Первый из трехсот

Л.Н.Селивановская, редактор сайта www.proatom.ru

В.И.Ярыгин, замдиректора института специальных ядерных энергетических установок ФЭИ, в интервью AtomInfo.Ru сказал:  "ТОПАЗ" создавался кооперацией в общей сложности около 300 организаций, но основными были только три из них…». Об основных, главных, генеральных и ведущих известно немало. Думаю, самое время рассказать об одном из трех сотен не основных - разработчике термоэмиссионных катодных и анодных узлов для «Топаза» Сухумском Физико-техническом институте (СФТИ).



А интересен он уже тем, что публичный период в его истории практически отсутствует:
из эпохи «почтовых ящиков» он угодил прямиком под обстрел грузинского военного флота. А между тем история СФТИ могла обогатить немало жанров - от шпионского детектива до военной драмы.

Если следовать аналогии, например, СПб ФТИ им. А.Ф.Иоффе, Сухумский физтех должен был бы носить имя барона Манфреда фон Арденне. Хотя бы потому, что именно отец и сын Арденне оказались чуть ли не единственными историографами института. Отец в своих мемуарах оставил подробное описание создания и первых десяти лет становления СФТИ. Сын в 2005 году приехал в Сухум вместе с потомком другого основателя института Питера Тиссена. Они работали над фильмом, посвященным 100-летию Манфреда фон Арденне. И фильм, и книга воспоминаний хранятся в архиве СФТИ, как и техническая литература, и документация на немецком языке, оставшиеся с того времени, когда немецкие физики и инженеры работали здесь над российским урановым проектом.

Возможно, причина, по которой СФТИ практически выпал из информационного поля на долгие годы, в том, что его история несколько принижает российский урановый проект как национальную идею. С точки зрения академика Ю.Б.Харитона, «ничего существенного немцы в советский урановый проект не внесли». Авторитетное, конечно, мнение, и все же объективности ради, СФТИ был сформирован в числе первых послевоенных институтов, даже несколько ранее саровского ВНИИЭФ.

В августе 1945 года две группы немцев получили предложения, от которых в той ситуации не могли отказаться. Можно предположить, что выбор у них был лишь географический – Сибирь или Кавказ. Одну группу возглавлял немецкий инженер-электронщик Манфред фон Арденне, вторую – Нобелевский лауреат Густав Герц. Им было предложено создать на территории двух санаториев ВЦИК, которые во время войны были переоборудованы в госпитали, два института «А» и «Г»,  по именам Арденне и Герца соответственно. Их объединенное название - объект «А» НКВД, позже – МВД, СССР. В срочном порядке санитарно-госпитальные здания были переоборудованы в лаборатории. Сюда доставили и ряд других немецких ученых и инженеров. К концу 1945 году костяк институтов был сформирован. Институт «А» находился в Сухуме, Г – в Агудзерах.

В условия «контракта» немцев входила возможность приезда с семьями, без всяких ограничений по составу. Всех обеспечивали жильем, приличной по тем временам зарплатой и работой. Были созданы все условия для плодотворной научной деятельности. Основная часть оборудования трофейная - вывезена из Германии, из сименсовских лабораторий и института канцлера Вильгельма.

Когда работы стали расширяться, потребовалось привлечение квалифицированных механиков, техников, строительных рабочих. Появились спецы из России, второй кадровый источник – пленные немцы, имеющие соответствующую квалификацию. Немцы отличались высоким трудолюбием, исполнительской дисциплиной, аккуратностью.

Манфред фон Арденне вспоминает, что первоначально перед ним была поставлена такая  задача – разработка конструкции атомной бомбы. «Только не это!», - вскричал он. Тогда  предложили вторую задачу – разработать промышленные методы производства урана. Если первая задача скорее конструкторская,  то вторая – научная. Это было решающим аргументом или сыграли роль гуманистические принципы ученого? Арденне согласился. Стали формироваться лаборатории по магнитному разделению изотопов, газодиффузионному, газоцентрифужному разделению. Руководил этими работами Макс Штеенбек, еще в Германии заслуживший авторитет талантливого инженера-исследователя. Существуют обрывочные сведения, что в СФТИ Штеенбек также проводил работы по плазменному бетатрону.

Чтобы определить степень обогащения, нужна была соответствующая аппаратура, которой не было. И эту часть проблемы немцы взяли на себя. Пришлось разрабатывать методы определения изотопного состава и концентрации, создавать соответствующие устройства, которые потом могли бы использоваться для экспресс-анализов на заводах.

Поскольку начались масштабные работы с радиоактивными материалами, возникла необходимость изучить воздействие радиации на организм человека и обеспечить физическую защиту сотрудников.

Были начаты работы по тяжелой воде и некоторым другим темам, но потом людей, которые этим занимались, вывезли на другие, профильные, предприятия, а за СФТИ сохранили аппаратостроение, приборостроение для анализа и, главное, разделительные проблемы.

