Создайте себя сами

Анна Семенова, корреспондент журнала «Атомная стратегия»

МОЯОР звучит гордо, существует виртуально, а выглядит жалко. Сегодня его можно сравнить с чемоданом без ручки. Раз уж он есть, надо с ним что­то делать, но заниматься этим никто не хочет.

Если люди приходят всерьез и надолго, они думают о будущем. В Советском Союзе, например, была разработана неплохая система преемственности: октябрята – пионеры – комсомольцы – коммунисты – руководители производства и всей страны. Государство планировало и выстраивало свое будущее. На сегодняшнее Молодежное отделение Ядерного общества России (МОЯОР) государственного заказа не было, это не политика и сравнивать с охотно финансируемым движением «Наши» вряд ли уместно. МОЯОР в середине девяностых создавали сами ребята. По своей инициативе. В тот момент они были услышаны и поддержаны руководством отрасли. С тех пор многое изменилось. Молодежь выросла и продвинулась по карьерной лестнице. Былое руководство задвинули, и корабль молодых атомщиков остался без управления. Этакий «Летучий Голландец»: все о нем слышали, но мало кто видел. Сейчас там отличные ребята и девчата, но это не повод, чтобы расценивать их мечтания как деятельность полноценной организации. Сколько в ней членов? Никто не знает. Сколько представительств? Тоже загадка. Курс держим на ренессанс и пропаганду атома в обществе. Какими методами – ясности нет. А ведь как многообещающе все начиналось…

Ужас, породивший свет

Вспоминает вице-президент молодежного отделения 2000–2006 гг. Денис Белоус:

– Период, который предшествовал образованию МОЯОР, и первые годы его работы – было самое тяжелое время и для отрасли, и для страны в целом. Резкая смена строя – по существу, революция, распад государства, экономический и социальный кризис – все это, в первую очередь, бьет по наукоемким и высокотехнологичным областям. Атомная промышленность оказалась, кроме того, «лакомым куском» для народившихся «новых русских» СМИ. В этих условиях небольшая группа молодых людей выступила с инициативой создания молодежной ядерной организации, чтобы донести до народа собственные убеждения в том, что ядерные технологии являются перспективными и необходимыми обществу. Произошло это в 1995 году в Обнинске, и потребовалось несколько лет работы, чтобы из маленькой группы энтузиастов возникла большая организация с представительствами по всей стране и фантастическими по масштабам мероприятиями.

Цели две и они очевидны. С одной стороны, это создание более благоприятных условий для профессионального роста студентов и молодых специалистов. С другой стороны, атомная энергетика, какими бы преимуществами она ни обладала, не сможет нормально развиваться без благоприятного отношения общества, без адекватного восприятия обществом этих преимуществ. С этим напрямую связана и жизненно важная проблема прихода молодежи в отрасль, преемственность знаний.

Наибольший вклад на стадии формирования и развития организации внесли те, кто в разное время ею руководил: Александр Цибуля, Роман Тертычный, Сергей Клыков, Дмитрий Чичикин, а также исполнительный секретарь Елена Елагина.

Вам и не снилось

Годы своей активной деятельности в МОЯОР Денис Белоус вспоминает с едва уловимой светлой грустью:

– Можно сказать, что работа отделения строилась на двух уровнях – региональном (или местном) и общероссийском. В период наибольшей активности – примерно 1999–2003 – насчитывалось порядка 30–40 региональных представительств, которые работали практически во всех городах, так или иначе связанных с отраслью. Они обладали большой самостоятельностью и автономностью, ведь профессиональные интересы представительств на атомной станции, в научно-исследовательском институте или ЗАТО разные. Соответственно, каждое представительство стремилось организовать у себя то, что считало необходимым и актуальным. Например, мы в Санкт-Петербургском отделении, которое я возглавлял в течение 8 лет, организовали ряд технических экскурсий на Ленинградскую атомную станцию, в музей Радиевого института, университетские лаборатории радиохимии, институт Мозга человека. Посетили единственный в мире строящийся атомный ледокол. А первым мероприятием стал семинар «Ядерные кафедры Санкт-Петербурга», где удалось собрать представителей разных вузов, услышать доклады, узнать мнения студентов и аспирантов о своей специальности и перспективах.

