Инновационное развитие: желания и возможности

(размышления бывшего романтика)

Л. А. Баев, доктор экономических наук, профессор, заведующий кафедрой экономики управления проектами Южно-Уральского государственного университета

Вот уже в третий раз в нашей стране заговорили о необходимости инновационного развития. Более того, не просто заговорили, а стали предпринимать определенные действия: выделять бюджетные средства и создавать инновационные структуры.
Первые две попытки  – интенсификация экономики в 80-х годах прошлого века, и намерения, подкрепленные постановлениями правительства 1994 и 1995 гг.[1], – не привели к желаемым результатам. У меня есть серьезные опасения, что, и очередная попытка перехода на рельсы инновационного развития может оказаться безуспешной, и выделяемые на это деньги могут уйти в песок.  Понимая, что другого пути устойчивого развития для нашей экономики просто нет, и будучи человеком, заинтересованным в успехе, я решил поделиться своим опытом и соображениями о том, что нам мешает, и что мы можем сделать для решения поставленной задачи.

Что такое инновационное развитие?
Что бы чем-то управлять, надо отчетливо представлять, что это такое. Основная методологическая проблема перехода к инновационному развитию в том что, нет единого понимания, что такое «инновация».  Естественно, нет и соответствующей меры инновационности: кто-то меряет количеством изобретений, кто-то количеством затраченных средств, кто-то количеством созданных инновационных структур и т.д.
Чем удобен такой подход? Тем, что все это можно измерить или сосчитать. После чего «инновацинные процессы» легко «мониторить» и отчитываться по ним. Более того, на эти темы легко «поговоритиь», хоть «на кухне», хоть на форуме.
Такой подход к оценке инновационности совершенно не конструктивен, поскольку выводит за скобки основную цель инноваций – повышение темпов роста эффективности общественного производства.
Вроде бы – рост эффективности - это «и так очевидно», но только вроде бы, поскольку при существующих оценках цель подменяется средствами, зачастую негодными. В итоге мы можем получить горы патентов, защищенной интеллектуальной собственности и даже, созданных за счет государственных средств венчурных фондов, технопарков, бизнес-инкубаторов и т.д., а эффективность общественного производства будет по-прежнему находиться в глубоком нокдауне.
Поэтому оценивать инновации нужно прежде всего по темпам роста эффективности производства, которые они обеспечивают, и стимулировать именно это. Такой подход перенесет акценты с бумаги на дело и реально покажет кто есть кто.

Вопрос на засыпку

В начале 90-х годов, на базе теории самоорганизации, теоретическая обоснованность предложенной идеи стимулирования инновационного развития была доказана. Кроме того, был разработан и промоделирован налоговый механизм, реализующий эту идею. Конечно же, мне как каждому «изобретателю» очень захотелось попробовать, как мое «изобретение» сработает не в компьютерной модели, а на практике. Для этого нужно было получить разрешение на налоговый эксперимент хотя бы на одном, а лучше на нескольких предприятиях. Весной 1991 г. состоялся разговор на «Старой площади» с экономическими советниками из аппарата президента СССР. Тема показалась им интересной, и мне было предложено сделать сообщение для расширенного круга специалистов осенью. Что случилось 19 августа 1991 г., читатели, я думаю, помнят. Но совершенно уверен, что даже если бы путча не случилось, механизм  инновационного развития, даже в экспериментальном варианте, запустить бы не удалось. Социально экономическая среда была к этому не готова.

