Решения должны быть разные

(Послесловие к колонтаевскому семинару)

Т.Д.Щепетина, к.т.н., в.н.с. Курчатовского института, e-mail: tds@dbtp.kiae.ru

Участие в семинаре по малой энергетике в подмосковном Колонтаево многое прояснило и потребовало еще более расширить горизонт отражения «науки» на «практику», и если уж не поменять точку зрения, то главным образом сменить акценты в нашей «разъяснительной деятельности» относительно судьбы и роли АСММ. Как, оказывается, передовые рубежи науки сильно оторвались от тылов, увлекшись подробностями «как мы должны жить», упуская важность «связи времен», преемственности и инерционности технологий.

В нашем «настоящем» по отношению к «будущему», если рассматривать путь развития как векторную диаграмму, сейчас стал очевиден «веер ошибочных целей», который смотрит отнюдь не в будущее. Он (этот веер) заключается в следующем.

Ряд специалистов, даже высокого уровня, подменяют или путают цели ближне-, средне- и долгосрочного планов развития системы АСММ.

Как ни странно, среди специалистов (но менее странно, если даже среди неспециалистов), бытуют в разном наборе жесткие связки типа: {площадка} – {мощность} – {вид базирования} – {конкретный проект} – {тип реактора, т.е. «технология»} – {продукция}. За конкретными прошлыми ценностями совершенно забывается о том, что ядерная энергетика – это многопродуктовая отрасль. И понятие «ядерный энергоисточник», особенно в отношении малых мощностей, имеет широкий и глубокий смысл, наполняясь в зависимости от «требований заказчика» и уровнем мощности, и видом базирования, и типом реактора, и понятием эффективности, часто не совсем напрямую связанной с экономическими характеристиками самой энергетической установки.

Получилось, что наука снова оказалась неспособной связать прошлый опыт и практические достижения с будущими потребностями, требованиями и возможностями.

И это неудивительно. Оторванность науки от практики за годы пренебрежения стратегическими задачами все более углублялась: «практика» вынужденно стояла на месте в ожидании принципиально нереальных «рыночных золотых финансовых дождей», а наука, на грани выживания, продолжала «думать», не имея возможностей ни экспериментальной проверки своих «задумок», ни реализации в чертежах перспективных проектов, отвечающих требованиям устойчивого развития. Поэтому сегодня ученые, занимающиеся стратегией развития энергетики, и проектанты смотрят на проблему воплощения АСММ с совершенно разных точек зрения, у них разные видения перспектив, они по-разному ответственны, они по-разному правы.

Кто-то видит АСММ различных мощностей и типов только в плавучем исполнении, не оставляя «места под солнцем» наземным вариантам, особенно в диапазоне «ультрамалых» мощностей. Кто-то считает достойной воплощения только одну водо-водяную технологию, во всех диапазонах мощностного ряда, не оставляя шансов любым другим, отличным от водяного, направлениям. Кому-то непонятны возможности организации базового режима эксплуатации малых реакторов, с вытекающими возможностями модернизации топлива активных зон, и все силы направлены на сохранение проблем, связанных со слежением за нагрузкой.

Кто-то еще более категоричен: только КЛТ-40, может быть, еще «АБВ-6», все остальное – блеф и ненужная трата и так отсутствующих средств. При этом все эти проекты предлагаются только в том неизменном и замороженном виде, который уже есть сейчас и был в прошлом тысячелетии. Аргумент убедительный, типа: «Всё! Все возможности этой активной зоны уже исчерпаны!» и т.п. После этого сам собой напрашивается вопрос о том, а кто же за нас будет развиваться, совершенствоваться, и вообще, идти дальше, если достигнутое, пусть даже потом и кровью, будет охраняться в виде «священной коровы», несмотря на то, что время этих проектов и задачи, ими решаемые, остались в прошлом?

Сейчас появились новые возможности, новые требования, мы уже живем в новых условиях. Выбрав все технологические запасы хорошо зарекомендовавших себя технических решений по параметрам теплоносителя, виду топлива и конструкционных материалов, по приемам конструирования и расчетным кодам, для того чтобы не отстать от мирового уровня и адекватно реагировать на изменение условий и возможностей, мы вынуждены подниматься на следующую техническую ступень, переходить к «новой технологической платформе».