Но при этом было и общее организующее начало – благодаря активной позиции руководства МОЯОР и помощи взрослого ядерного общества удалось провести уникальные мероприятия российского и международного уровня. Это ряд научнотехнических туров по России, проходивших с периодичностью раз в год. В ходе первого тура делегация МОЯОР посетила почти все закрытые города, где сосредоточены основные предприятия ядерно­топливного цикла. Мы встречались с руководством предприятий и городов, ведущими специалистами, работающей молодежью и студентами, изучали производства, знакомились с техникой и технологиями. По возвращении участники тура провели ряд семинаров, чтобы поделиться полученными знаниями. И везде, где побывала делегация, образовались представительства МОЯОР. Следующий тур – по атомным электростанциям России – включал все АЭС, кроме Билибинской. В третьей поездке предметом наших изучений стали ядерные научно-исследовательские центры. Заключительный тур мы совершили по предприятиям ядерно­топливного цикла, где собственными глазами наблюдали все стадии технологического процесса: от добычи урана до обращения с отходами. О каждом из туров сняты фильмы и написаны статьи.

Политика МОЯОР была направлена на привлечение молодежи, поэтому состав участников ежегодно обновлялся. Притом, что те избранники Фортуны, которым довелось прокатиться по России и оценить ее технический потенциал, делились своими впечатлениями и знаниями, эффект этих поездок весьма ограничен. Ну что такое сотня человек для тысячной организации? В социальной сфере есть понятие «адресная помощь», когда поддержка оказывается конкретному адресату, а не обществу в целом. Индивиду – приятно, остальному большинству – никак.

– В процессе научно-технического тура по предприятиям ядерного топливного цикла я, инженер­станционник, узнал и своими глазами увидел весь процесс изготовления ядерного топлива, начиная с добычи урановой руды и заканчивая производством конечного продукта – тепловыделяющих сборок, кассет. Как профессионалу, этот тур дал мне уникальные практические знания. Вернувшись из этого познавательного путешествия и делясь полученными знаниями со студентами и коллегами, я, конечно же, испытал своего рода юношеское тщеславие: «Я был на урановых рудниках!» – а согласитесь, немногим станционникам выпадает такая удача! – улыбается Сергей Югай, вице-президент МОЯОРа.

– Я участвовал в туре по ядерным научным центрам России. Около 15 научных организаций. Это было масштабное мероприятие, охватившее европейский и сибирский регионы: Москва – Томск – Новосибирск – Северск – Самара – Нижний Новгород – Ленинградская область. Меня восхитил масштаб акции и уникальность того оборудования и установок, которые я увидел. Грандиозное впечатление. Все, что с человеком происходит, влияет на его выбор, и это событие, конечно, стало важным этапом моего профессионального развития. В плане эрудиции и общего представления об отрасли увиденное бесценно. Жаль, что подобные акции в последние годы не проводятся. МОЯОР – это «клуб по интересам», для взаимопомощи, он может открыть возможности, которые далеко не каждый клуб способен открыть. Мне такие поездки вообще представляются невероятными. Как их удалось организовать?! – это мнение Юрия Коряковского, молодого преподавателя Технологического университета.

Недоумение Юрия отражает существующую ситуацию в отделении. Для МОЯОРа сегодняшнего дня подобные туры нечто сказочное и несбыточное, о чем можно грезить. Нет потенциала для организации таких поездок. Хотя КПД научно-технических туров высокий. Мог быть. Если бы эти акции стали традиционными. Закрывая тему мероприятий нельзя не упомянуть о ежегодной Молодежной конференции и Международном молодежном ядерном конгрессе. На этих, так называемых, корпоративных встречах, происходит обмен информацией и установление контактов. От городских до транснациональных.