Понятное дело, что политические изменения, не могли остановить нашу научную работу и поиски возможностей экономического эксперимента. Знакомство со спецификой ЗАТО Снежинск, не просто возродило надежду, но и искренне обрадовало – вот они готовые технополисы. В 1983 г. Министерство внешней торговли и промышленности (МВТП) Японии выпустило «Руководство по развитию», где были сформулированы основные правила, которым должно соответствовать строительство технополисов. Эти требования удивительно хорошо соответствовали характеристикам наших ЗАТО (и высокая концентрация интеллектуальных научных кадров, и передовой уровень развития технологий с массой наработок двойного использования, и обустроенная социальная инфраструктура, и наличие исследовательских центров, и соответствующего вуза). Но японцам еще предстояло построить свои технополисы, затратив на это по планам около 40 млрд. долларов, а у нас они уже были готовы. Более того, существовавший на то время закон о ЗАТО, с его пунктом №5, позволял на абсолютно законных основаниях не только реализовать там наш интенсифицирующий саморазвитие налоговый механизм, но и создать механизм привлечения в бюджет города, необходимых для развития инновационной системы финансовых ресурсов.

Участие в 1994 г. команды преподавателей нашей кафедры в российско-американской программе по подготовке проект-менеджеров для России, и высокий интерес работников предприятий и органов государственной власти г. Снежинска к проведенному там четвертому этапу этой программы, окончательно убедило нас и горожан в целесообразности создания там системы инновационного развития гражданского сектора экономики. В 1995 году с администрацией г. Снежинск Южно-Уральским государственным университетом был заключен договор о проведении НИР «Разработка принципов и механизмов функционирования инновационной системы ЗАТО «Снежинск», как основы его социально-экономического развития». 

В течение двухлетней работы были серьезно проанализированы зарубежные инновационные механизмы, специфика формирования и расходования бюджета ЗАТО, его технологические и кадровые возможности. Итогом стала предложенная нами система, включавшая необходимые функциональные элементы, и реализующая механизм интенсивного инновационного саморазвития. Проект инновационной системы включал взаимодействующие по целевым механизмам венчурно-инновационный фонд, лизинговую компанию, снабженческо-сбытовой синдикат, институт экономического развития, инвестиционный фонд, венчурные филиалы банков и страховых компаний и конечно же венчурные предпрития, как выращенные системой (предприятия – доноры), так и находящиеся на этапе создания и развития  (предпрития – реципиенты). Был также разработан механизм взаимодействия этой системы с органами государственной власти, осуществляющими контрольные и управленческие функции, и бюджетом ЗАТО. Понятно, что в стратегию развития ИС «Снежинск» закладывался постепенный отказ от «оффшорного» механизма финансирования инновационной системы, трансферт инновационных технологий за пределы ЗАТО и, конечно же, конструктивное взаимодействие с областной и республиканской властями.

По окончании работы ее результаты, принципы и этапы реализации были доложены на заседании Законодательного собрания города в присутствии руководящих работников администрации ЗАТО и ВНИИТФ, а также представителей бизнес-сообщества. Реакция была положительна, но среди прочих, мне был задан один простой вопрос: «А кто все это будет делать?». Будучи романтиком «от науки» я искренне ответил: «Вы, господа». На что получил естественную реакцию зала: «А мы думали, что вы».

Теперь мне вполне понятно, что для человека, знающего практические реалии развития нашей экономики, такая реакция зала была предсказуемой. Социально-экономическая среда и ЗАТО, и страны в целом еще не отвечала требованиям рыночного  инновационного развития. Однако проделанная работа имела для меня очень важный результат, во-первых, с научным романтизмом было покончено, и, во-вторых, я наглядно убедился, что инновационному развитию мешает не нехватка денег, а отсутствие грамотных специалистов по управлению проектами, и, наконец, я точно узнал,  чем должен заниматься экономист, работник университета, для реального содействия инновационному развитию. – готовить тех, кто будет все это делать.

В 1998 году, на базе нашей кафедры, мы открыли специализацию «Управление проектами», а в 2001, при поддержке руководства университета и факультета, – Центр переподготовки управленческих кадров с годовой программой «Проектное управление развитием бизнеса». Теперь наша работа далека от романтизма, конкретна и результативна и мы считаем, что делаем главное дело в реализации задачи перехода на рельсы инновационного развития.



