским флотом адмирал Н.Н.Амелько поставил мне задачу отслеживать процесс создания системы автоматизированного управления силами флота (САУСФ), я занимался ею до своей отставки со службы в 1989 г. У ВМФ первая такая система появилась только в 1980 г.

В середине 1970-х гг. началось проектирование и строительство подземных баз – укрытий для АПЛ.

Атомные подводные лодки в базе – отличная цель для вероятного противника. Не надо их искать в море, все на виду. Нападай авиацией, посылай ракеты, подводных диверсантов – все средства приемлемы. Министр обороны А.А.Гречко, посетив скальные укрытия для боевых кораблей в Швеции, принял решение создать подземные базы-укрытия для АПЛ. Проектом были определены габариты главных туннелей. Начались проходческие работы, которые велись современными методами на самом высоком техническом уровне. Через полтора года после начала строительства А.А.Гречко на месте ознакомился со строительством укрытия и остался удовлетворен ходом работ.

Но первоначальная стоимость проекта была занижена во много раз. С приходом Горбачева финансирование ВМФ было резко уменьшено. Стройка была остановлена. Наши боевые корабли несли боевую службу в самых различных точках Мирового океана. А наши военно-морские базы находились в большинстве случаев на большом удалении от этих мест. После подписания с правительством Вьетнама соглашения об аренде военно-морской базы Камрань по проектам 23 ГМПИ там была построена современная база базирования флота. По договорам со странами, с которыми в рамках военно-технического сотрудничества мы проектировали и строили пункты базирования, наша страна получала возможность захода советских кораблей в эти пункты для пополнения запасов и отдыха личного состава. Но все равно этого было недостаточно.

После океанографической экспедиции адмирала Л.А.Владимирского в начале 1980-х гг. начала прорабатываться идея использования одного из атоллов в Южном полушарии в качестве базового фундамента для превращения его в остров и строительства на нем пункта базирования. Изыскательской партией 23 ГМПИ, оснащенной плавучей буровой установкой, оборудованием, необходимым для геологических, топографических, гидрологических работ, были начаты разработки. Но затем все неожиданно было свернуто. К этой теме больше не возвращались.

К разряду экзотических можно отнести и сооружение молниезащиты погрузчика баллистических ракет на АПЛ последнего поколения. Погрузка ракет на лодки осуществлялась у стационарных причалов специально спроектированными кранами-кантователями. За эти уникальные погрузочные средства были выданы авторские свидетельства. В мировой практике аналогов они не имели.

Особенно впечатлял своими размерами и конструкцией двухконсольный кран-кантователь для морских баллистических ракет третьего поколения – настоящая Эйфелева башня в Заполярье, только с двумя мощными растопыренными руками. Все операции погрузки отличались скрупулезной педантичностью и страховкой от возможных негативных последствий, например такого, как самопроизвольный пуск ракеты.

Инструкцией были категорически запрещены погрузочные работы в плохих погодных условиях. В Заполярье гроз не бывает, и молнии никогда не сверкают. Но вдруг… погода испортилась, сверкнула молния, которая наблюдалась здесь последние раз десять тысяч лет назад. Молния попала в ракету, ракета полетела. Началась третья мировая война.

Чтобы этого не произошло на этот гипотетический случай 23 ГМПИ спроектировал молниезащиту погрузчика. С двух сторон от него были установлены мачты, намного превышающие погрузчик по высоте, с целью перехвата заполярной молнии.

Во время создания другого вида морских баллистических ракет их разработчики потребовали от нашего 23 ГМПИ создать в хранилище такой температурно-влажностный режим, который превышает нормативы для помещений родильных домов, где содержатся только что родившиеся малыши. После долгих дебатов с конструкторами нового типа ракет о невозможности реализации этих требований, генеральный конструктор А.П.Макеев взялся за ракетчиков: «Зачем флоту нужна такая ракета, которую можно хранить только в родильных домах?». Кончилось тем, что разработчики ракет сняли свои непомерные требования.