– На конференциях у ребят есть возможность для дружеского общения. И в это время происходит маленькое «чудо» – между ребятами завязываются крепкие товарищеские взаимоотношения. А это не что иное, как процесс формирования костяка людей, на которых в будущем будет держаться вся отрасль, – делает прогноз Югай. – Кроме того, на конференциях бывают и наши старшие товарищи, наши «отцы и учителя», – руководители лабораторий, предприятий. И ребята могут с ними пообщаться, задать вопросы и получить ответы в неформальной обстановке, когда на них не давит «аура начальства». Таким образом, общаясь и приобретая товарищеские и дружеские связи, ребятам становится проще ориентироваться в профессиональной среде. Например, один из наших студентов на конференции познакомился с представителем германской компании и осенью едет туда на практику.

Кризис сознания

От былой активности и масштабности МОЯОР остались фотографии, буклеты и видеозаписи. Короче, воспоминания. Справедливости ради стоит заметить, что номинально отделение существует до сих пор. Худо­бедно набирается правление, должное представлять регионы. Из тех, кто добирается до Москвы. Выборные должности президента и вице-президентов остались. И есть даже лица, кои занимают эти должности. А реальной работы нет. Или ее не ощущается со стороны. Но тогда и до тех, кто в системе, не долетают веяния новых дел. Об этом можно судить по полемике, разразившейся в Интернет­пространстве. Чувствуется, что ребята не хотят мириться с сегодняшним положением дел. И вот, прорвало. Напечатать полную версию сетевого общения невозможно, однако приведенных выдержек достаточно, чтобы сложилось общее впечатление. Итак, «кодекс молчания» нарушил Алексей Солдатов, аспирант МИФИ, он же член МОЯОРа, который увидел и предал гласности, дословно, «кризис отделения по следующим направлениям»:

– Форум МОЯОР молчит. Народ, который еще недавно кричал, что такой форум нужен и полезен, почему-то им не пользуется. Система информирования дает сбои. Проблема с региональными представительствами. Сколько их у нас? Какова численность членов МОЯОР? Сколько человек мы потеряли по причине взросления, переезда за границу или перехода на другую работу? Можно констатировать факт, что, к сожалению, мы теряем контроль над системой, которая с таким трудом создавалась. Вывод: надо собрать статистику и понять состояние МОЯОР. Проблема работы с вузами. Сейчас учебным заведениям очень тяжело посылать студентов в командировки, а с переходом отраслевых вузов в Министерство образования эта проблема усилилась. На нашей последней встрече вузы России практически не были представлены. Какая работа с университетами ведется в МОЯОР? Проблема с общей политикой и имиджем отделения. Все ли рядовые члены осознают цели, задачи и необходимость нашей организации? Хорошо ли мы понимаем нужды и потребности студента, аспиранта, молодого специалиста? Чем наша организация может помочь этим людям? Изменились ли наши цели и задачи в связи с новой мировой и российской обстановкой, или наши цели непоколебимы и задачи неизменны? Наконец, нужно ли наше отделение отрасли и что отрасль ожидает получить от нас?

Могу сказать, что в МИФИ молодежь охладевает к каким­либо профессионально­общественным организациям и к дополнительной научной работе. В МОЯОР, да и в ЯОР молодежь вступать не рвется. Хотелось бы понять: это частный случай или всеобщая тенденция?

Вопросы очень глобальные и требуют совмест­ного решения. Без взаимодействия с региональными представительствами правлению МОЯОР решать их будет сложно. Я призываю к открытому диалогу.

Все вопросы Алексей адресовал соратникам по сообществу и персонально Александру Цибуле, президенту МОЯОР 1996–1998 гг., фактически идейному вдохновителю и создателю отделения. Ответ Александра лаконичен донельзя:

– Набат, в который ты вдруг забил, считаю исключительно твоим самопиаром. Мой опыт взаимоотношений с тобой по линии «МОЯОР – дела, которые ты организуешь» однозначно подсказывает: НЕ ВЕРЮ в твои благие пожелания относительно дальнейшего развития нашей организации. Скорее всего, это попытка воспользоваться сложным положением, в котором в данный момент находится МОЯОР, для достижения личных целей.