Выстраиваем приоритеты
Традиционно у нас считается, что для активизации инновационного развития необходимо увеличить финансирование инновационной деятельности.

Как вы понимаете, на этапе нашего сотрудничества с ЗАТО Снежинск, возможности финансирования инновационных проектов были потенциально более, чем достаточными. Поэтому еще раз подчеркну - значит главное препятствие не в деньгах, а в отсутствии квалифицированных управленцев. Что же касается создания соответствующей инфраструктуры и эффективных механизмов государственной поддержки, то здесь нужны серьезные профессиональные проработки темы, с учетом наших реалий. И тут может и должна помочь практически ориентированная наука. Причем не путем написания диссертаций на очередной раз актуализированную тему, а путем совместной кропотливой работы, ученых, работников производственных предприятий, предпринимателей – инноваторов, и представителей властных структур. При этом очень важно, чтобы работа велась действительно совместно, поскольку только в этом случае люди, от которых зависит успешность развития, заговорят на одном языке и начнут понимать друг друга. И главная проблема здесь в том, что такое взаимопонимание пока отсутствует, отсутствует и необходимый уровень экономико-управленческой грамотности.

Новую стоимость создают люди. При этом западные специалисты считают, что основной вклад в добавленную стоимость вносят управленцы. На рисунке 1 приведена значимость критериев (по десятибалльной шкале), по которым венчурные инвесторы принимают решение о финансировании проекта.[2] Результаты опроса венчурных инвесторов США показывают, что главным критерием принятия решения о финансировании инновационного проекта является человеческий фактор – проектная команда и ее руководитель, – какой опыт имеют, и какие проекты уже реализовали. Потом идет наличие рынка, потом, техническая составляющая нововведения и на последнем месте стоит доля участия в капитале инновационной фирмы.


С удовлетворением следует отметить, что в наиболее развитых в инновационном плане регионах и организациях нашей страны при принятии решений о государственной поддержке инновационных проектов используются подобные критерии. Так, например, при конкурсном отборе к государственному софинансированию подготовительных этапов инновационных проектов администрацией Томской области, используется следующий перечень критериев.[3]

На этапе предварительного отбора заявляемых проектов: объем продаж инновационного продукта; интеллектуальная собственность; технологический потенциал предприятия-производителя; квалификация команды проекта; финансирование проекта. На этапе определения победителей: объем рынка; квалификация команды проекта; взаимоотношение разработчиков с промышленным партнером; защита интеллектуальной собственности; социальные последствия проекта; финансирование проекта. К сожалению, значимость критериев в докладе не проранжирована, и, судя по одинаковым интервальным оценкам каждого критерия – от 1 до 5, они считаются равнозначными. Однако это не важно, важно лишь то, что наши наиболее продвинутые в инновационном плане региональные власти понимают значимость для коммерческого успеха проекта качества проектной команды и наличия рынка. При этом качество проектной команды оценивается с управленческо-рыночных, а не научно-технических позиций. Так на этапе предварительного отбора, высший балл (5) ставится команде проекта, состоящей из менеджера, маркетолога и технолога, имеющих опыт работы. Если же команду проекта представляет только разработчик, который пытается выполнить все функции – то в этом случае оценка – 1. На втором этапе высший балл получает команда из ученых, производственников и менеджера, координирующего работу команды. Низший балл присваивается команде, состоящей только из одних научных работников.

Надежность реализации и эффективность проекта была бы выше, если бы он реализовывался не просто имеющими опыт работы специалистами, а сработавшейся командой, разработавшей этот проект и говорящей «на одном языке». При этом управление командой должен осуществлять не просто менеджер – специалист по управлению людьми, а проект-менеджер – специалист по управлению проектами. Кроме того, в проектную команду должен входить специалист, способный оценить коммерческую, бюджетную и социально-экономическую эффективность проекта. И, конечно же, среди критериев проекта, должен быть критерий его инновационного потенциала и темпов его освоения (темпов роста эффективности). При этом многокритериальная оценка проекта должна использовать специальные технологии, позволяющие корректно учитывать значимость используемых критериев и исключающая возможный субъективизм и непрофессионализм отдельных экспертов (благо, такие технологии управленческой науке известны).