Опасение вызывает то, что сейчас настало время принимать решения на ближнее-, средне- и долгосрочную перспективу. При этом решения должны быть разные, структура ЯЭ будет меняться вместе с ее масштабом и ростом как ее внутренних, так и внешних проблем. В ближнесрочной перспективе, бесспорно, должен быть незамедлительно реализован проект первоочередной готовности, имеющий лицензии. Пока у нас есть только один такой проект – пилотный блок «КЛТ40С». Он должен быть осуществлен в кратчайшие сроки для демонстрации реальности концепции АСММ. И, может быть, должна быть реализована малая серия с пошаговым совершенствованием как самого проекта, так и схем организации ресурсного и институционального обеспечения развития сети АСММ. Дальнейшая заявляемая унификация и серийность могут реализоваться только тогда, когда проект будет «доведен до совершенства» по технике и потребительским качествам, поскольку потребителю все равно, какая «начинка» у поставленного ему блока, главное, чтобы он соответствовал нормативам по безопасности и имел обещанные эксплуатационные характеристики

В среднесрочной перспективе водо-водяная технология имеет шансы лидировать, но только при условии совершенствования «потребительских качеств»: при сохранении уровня безопасности и ключевых проектных решений необходимо совершенствование топливного цикла (по крайней мере, удлинение бесперегрузочной кампании) и сокращение численности обслуживающего персонала, а также решение международных вопросов в плане транспортировки реакторных модулей, решение проблемы обращения с ОЯТ и РАО для реализации экспортных возможностей. В долгосрочной перспективе расширяются рамки и мощностных коридоров, и типового разнообразия реакторов (т.к. устойчивость и возможности развития любой сложной системы зависят от целостности структуры и многообразия видов), предполагаются различные рыночные пространства для использования АСММ, различные требования, различные условия (наземные, подводные, подземные, космические).

Поэтому «эпоха перемен», в которой нам суждено действовать сейчас и участвовать в создании того, что и будет основой будущей системы АСММ, требует от нас действий по реалистичной оценке сегодняшних сил и возможностей, консолидации усилий с другими отраслями и парадигмами для развития, а также выработки целевых установок на занятие ядерной энергетикой подобающего места в ТЭБах страны и мира и разрешение противостояния двух идеологий экономического развития России – идеологии встраивания в сырьевую нишу мировой экономики и идеологии строительства конкурентоспособной, самодостаточной экономики, основанной как на богатейшей ресурсной базе, так и на достижениях науки и высоких технологий.

С учетом вышеизложенного необходимо, чтобы уже сегодня государственные структуры, отвечающие за развитие ресурсной базы, энергетики и высоких технологий, обратили серьезное внимание на возможности системы АСММ как одной из основ использования имеющихся и потенциальных возможностей регионов России в условиях, когда развитый мир серьезно обратился к решению проблем энергетической безопасности. В противном случае проекты, разрабатываемые нашими специалистами либо безнадежно устареют, либо в том или ином виде будут реализованы не в России, и наше государство будет покупать АСММ за границей.