Благородно, эмоционально, но ничего по существу. Меж тем Алексей вскрывает проблемы и задает конкретные вопросы. И какая разница, чем продиктованы его действия, если в ответ пошла волна? Волна недовольства, негодования, сомнений, размышлений. Те, кто разделяет мнение Александра Цибули, могут теперь смело объединиться против, так сказать, «внешнего врага». А это уже повод для активности. Было бы значительно хуже, если бы письма Солдатова были встречены зловещей тишиной. Тогда стало бы ясно, что больной скорее мертв, чем жив. И о том, как он живет и чем, хотелось бы узнать точку зрения его создателя. Увы, получить информацию от Александра Цибули мне не удалось. Лично для меня это показатель заинтересованности. И я понимаю Александра: МОЯОР как стартовая площадка выполнил свою функцию и отошел в прошлое. Зачем заниматься реанимацией умирающего дитя, если в сфере международных отношений, где сейчас трудится Цибуля, больше перспектив и отдачи?! Поэтому на все «неудобные» вопросы отвечал его соратник Денис Белоус, охарактеризовавший положение МОЯОР «переходным».

Настоящую ситуацию, по мнению Дениса, определили общие социальные тенденции – романтизм и увлеченность в молодежной среде вытесняются тотальным материальным прагматизмом, непопулярно заниматься тем, что не приносит очевидной прибыли. Возможно отсюда и отсутствие ярких лидеров, которые, обладая знанием отрасли и организаторскими способностями, готовы тратить свое время на работу в молодежной организации, не получая за это ни копейки.

– Денис, я правильно вас поняла, проблема в людях?

– Проблема всегда в людях. Если есть увлеченные люди, то не все потеряно, даже в наше время и при отсутствии денег. Последняя конференция показала, что интерес со стороны молодых людей есть. Нет организующего начала. Если так и дальше пойдет, то интерес локализуется на местах, произойдет дробление на мелкие организации. Может, я сгущаю краски, но меня задевает за живое то, что такое большое, уникальное и объективно востребованное молодежное движение может оказаться жертвой неорганизованности и равнодушия.

Икона молодежки

Итак, время субботников прошло, а неэнтузиастам надо платить деньги, которых у общественной организации нет. Да простит меня атомное сообщество, но я снова обращусь к «скандальному» труду Алексея Солдатова: «…В конце 90х нашим спонсором был Минатом. Ты прекрасно себе представляешь тех людей, кто персонально поддерживал эту идею и тратил свое драгоценное время на нашу организацию. Эти люди верили (и, думаю, продолжают верить) в ее необходимость. Они хорошо представляли, какую пользу МОЯОР может принести отрасли, активно направляли и учили нас. Но после кадровых изменений в отрасли на руководящие посты пришли новые люди.

МОЯОР исчерпала резервы для экстенсивного роста (роста размеров), а интенсивного развития (роста качества) не последовало. Началась стагнация. Замедление притока новой крови и затухание энтузиазма у тех, кто пришел в МОЯОР. Ты совершенно прав, когда говоришь, что на голом энтузиазме далеко не уедешь. Это правильно, поэтому-то нам и требуется выстроить систему мотивации».

А может быть, не стоит мудрствовать? Возможно, МОЯОР прошел весь жизненный цикл и исчерпал себя? Отработавшие реакторы останавливают, может, и отделению имеет смысл самоликвидироваться? Как ни странно, Денис Белоус не выдал удивления, услышав мои сентенции:

– Один авторитетный в ядерной отрасли человек как­то давно еще сказал, что в здоровом обществе молодежные организации не нужны. Так как нет такой категории, которую можно выделить в отдельное общество. Есть преемственность, есть оптимально заполненный возрастной спектр. Это единый гармоничный организм, в котором искусственно вычленять молодежную составляющую бессмысленно. Сегодня ядерной отрасли до этого очень далеко.

Притом, что средний возраст работающих на атомных производствах неумолимо приближается к пенсионному, предприятия в последнее время, кажется, в упор не замечают МОЯОР.