Везде ли используется описанный подход к оценке поддерживаемых государством проектов? Практика показывает, что далеко не везде. Но, тем не менее,  подвижки в нужную сторону уже есть. Так, например, принцип софинансирования, когда часть денег дает государство, а часть – организация или предприятие, реализующее проект, уже общепринят. Но и здесь, нам еще есть чему поучиться у Запада.



Пенсионные фонды любят венчур
В этой связи интересно посмотреть, как функционирует венчурно-инновационный бизнес, в развитых странах. Соответствующая схема представлена на рисунке 2. Не вдаваясь в подробности, отметим главное: на начальных этапах развития основным источником финансирования инновационной фирмы являются средства инноваторов-учредителей. Не предприятий, реализующих инновации, а именно носителей инновационных идей и технологий. Средства извне, на этих этапах поступают от фондов рискового капитала и государственных фондов поддержки инновационных предприятий. При этом финансирование идет на основе долевого участия в собственности. (Только такой подход позволяет венчурным инвесторам обеспечить приемлемое соотношение «риск-доходность»). То есть на этапах коммерческого опробования инновации, наибольшие финансовые риски принимает на себя сам инноватор. В такой ситуации у него появляются весомые стимулы к тщательной проработке проекта коммерческой реализации инновации, а не только ее технической составляющей, с одной стороны, и в привлечении к работе специалистов по управлению проектами.  И здесь, с сожалением следует отметить, что ментальность наших научно-технических кадров весьма далека от такой постановки дела.

А как же снижают свои риски венчурные фонды? Схема такого фонда приведена на рисунке 3 (пример США, цифры 1982 г). На что здесь следует обратить внимание? Во-первых, инвесторов фонда много – риски диверсифицированы, во-вторых, фонд имеет инвестиционные пулы, работающие по принципу узкой специализации, в-третьих, значимую роль в выборе и сопровождении инновационных проектов играют профессиональные консультационные фирмы. Понятно, что эффективность неизбежных затрат на профессиональные консалтинговые услуги во многом зависит от собственной квалификации команды проекта. Все это, с учетом жесткого профессионального отбора проектов к финансированию (финансируется не более 5% представляемых проектов), обеспечивает венчурному бизнесу высокую доходность при относительно низких рисках.


Интересно отметить также, что наиболее активными венчурными инвесторами являются пенсионные фонды. Стало быть, риски инвестиций в этот бизнес не так велики? Да, при системной и профессиональной постановке дела, это совершенно справедливо. Именно поэтому инновационный бизнес называется венчурным, а не рисковым.


Таким образом, успех инновационного бизнеса определяется:
· жестким профессиональным отбором инновационных проектов по системе адекватных критериев и методов;

· главенствующей ролью профессионалов, в области управления проектами на всех этапах процесса отбора и реализации инноваций;

· экономико-управленческой грамотностью инноваторов в области эффективной коммерческой реализации инновационных проектов.

· активным инвестированием инноваций из собственных средств предпринимателей-инноваторов.


Два подхода – две стратегии

И еще одно  важное замечание. На рисунке 4 приведены два возможных подхода к практической реализации инновации.


«Технологический толчок» требует серьезных и долгосрочных капитальных вложений, часто государственных, поскольку это требует не только дорогостоящих теоретических, научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок, но и организации принципиально нового производства и создания рынка.

Стратегия технологического толчка может использоваться в рамках крупных национальных проектов, но их может быть не так уж и много, главным образом в области капиталоемких и особенно перспективных научно-технических направлений (нано- и био-технологии, новые материалы, новые источники энергии и методы ее аккумулирования и др). Такие проекты должны управляться в значительной степени централизованно и здесь, может быть, следует вновь подумать о целесообразности использования преимуществ наших ЗАТО и создании в отдельных из них экспериментальных площадок управляемого инновационного саморазвития. Но это отдельный разговор, отдельные точки роста и опять «романтика». Нам представляется, что на текущем этапе, важны не только отдельные «точки роста»,  – значительно более важно динамичное эффективное развитие экономики в целом.

