Создайте себя сами

Анна Семенова, корреспондент журнала «Атомная стратегия»

МОЯОР звучит гордо, существует виртуально, а выглядит жалко. Сегодня его можно сравнить с чемоданом без ручки. Раз уж он есть, надо с ним что­то делать, но заниматься этим никто не хочет.

Если люди приходят всерьез и надолго, они думают о будущем. В Советском Союзе, например, была разработана неплохая система преемственности: октябрята – пионеры – комсомольцы – коммунисты – руководители производства и всей страны. Государство планировало и выстраивало свое будущее. На сегодняшнее Молодежное отделение Ядерного общества России (МОЯОР) государственного заказа не было, это не политика и сравнивать с охотно финансируемым движением «Наши» вряд ли уместно. МОЯОР в середине девяностых создавали сами ребята. По своей инициативе. В тот момент они были услышаны и поддержаны руководством отрасли. С тех пор многое изменилось. Молодежь выросла и продвинулась по карьерной лестнице. Былое руководство задвинули, и корабль молодых атомщиков остался без управления. Этакий «Летучий Голландец»: все о нем слышали, но мало кто видел. Сейчас там отличные ребята и девчата, но это не повод, чтобы расценивать их мечтания как деятельность полноценной организации. Сколько в ней членов? Никто не знает. Сколько представительств? Тоже загадка. Курс держим на ренессанс и пропаганду атома в обществе. Какими методами – ясности нет. А ведь как многообещающе все начиналось…

Ужас, породивший свет

Вспоминает вице-президент молодежного отделения 2000–2006 гг. Денис Белоус:

– Период, который предшествовал образованию МОЯОР, и первые годы его работы – было самое тяжелое время и для отрасли, и для страны в целом. Резкая смена строя – по существу, революция, распад государства, экономический и социальный кризис – все это, в первую очередь, бьет по наукоемким и высокотехнологичным областям. Атомная промышленность оказалась, кроме того, «лакомым куском» для народившихся «новых русских» СМИ. В этих условиях небольшая группа молодых людей выступила с инициативой создания молодежной ядерной организации, чтобы донести до народа собственные убеждения в том, что ядерные технологии являются перспективными и необходимыми обществу. Произошло это в 1995 году в Обнинске, и потребовалось несколько лет работы, чтобы из маленькой группы энтузиастов возникла большая организация с представительствами по всей стране и фантастическими по масштабам мероприятиями.

Цели две и они очевидны. С одной стороны, это создание более благоприятных условий для профессионального роста студентов и молодых специалистов. С другой стороны, атомная энергетика, какими бы преимуществами она ни обладала, не сможет нормально развиваться без благоприятного отношения общества, без адекватного восприятия обществом этих преимуществ. С этим напрямую связана и жизненно важная проблема прихода молодежи в отрасль, преемственность знаний.

Наибольший вклад на стадии формирования и развития организации внесли те, кто в разное время ею руководил: Александр Цибуля, Роман Тертычный, Сергей Клыков, Дмитрий Чичикин, а также исполнительный секретарь Елена Елагина.

Вам и не снилось

Годы своей активной деятельности в МОЯОР Денис Белоус вспоминает с едва уловимой светлой грустью:

– Можно сказать, что работа отделения строилась на двух уровнях – региональном (или местном) и общероссийском. В период наибольшей активности – примерно 1999–2003 – насчитывалось порядка 30–40 региональных представительств, которые работали практически во всех городах, так или иначе связанных с отраслью. Они обладали большой самостоятельностью и автономностью, ведь профессиональные интересы представительств на атомной станции, в научно-исследовательском институте или ЗАТО разные. Соответственно, каждое представительство стремилось организовать у себя то, что считало необходимым и актуальным. Например, мы в Санкт-Петербургском отделении, которое я возглавлял в течение 8 лет, организовали ряд технических экскурсий на Ленинградскую атомную станцию, в музей Радиевого института, университетские лаборатории радиохимии, институт Мозга человека. Посетили единственный в мире строящийся атомный ледокол. А первым мероприятием стал семинар «Ядерные кафедры Санкт-Петербурга», где удалось собрать представителей разных вузов, услышать доклады, узнать мнения студентов и аспирантов о своей специальности и перспективах.

Но при этом было и общее организующее начало – благодаря активной позиции руководства МОЯОР и помощи взрослого ядерного общества удалось провести уникальные мероприятия российского и международного уровня. Это ряд научнотехнических туров по России, проходивших с периодичностью раз в год. В ходе первого тура делегация МОЯОР посетила почти все закрытые города, где сосредоточены основные предприятия ядерно­топливного цикла. Мы встречались с руководством предприятий и городов, ведущими специалистами, работающей молодежью и студентами, изучали производства, знакомились с техникой и технологиями. По возвращении участники тура провели ряд семинаров, чтобы поделиться полученными знаниями. И везде, где побывала делегация, образовались представительства МОЯОР. Следующий тур – по атомным электростанциям России – включал все АЭС, кроме Билибинской. В третьей поездке предметом наших изучений стали ядерные научно-исследовательские центры. Заключительный тур мы совершили по предприятиям ядерно­топливного цикла, где собственными глазами наблюдали все стадии технологического процесса: от добычи урана до обращения с отходами. О каждом из туров сняты фильмы и написаны статьи.