– Я этим вопросом «Почему?» задаюсь уже три года и ответ на него найти не могу, – качает головой Сергей Югай. – По­хорошему, этот вопрос надо задавать руководству предприятий и Росатому. Почему так?!

– Вы выходили на руководство концерна? Пытались разговаривать?

– Конечно! И неоднократно. Например, результатом ежегодной конференции МОЯОР, которая считается обязательной и предусмотрена уставом Ядерного общества, является Итоговый документ. Он формируется совместно, всеми участниками конференции и передается наверх нашим старшим товарищам. В нем, помимо наших представлений о проблемах отрасли, преемственности, образовании, общественном мнении, мы также упоминаем о не менее, а может даже и более важном и насущном, – о социальных трудностях молодого поколения, о проблемах с жильем. Но раз за разом эти вопросы остаются без ответа. Ведь наши молодые специалисты­атомщики – это люди, которые жаждут работать на благо своей страны. Имея возможность уехать по контракту за рубеж, они еще во что­то верят и сидят здесь. Однако каким бы патриотом не был этот «молодой», в первую очередь, он – человек. Человек, которому надо что­то есть и где­то жить. Одно дело, когда ты окончил университет и готов пахать на благо общества и страны. Другое дело, когда появляется семья и ребенок. Каким бы горячим патриотом Родины ты не был, как бы не любил свой народ, твоя любовь и патриотизм № 1 – это семья, дети. И в итоге весь «запал», весь энтузиазм, вся «высота полета» вдребезги разбиваются о банальные бытовые проблемы. Решить их без поддержки государства и отрасли невозможно. И, как результат, мы теряем людей. Золотой эрой, я считаю, было время Евгения Олеговича Адамова. Этот человек был примером, объектом гордости, надежды и веры для молодежи. Он видел проблемы и понимал важность поддержки молодых специалистов. На мой взгляд, сегодня «молодежка», де-факто, осталась одна. А ведь мы «не с жиру бесимся» и не милостыню просим. Без поддержки «старших» мы рискуем потерять целое поколение в цепи преемственности. И придется вновь начинать все сначала.

Великие цели

Мне показалось, что вполне впишутся в контекст нашего материала размышления Олега Двойникова. Предназначались они не для этой статьи, а для Алексея Солдатова в их переписке о будущем МОЯОР. Во всяком случае, это тоже мнение: «Объединение людей – это высший пилотаж организатора. Организация, секта, партия – это сегодня самый крутой вид бизнеса. Это тяжелая и мудрая работа, причем организаторы сами придумывают конечную цель такого объединения. Искусственно созданная или реальная, но она является организующим началом. Затем, программа и структура. Программа – это отдельная тема. А вот чем пафоснее и недостижимее цель и загадочнее структура, тем они привлекательнее и крепче цементируют организацию. Настоящую цель будет понимать только узкий круг посвященных, поскольку большая часть людей будет обычными примкнувшими. Опыт наиболее прочных организаций показывает, что декларированной целью может быть некая, возможно и эфемерная, но высокая идея. Вообще, содержание цели не имеет большого значения. Важны лишь ее связь со злободневными проблемами и внешний эффект. Организаторы извлекают свои дивиденды именно от самого процесса функционирования организации. Организация как ядро внутри общества людей способна мобилизовать ресурсы и достигать свои частные промежуточные цели. В этом и состоит суть, реальная цель организации. Для внешнего восприятия цель МОЯОР не должна быть приземленной, и уж тем более, связанной с атомными проблемами (тогда это просто семинар). Нужны варианты более высокого уровня и сроков достижения (например, «Интеллектуальная Россия», «Энергия будущего»). Возможно, международного уровня. Нужно построить загадочную структуру так, чтобы попасть в МОЯОР было сложно – тем ответственнее и сплоченнее будут его члены. Например, только по рекомендации трех особо выдающихся личностей, возможно, президента РАН и т.д. Великий магистр – председатель, а также первая тройка, десятка и т.д. членов должны иметь особые привилегии и полномочия. Должны быть свои тайные советники, жрецы, кардиналы, совет старейшин, суд и т.д. Еще сильнее будет все это выглядеть, если личность председателя будет тайной, поскольку нет лучшей харизмы, чем тайна. Все это не фантазия, а вполне реальная работа, которая учитывает психику людей. Сегодня же у вас аморфная карманная организация при ЯОР. Создайте себя сами».