Экономически и коммерчески эффективную реализацию инноваций на уровне «реального бизнеса» дает второй путь – путь «Рыночного втягивания». Сначала определяется актуальная или перспективная рыночная потребность, и уже после этого запускается инновационный механизм эффективного создания соответствующего продукта. Этот путь прямо отвечает методологии проектного управления. (Нужно заметить, что до перестройки наши наиболее мощные инновационные проекты тоже были реализованы по принципу «втягивания», но не рыночного, а политического, поэтому коммерческая эффективность лучших из них (космос, вооружения) начала проявляться лишь спустя значительное время). То есть в экономике, основанной на знаниях, наука должна работать не сама на себя, а на практические рыночные и стратегические государственные потребности.


Проведенный анализ позволяет сделать еще три важных вывода.

1. Инновационные проекты малого и среднего бизнеса должны реализовываться по технологии «рыночного втягивания» и быть непосредственно ориентированы на конкретные рыночные потребности.

2. Значительная часть создаваемых венчурно-инновационных структур должна работать в тесном контакте с развитыми производственными предприятиями, которые хорошо знают свой рынок и обладают потенциалом технологического развития.

3. Все участники инновационного процесса должны быть экономически и управленчески грамотны,  «говорить на одном языке» и понимать друг друга.

Кто играет первую скрипку
Проведенный анализ, с учетом наших реалий, позволяет выявить основные препятствия, мешающие переводу экономики на инновационный путь развития. Они приведены на рисунке 5.


Первые три проблемы уже были описаны, что же касается четвертой, то она лишь соответствует простой и понятной истине: инновации не рождаются на «кончике пера», их идей появляются в процессе реальной, ориентированной на потребности рынка, работы.

В этой связи интересно посмотреть на процесс становления японской электронной промышленности (ныне, безусловно, инновационной) – рисунок 6.



Что здесь интересного?
· Начали с разрухи и первоначально сориентировались на текущие внутренние потребности. Причем начал все это не ученый, а предприниматель.

· В 1949 г., понимая ограниченность внутреннего рынка, правительство Японии четко определило внешнеэкономическую ориентацию развития промышленности.

· В 1950 г., с учетом научных наработок ученых США, были созданы конкурирующие лаборатории для осуществления наиболее актуальных, практически ориентированных фундаментальных исследований.

· В 1952 г. были предприняты законодательные меры, стимулирующие внутреннее, в значительной степени японское производство электронной техники.

В результате, через 10 лет работы предприниматель А. Морита привез  в США первый японский инновационный товар. Интересно заметить, что фамилии научных работников, разработавших технологии производства транзисторов, мало кто знает, и имя Акио Морита известно всем. И это правильно, «энштейнов» - единицы, а все остальные ученые должны ориентироваться на практические потребности.

На рисунке 6 не отражена главная составляющая успеха японцев, позже – корейцев и других «восточных драконов» - священное отношение к обучению и знаниям в целом, и к бизнес-знаниям, в частности. Руководство нашей страны, похоже, начинает понимать важность этой составляющей. Достаточно упомянуть выступление В.В. Путина на встрече с членами правительства, руководителями Федерального собрания и членами президиума Госсовета 5 сентября 2005 года, где, говоря о необходимости создания механизмов способных кардинально поднять качество образования, президент предложил создать на базе действующих вузов и академических центров новые университеты в Южном и Сибирском федеральных округах, а также открыть две лидерские бизнес-школы в Московском регионе и Санкт-Петербурге. Возникшая вслед за этим дискуссия показала разные мнения относительно предложения президента по бизнес-школам. Не возвращаясь к ней, скажу, что, по моему мнению, это предложение было абсолютно правильным, поскольку специалистов, способных осуществлять учебный бизнес-процесс на высшем уровне у нас не так много и их привлечение к работе таких школ обеспечило бы возможность качественно готовить бизнес-элиту и бизнес-преподавателей для всей России.