Историческая справка
В США направление малой атомной энергетики начало развиваться с начала 50-х годов прошлого века и было подчинено решению задач министерства обороны. Для решения этих задач в 1952 г. была разработана специальная армейская программа по атомной энергетике. Эта программа предусматривала разработку и строительство стационарных, блочно-транспортабельных, передвижных наземных и плавучих АСММ с корпусными реакторами водо-водяного и кипящего типа, а также с реакторами, теплоносителями которых являлись газ и жидкий металл, для обеспечения электрической и тепловой энергией гарнизонов, размещенных на удаленных военных базах. В соответствии с указанной программой было построено 8 экспериментальных АСММ электрической мощностью от 0,3 до 3 МВт, в том числе на Аляске (SM1A), в Гренландии (PM2A), в Антарктиде (PM3A). Указанные станции были выведены из эксплуатации в 60е годы прошлого века. Плавучая АСММ Sturgis (MH1A), построенная в зоне Панамского канала на озере Гатун проработала с августа 1968 по июль 1976 года.
В СССР поисковые расчетно-конструкторские исследования АСММ производились с начала 50х годов прошлого века. Целью этих исследований являлось выявление наиболее перспективных проектов АСММ для практической реализации в виде опытных, демонстрационных и промышленных образцов. Всего было проработано около 20 вариантов АСММ электрической мощностью 1–1,5 МВт с различными реакторами (на тепловых, промежуточных и быстрых нейтронах) и разными видами исполнения (стационарные, блочно-транспонтабельные, передвижные и плавучие станции).
В октябре 1956 г было принято правительственное решение о создании атомных станций малой мощности. После этого были сделаны несколько технических проектов АСММ, часть из которых была реализована. В 1961 г. была введена в эксплуатацию передвижная атомная станция ТЭС3, которая проработала до 18 июля 1966 г. Данная станция электрической мощностью 1,5 МВт с водо-водяным реактором спроектирована и изготовлена в период 1957–1960 гг.
Затем в период 1961–1963 гг. была спроектирована и изготовлена блочно-транспортабельная станция «АРБУС». Указанная станция электрической мощностью 0,75 МВт с органическим теплоносителем была выведена на проектные параметры в г.Димитровграде.
С 1981г. и по настоящее время в РНЦ «Курчатовский институт» работает опытная ядерно-энергетическая установка «Гамма» с водоохлаждаемым реактором тепловой мощностью 220 кВт и термоэлектрическими генераторами суммарной мощностью 6,6 кВт. На основе опыта эксплуатации этой установки разработан технический проект АСММ «Елена».
В период 1976–1985 гг. в Белоруссии были созданы две опытных мобильных установки «Памир630Д» [5]. Особенностью этих одноконтурных установок электрической мощностью 300–600 кВт является использование в качестве теплоносителя диссоциирующего вещества «нитрин», полученного на основе четырехокиси азота (N2O4).
В 1974–1976 гг. были введены в эксплуатацию 4 энергоблока с канальными водографитовыми реакторами ЭГП-6 на Билибинской АЭС. При общей установленной электрической мощности энергоблоков 48 МВт отпуск тепла составляет 78 МВт и может быть максимально увеличен до 116 МВт при снижении электрической мощности до 40 МВт. К АСММ можно отнести и ЯЭУ, используемые на ледокольном и подводном флоте. Эти установки накопили огромный опыт эксплуатации (более 6000 реакторо-лет) и на их основе созданы проекты современных АСММ, предлагаемых к реализации в ближайшее время.

Журнал «Атомная стратегия» № 24, август 2006 г.

назад

Материалы из архива

3.2009 Зарплата, жилье и «что-нибудь для души»

Яна Янушкевич, «Вестник ГХК»Государственная корпорация «Росатом» особое внимание уделяет профессиональному становлению молодежи. Среди ключевых показателей эффективности, установленных руководством отрасли, есть один, касающийся молодых специалистов. В течение 2009 года, как гласят требования, необходимо добиться того, чтобы средний показатель количества молодых специалистов в возрасте до 35 лет по предприятиям «Росатома» достигал 26,5%. На ГХК доля работников данной категории уже достигает этой цифры.

8.2008 В шаге от эшафота

Б.Г.Гордон, директор НТЦ ЯРБ, профессор МИФИ, заслуженный деятель науки РФ «Чтобы никогда не бояться смерти, всегда думай о ней»СенекаВспоминаю диссидентскую шутку студенческих времен: «Жизнь человеку дается только один раз. И прожить ее надо там …». Хотя сам я ни разу не делал попыток последовать этому совету, но с тех пор неоднократно побывал «там» и видел, что везде свои недостатки, недовольства, опасности. «Свое счастье, свои мыши, своя судьба». Именно в этом стоическом смысле я воспринимаю гегелевскую максиму: «Все действительное – разумно», ибо все иные варианты, может быть, не менее разумные, не реализовались, а действительность – вот она.

10.2007 Диверсия или теракт, ядерный или радиоактивный?

Ю.А.Рогожин, директор Центра радиационно-химической безопасности. Будучи постоянным участником семинаров в московском отделении Центра Карнеги по проблемам нераспространения ОМУ, я заметил, что коллеги, которым я признателен за плодотворные дискуссии, зачастую смешивают понятия "диверсия" и "террористический акт".