Быть или не быть?

И все­таки МОЯОР нужен! В отличие от Олега Двойникова, я считаю, что к высокой идее надо идти через конкретные промежуточные цели. Оптимальный вариант, если предприятия отрасли будут принимать участие в воспитании преемников. Выражаться это может в отборе талантливых ребят еще на этапе школы и последующем шефстве. Предприятие заключает договор с выпускником и оплачивает его обучение в вузе. На выходе получается молодой специалист, заинтересованность в котором очевидна. Если инофирма хочет его получить, она выплачивает нашему производству отступные (здесь можно учесть опыт футбольных клубов, перекупающих игроков друг у друга). В этом случае атомная отрасль застрахует себя от кадровой потери, и государство перестанет вкладывать деньги в обучение профессионалов для других стран. При наличии молодежного отделения возможна кооперация и обмен кадрами. Но этот вариант требует толковых и бескорыстных организаторов и немалого труда. Положение дел и в стране, и в отрасли не позволяет надеяться, что мы сможем его реализовать. Власти откровенно не до молодежи. А посему выживание МОЯОРа в руках самого МОЯОРа. И, слава Богу, если Солдатов или любой другой, кого заподозрят в меркантильных целях, начнет сотрясать отделение. Реанимировать его способны люди с четко выраженными личными целями. Если нет амбиций, то, простите, и результата не будет. Кроме того, такая дохлая организация не заинтересует разных проходимцев. Тут один способ дотянуться до звезды: поднимать отделение и тем самым прокладывать себе дорогу наверх.

P.S. Почему такая «мощная и уникальная» организация так быстро захирела? История показывает, что все коммерческие и общественные образования процветают тогда, когда есть система подготовки преемников. При отходе руководства от дел происходит естественная смена кадров. А там, где верхушка боится делегировать полномочия и «убирает» возможных конкурентов, после ее ухода воцаряется растерянность. Может это и не про МОЯОР, но симптомы те же.

Журнал «Атомная стратегия» № 23, июль 2006 г.

назад

Материалы из архива

12.2008 Лучшей заменой АЭС в Литве будет газ

Константин Симонов, генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности: - Атомные станции очень сложно и дорого строить. Есть опасения, что заявленные "советские" темпы - по два реактора в год - соблюдаться не будут, тем более в условиях кризиса. У нас в этой сфере достаточно много проблем - и в машиностроении, и у всех остальных участников производственной цепи. Надо понять, кто будет строить реакторы, кто будет строить станции, и надо помнить, что мощностей для строительства реакторов очень мало,..

12.2008 Минэнергетики РФ разработало проект Энергетической стратегии страны до 2030 года

Министерством энергетики Российской Федерации разработан проект Энергетической стратегии России на период до 2030 года (ЭС-2030). Данный документ является не просто пролонгацией предыдущей стратегии до 2020 года, а формирует новые стратегические ориентиры развития энергетического сектора в условиях перехода российской экономики на инновационный путь развития, определенный Концепцией долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации.

5.2009 Система АЭС малой мощности как фактор национальной безопасности России

Т.Д.Щепетина, к.т.н., нач. лаб. ИЯР РНЦ «Курчатовский институт» Но никогда ИМ не увидеть НАС      Прикованными к веслам на галерах!В.Высоцкий, «Еще не вечер»Концепция национальной безопасности Российской Федерации - система взглядов на обеспечение в Российской Федерации безопасности личности, общества и государства от внешних и внутренних угроз во всех сферах жизнедеятельности… в экономической, внутриполитической, социальной, международной, информационной, военной, пограничной, экологической и других сферах.