Брать качеством, а не количеством
Наличие поддерживаемых и контролируемых государством бизнес-школ, позволило бы обеспечить поэтапное разрешение главной проблемы инновационного развития нашей экономики. По моему искреннему убеждению, ключевой причиной мешающей динамичному развитию нашей экономики в инновационном направлении, является, с одной стороны, совершенно не отвечающий поставленным задачам уровень экономического образования большинства наших бизнесменов, руководителей и специалистов, и, с другой стороны, острая нехватка преподавательских кадров, способных дать качественное бизнес-образование. Я достаточно хорошо знаю рынок бизнес-образования города Челябинска. Организаций осуществляющих соответствующие образовательные программы достаточно много, однако, преподаватели в них, практически одни и те же. Чья численность больше, организаций или действительно квалифицированных преподавателей, судить не берусь, отрадно лишь то, что последних, чаще всего я встречаю в родном университете – месте их основной работы. Так не лучше ли создать соответствующие условия и сконцентрировать работу человеческого капитала в одном месте, а не распылять его в процессе обслуживания предпринимателей от бизнес-образования?

Еще одной проблемой нашего развития является то, что экономическое образование стало у нас популярным и достаточно доходным коммерческим бизнесом. Это образование представляет собой товар, приносящий высокий доход его организаторам. Именно поэтому и центров и программ бизнес-образования больше, чем высококвалифицированных преподавателей данного профиля.  При этом, «номенклатура» товара достаточно динамично меняется. Если, еще не так давно рыночным спросом пользовались бухучет и финансы и коммерсанты от образования торговали этим товаром, то, рискну предсказать, что очень скоро на продажу будут предлагаться программы подготовки специалистов в области управления инновационной экономикой и управления проектами. – Людей всегда находящихся «у древка» много в любой сфере деятельности и, особенно, в коммерческом образовательном бизнесе.  При этом, формальным «знаком качества» преподавателя-экономиста и бизнесмена от образования является наличие научной степени. Естественно, в такой ситуации мы имеем и соответствующие результаты: дипломированных экономистов и управленцев полно, аттестованных «ученых экономистов» в разы больше, чем «технарей», а экономика наша никак не может перейти ни к инновацинному, ни к просто динамичному эффективному развитию. Как мне представляется, именно поэтому, при бòльшем удельном количестве ученых, чем в США, доля инновационно активных предприятий у нас меньше в 8 раз, а удельный вес в торговле технологиями – более, чем в 400 раз.[4]

Безусловно, у нас в стране есть и университеты международного уровня и достаточно приличные бизнес-школы, однако их не так много. Поэтому, выделяя на подготовку специалистов в области инновационной экономики государственные деньги, следует, прежде всего, ориентироваться не на дидактическое соответствие предлагаемых на тендер программ формальному содержанию политически актуализированного направления, а на качество учебного процесса. Качество оценивается устойчивостью рыночного спроса на услуги образовательного центра и длительностью предшествующего периода работы, выставляемой на тендер программы переподготовки в режиме самоокупаемости.

Такой подход к обеспечению инновационного развития экономистами-управленцами существенно снизит риски неэффективного использования бюджетных средств.


Итак, что же нам делать в сложившейся ситуации? Думаю, что будут полезны следующие меры.

1. Существенно активизировать процесс подготовки специалистов в области управления проектным развитием экономики в целом и управления инновационными проектами, в частности, сконцентрировав соответствующие учебные программы в крупных университетах, обладающих высококвалифицированным преподавательским составом и опытом работы в соответствующих направлениях, что обеспечит должное качество подготовки.