Российский приоритет в разделительном производстве ковался именно здесь. Методы разделения изотопов отрабатывались учеными очень высокой квалификации. На то время Абхазия стала одним из мировых центров, стоящих на передовых рубежах физики, химии и т.д. Глухой провинциальный городок превратился в закрытый научный центр – СФТИ, курируемый НКВД, вошедший в структуру Минсредмаша, позднее Минатома.

СФТИ – любимое детище куратора уранового проекта Лаврентия Берии. Он уроженец здешних мест, в 15 км от Сухума есть село Мерхеули, откуда он родом. Берия закончил Сухумский индустриальный техникум, тогда это было реальное училище. Дальше его уже воспитывала компартия. На территории института растет ореховое дерево, посаженное  легендарным Е.П.Славским в день, когда он вручал Орден трудового красного знамени СФТИ. Возле этого ореха стоит памятная табличка, за состоянием которой следят сегодняшние сотрудники. Наконец, Сухум – малая родина (напоминание гроссмейстерам аппаратных игр!) нынешнего главы  атомного ведомства С.Кириенко.

С доктором технических наук, академиком четырех общественных академии Анатолием Ивановичем Марколия, генеральным директором НПО «СФТИ», мы познакомились на конференции.в День национальной науки Абхазии. Кроме абхазских физиков, приехали представители научных кругов России. Мы сидим в плетеной беседке небольшого ресторанчика на берегу моря жарким солнечным днем и говорим о физике и физиках. Фотографируем собеседника, он шутит: «Ваши читатели подумают, что гендиректор объединения целыми днями просиживает в ресторане».

Регламент конференции безнадежно сломан неожиданным приездом Зюганова. Секретарь оргкомитета конференции В.В.Кубарев, вице-президент академии, доктор, профессор, член нескольких зарубежных академий – соратник лидера российских коммунистов. Очевидно, это его решение - разбавить космическую физику предвыборным пиаром. КПРФ выделила 100 тысяч рублей  на оргтехнику для абхазского госуниверситета. Директор НПО «СФТИ», говорит, что он - за многопартийность в России. «Пусть к нам приезжают и коммунисты, и Жириновский, и «Единая Россия - мы не против. Наш народ сумеет сделать свой выбор».

Думаю, что юмор - непременный атрибут научной атмосферы. Он помогает ученым оставаться в тонусе и преодолевать проблемы взаимодействия с властью и прочие невзгоды. За последние годы мы крепко усвоили, что «разведчик не бывает бывшим, будто физик-ядерщик или гидроакустик может быть бывшим. Во всяком случае, люди, с которыми я познакомилась этой осенью в Абхазии, точно не относятся к категории бывших. Они те же, кем были, но жизнь вокруг другая. Мне было интересно понять, как они встраиваются в изменившиеся условия, как ищут и находят точки роста и развития. Возможно, что это будет интересно и, как минимум, полутора тысячам бывших физтеховцев, покинувшим Сухум из-за последней войны. Надеюсь, более или менее объективная картина бытия физиков в курортном раю сложится из небольших интервью, как из мозаики.

назад

Материалы из архива

7.2007 "Мы хотим работать на конечный результат"

Подкомиссия по атомной энергетике Совета Федерации организовала совещание на одной из стартовых площадок ФЦП «Развитие атомного энергопромышленного комплекса России на 2007-2010 годы и на перспективу до 2015 года». В совещании участвовал начальник Управления капитального строительства атомной отрасли Федерального агентства по атомной энергии  Алексей Тютяев...

2.2007 Без прошлого нет будущего

В декабре 2006 г. курские атомщики отметили сразу три профессиональных праздника: тридцать лет со дня ввода Курской атомной станции в эксплуатацию, продление срока службы энергоблока № 1, День энергетика. 19 декабря 1976 г. началась промышленная эксплуатация Курской атомной станции. За пуском первого энергоблока последовал ввод в эксплуатацию второго, третьего, четвертого… Вклад Курской АЭС в энергетический фундамент страны среди атомных станций России – один из самых крупных.

1.2006 Ядерные материалы: проблемы собственности

А.И.Иойрыш, д.ю.н., профессор, заслуженный юрист РФ, руководитель проблемной группы мирного использования атомной энергии Института государства и права РАН; В.Г.Терентьев, д.т.н., профессор, лауреат Государственной премии СССР, начальник отделения законотворческой деятельности ФГУП «ЦНИИАТОМИНФОРМ» Росатома; А.Б.Чопорняк, к.ю.н., начальник отдела законотворческой деятельности ФГУП «ЦНИИАТОМИНФОРМ» Росатома До принятия закона «Об использовании атомной энергии» юридические лица в сфере своей хозяйственной деятельности заключали договора поставки и купли–продажи, в том числе и в отношении ядерных материалов, в соответствии с действующим ГК РФ.