За долгое время работы военно-морским проектировщиком пришлось участвовать и руководить порой совершенно уникальными проектами, например, такими как создание научно-испытательного и тренировочного комплекса корабельной авиации (НИТКА), который создавался для испытания систем взлета-посадки самолетов на палубу авианосца (катапульты, аэрофишинеры и др.), и тренировки летчиков палубной авиации. По комплексу НИТКА 23 ГМПИ был генеральным проектировщиком, а Невское ПКБ Минсудпрома – разработчиком корабельной части комплекса. По существу, это был авианосец на берегу.

Комплекс и сейчас функционирует на аэродроме Саки в Крыму, куда периодически для тренировок направляются российские корабельный летчики. Уникальными были и проекты рейдового причала для тяжелого авианесущего крейсера «Киев», рейдовое крепление крейсера «Аврора» на ее вечной стоянке (с учетом любых катастрофических наводнений).

– Системой базирования атомных лодок с ЖМТ-реакторами тоже занимался 23 ГМПИ? Эта система отличалась от базы для лодок с ВВР?

– 23 ГМПИ разрабатывал проектную документацию для системы базирования АПЛ всех видов: с баллистическими, крылатыми ракетами и многоцелевых, а также двух типов реакторов: ВВР и ЖМТ.

Первый объект в пункте базирования АПЛ – это причал. Они бывают стационарные, плавучие и рейдовые. Все АПЛ при стоянке в базе швартуются только к плавучим причалам, за разработку и создание которых ряд сотрудников, в том числе и 23 ГМПИ, были удостоены Ленинской премии.

У причалов АПЛ стоят с заглушенными реакторами, а все необходимое для их жизнеобеспечения подается с берега специальными установками. Перезарядка реакторов с водяным теплоносителем осуществлялась на плаву с помощью комплекса плавучих и береговых средств.

Реакторы же с жидкометаллическим теплоносителем из-за большого веса активной зоны перезаряжать можно только на твердом основании. Был построен специальный сухой док, по стенам которого ходил стационарный козловой кран большой грузоподъемности. АПЛ заходила в док, который осушался. Лодка садилась на кильблоки. Сверху вырезалась часть прочного корпуса и краном вынималась конструкция с застывшим теплоносителем, которая переносилась на берег в специальное бетонное гнездо, закрываемое толстенной железобетонной крышкой.

Другой сложной задачей было обеспечение ЖМТ-реактора во время стоянки в базе береговыми средствами подогрева свинец-висмутового теплоносителя, для предотвращения его застывания. Для этого была построена по спецзаказу котельная с котлом высокого давления с трубами из нержавейки, с водой высокой очистки. Когда позднее разработали систему электрического подогрева, эксплуатация лодок с ЖМТ-реактором (705 проекта) упростилась.

– Реакторы с жидкометаллическим теплоносителем использовались только для АПЛ?

– Позднее, после выхода в отставку в 1989 г., в ЦНИИ военного кораблестроения я участвовал в работе по созданию войсковых атомных электрических станций (ВАЭС) для обеспечения быстрого развертывания войск в необжитых районах. Идея отличная. Не надо беспокоиться, что кончится бензин.

Разрабатывали три типа ВАЭС: плавучий с водяным теплоносителем, с жидкометаллическим теплоносителем на железнодорожном ходу и блочный с водяным теплоносителем.

Я занимался разработкой требований к размещению ВАЭС, ездил в Красноярск-26 для согласования условий утилизации реакторов с ЖМТ войсковых АЭС. Требования к размещению ВАЭС были разработаны. Созданы технические проекты ряда ВАЭС и определены их заводы-изготовители. Выявлены будущие потребители и владельцы ВАЭС. Когда Советский Союз был развален, работы по ВАЭС были прекращены.

– Как отразился развал Советского Союза на системе базирования ВМФ?