2. Разработать и реализовать специальные технологии и программы совместной подготовки научных работников - инноваторов, инноваторов -предпринимателей, специалистов соответствующих подразделений государственной власти, специалистов предприятий, обладающих потенциалом инновационного развития и преподавателей вузов и бизнес-школ. Такой подход обеспечит единое понимание проблем инновационного развития на всех уровнях инновационной деятельности, а также совместную разработку путей  методов и проектов их скорейшего разрешения.

Совсем недавно Региональный центр переподготовки специалистов в научно-инновационной сфере Южно-Уральского университета выиграл правительственный тендер на 45% процентное бюджетное финансирование пилотного проекта обучения именно такой группы. Осталось «лишь» собрать группу соответствующего состава и сформировать в ней работоспособные проектные команды, способные в процессе обучения разработать проекты развития региональной инновационной системы, ее структурных элементов и производственного трансферта инновационных технологий.  И не просто разработать, а и возглавить в последствии их практическое осуществление. Очень надеюсь, что это удастся сделать, как следует. В противном случае, мне придется признать, что и в свои почти 60 лет я по-прежнему остаюсь неисправимым романтиком.



[1] Постановление Правительства РФ от 03.02.1994 г. №65 «О Фонде содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере». Постановление правительства РФ от 26.12.1995 г. № 1288 «О первоочередных мерах по развитию и государственной поддержке инновационной деятельности в промышленности».

[2] Данные опроса, проведенного в 1983 г. журналом «Business Week». Информация о развитии американского венчурного бизнеса на начало 80-х годов нам интересна потому, что именно в тот период венчурный бизнес в США переживал период своего становления и роста.

[3] Мельченко С.В. «Научно-технический потенциал и инновационный проект и их оценка» - Доклад на семинаре «Коммерциализация научных разработок», Хабаровск, 17 января 2005 г.

[4] Мельченко С.В., Пушкарев А.Б. Опыт создания инновационной структуры в Томской области. - Доклад на семинаре «Коммерциализация научных разработок», Хабаровск, 17 января 2005 г.

назад

Материалы из архива

10.2006 Искать точки соприкосновения

Мухтар Джакишев, президент Национальной атомной компании «Казатомпром» Дефицит уранового сырья заставляет ведущие мировые ядерные державы все чаще поглядывать в сторону Казахстана. Бывшая республика Советского Союза занимает второе место в мире по запасам урана, третье – по добыче. Выиграв судебный процесс по антидемпинговому разбирательству с американской компанией USEC, Казахстан, в отличие от России, продает уран в США по свободным мировым ценам.

12.2009 Энергетика на быстрых реакторах: от замысла через опыт к новому старту

В.В.Орлов, д.ф-м.н., профессор, НИКИЭТI. Военная предыстория, роль теорииЯдерная энергия, в миллионы раз превосходящая химическую по калорийности и ресурсам топлива, с начала 20 века будила воображение ученых и фантастов (Содди, Уэллс, Вернадский). Но Резерфорд и др. физики сомневались в ее практическом значении: ускоренные заряженные частицы теряют энергию в кулоновских столкновениях, так что выход ядерных реакций мал и выделенная энергия много меньше затраченной.

6.2007 ПЛАВУЧИЕ АЭС: «ХРОМАЯ УТКА» РОСАТОМА

Надежда Попова, «Аргументы неделi»В недрах атомного ведомства страны разгорается скандал. После бодрых рапортов о том, что в России в ближайшее время будет построена флотилия из 7 плавучих атомных станций (по другим данным, из 15, а академик Евгений Велихов и вовсе озвучил цифру 150), стали раздаваться робкие вопросы: а потянем ли? а не опасны ли эти плавучие АЭС? как охранять будем? Некоторые опасения по вопросу безопасности атомных поплавков выражают и ученые Института ядерных реакторов РНЦ «Курчатовский институт». Свои мысли вслух о дороговизне проекта озвучил министр Герман Греф.