– Ельцин системе базирования советско-российского Военно-морского флота нанес урон, равный ядерному удару как по величине, так и по скорости. Мгновенно была ликвидирована практически вся система базирования Черноморского флота, разорвана военно-морскими базами других государств, нацеленными на вступление в НАТО, система базирования Балтийского флота, ликвидирована главная база Каспийской флотилии в Баку.

Два типа действующих реакторов были установлены в учебном центре для подготовки экипажей атомных подводных лодок в эстонском городе Палдиске, который строился по проекту 23 ГМПИ. Там же была построена опытовая база для испытания подводных лодок новых типов. В Хари-Лахте, вблизи Таллина, по проектам 23 ГМПИ был построен научно-исследовательский полигон ВМФ для исследования шумности и физических полей оборудования и кораблей в целом. Сейчас все это за границей, все не наше, все эстонское.

Построенный нами в Балаклаве на Черном море научно-исследовательский полигон ВМФ для испытания моделей кораблей и опытовых подводных лодок тоже теперь не наш, украинский.

– После такого «реформирования» ВМФ, чем занимается сегодня в новой России военно-морской проектировщик?

– В постсоветской России меня пригласили в нефтяную компанию для руководства работами по созданию нефтяного транспортно-технологического комплекса в бухте Батарейной. Сейчас я работаю советником генерального директора ОАО «Сургутнефтегаз» В.Л.Богданова, то есть примерно в том же статусе, что и до выхода в отставку.

– Судьба, как в сонете, вернула вас в исходную географическую точку, с которой начиналась ваша профессиональная деятельность – снова бухта Батарейная?

– Да, судьба знает свое дело. Военный инженер всегда может быть востребован и для гражданской деятельности. Его знания и приобретенный опыт свободно конверсируются в деятельность на новом поприще, востребованном в данный момент в стране.

– Глубокие знания и разносторонний опыт проектирования и сооружения объектов самого разного назначения позволили вам быть полезным стране и на военном, и на гражданском поприще. Хорошо бы еще и подготовить на смену молодых специалистов с таким диапазоном деятельности и огромной работоспособности, особенно в связи с надвигающимся в ближайшее десятилетие демографическим провалом.

Подготовила Тамара Девятова

Журнал «Атомная стратегия» № 27, январь 2007 г.

назад

Материалы из архива

9.2007 Ториевый цикл. Выбираем реактор

С.А.Субботин, к.т.н.,  РНЦ «Курчатовский институт»Впервые в этом году в программе  секции   НТС №1 обсуждалась ториевая энергетика. Однако в ФЦП в разделе «Инновации»  ториевая  энергетика  не значится. Это противоречие легко объяснимо.   ФЦП разработана до 2010 года.  А высокотемпературные реакторы,  на которые делают  ставку многие ученые в реализации ториевого проекта,  планируется вводить в эксплуатацию не ранее 2020 года.

10.2009 Чернобыль. Вывод, которого до сих пор нет

С.К.Шандринов Во всех материалах по расследованию причин чернобыльской трагедии, с которыми мне удалось познакомиться (таковых очень мало), и в комментариях, которые продолжаются до сих пор (этих  прочитано уже достаточно много), я не встретил попыток ответить внятно на один вопрос. Зачем вообще операторы затеяли какие-то исследования выбега, или чего-то там ещё, вместо того, чтобы штатно останавливать блок, как того требуют технологический регламент и эксплуатационные инструкции?

4.2006 Новости корпорации «ТВЭЛ»

Болгарские журналисты посетили «МСЗ» и Росатом 10 апреля делегация представителей СМИ Болгарии посетила «Машиностроительный завод» в Электростали. Журналисты осмотрели цеха по производству твэлов и изготовлению топливного порошка, а также встретились с директором завода О.В. Крюковым. Затем в Москве, в здании Федерального агентства по атомной энергии (Росатома) для них был проведен брифинг.