Политика МОЯОР была направлена на привлечение молодежи, поэтому состав участников ежегодно обновлялся. Притом, что те избранники Фортуны, которым довелось прокатиться по России и оценить ее технический потенциал, делились своими впечатлениями и знаниями, эффект этих поездок весьма ограничен. Ну что такое сотня человек для тысячной организации? В социальной сфере есть понятие «адресная помощь», когда поддержка оказывается конкретному адресату, а не обществу в целом. Индивиду – приятно, остальному большинству – никак.

– В процессе научно-технического тура по предприятиям ядерного топливного цикла я, инженер­станционник, узнал и своими глазами увидел весь процесс изготовления ядерного топлива, начиная с добычи урановой руды и заканчивая производством конечного продукта – тепловыделяющих сборок, кассет. Как профессионалу, этот тур дал мне уникальные практические знания. Вернувшись из этого познавательного путешествия и делясь полученными знаниями со студентами и коллегами, я, конечно же, испытал своего рода юношеское тщеславие: «Я был на урановых рудниках!» – а согласитесь, немногим станционникам выпадает такая удача! – улыбается Сергей Югай, вице-президент МОЯОРа.

– Я участвовал в туре по ядерным научным центрам России. Около 15 научных организаций. Это было масштабное мероприятие, охватившее европейский и сибирский регионы: Москва – Томск – Новосибирск – Северск – Самара – Нижний Новгород – Ленинградская область. Меня восхитил масштаб акции и уникальность того оборудования и установок, которые я увидел. Грандиозное впечатление. Все, что с человеком происходит, влияет на его выбор, и это событие, конечно, стало важным этапом моего профессионального развития. В плане эрудиции и общего представления об отрасли увиденное бесценно. Жаль, что подобные акции в последние годы не проводятся. МОЯОР – это «клуб по интересам», для взаимопомощи, он может открыть возможности, которые далеко не каждый клуб способен открыть. Мне такие поездки вообще представляются невероятными. Как их удалось организовать?! – это мнение Юрия Коряковского, молодого преподавателя Технологического университета.

Недоумение Юрия отражает существующую ситуацию в отделении. Для МОЯОРа сегодняшнего дня подобные туры нечто сказочное и несбыточное, о чем можно грезить. Нет потенциала для организации таких поездок. Хотя КПД научно-технических туров высокий. Мог быть. Если бы эти акции стали традиционными. Закрывая тему мероприятий нельзя не упомянуть о ежегодной Молодежной конференции и Международном молодежном ядерном конгрессе. На этих, так называемых, корпоративных встречах, происходит обмен информацией и установление контактов. От городских до транснациональных.

– На конференциях у ребят есть возможность для дружеского общения. И в это время происходит маленькое «чудо» – между ребятами завязываются крепкие товарищеские взаимоотношения. А это не что иное, как процесс формирования костяка людей, на которых в будущем будет держаться вся отрасль, – делает прогноз Югай. – Кроме того, на конференциях бывают и наши старшие товарищи, наши «отцы и учителя», – руководители лабораторий, предприятий. И ребята могут с ними пообщаться, задать вопросы и получить ответы в неформальной обстановке, когда на них не давит «аура начальства». Таким образом, общаясь и приобретая товарищеские и дружеские связи, ребятам становится проще ориентироваться в профессиональной среде. Например, один из наших студентов на конференции познакомился с представителем германской компании и осенью едет туда на практику.

Кризис сознания

От былой активности и масштабности МОЯОР остались фотографии, буклеты и видеозаписи. Короче, воспоминания. Справедливости ради стоит заметить, что номинально отделение существует до сих пор. Худо­бедно набирается правление, должное представлять регионы. Из тех, кто добирается до Москвы. Выборные должности президента и вице-президентов остались. И есть даже лица, кои занимают эти должности. А реальной работы нет. Или ее не ощущается со стороны. Но тогда и до тех, кто в системе, не долетают веяния новых дел. Об этом можно судить по полемике, разразившейся в Интернет­пространстве. Чувствуется, что ребята не хотят мириться с сегодняшним положением дел. И вот, прорвало. Напечатать полную версию сетевого общения невозможно, однако приведенных выдержек достаточно, чтобы сложилось общее впечатление. Итак, «кодекс молчания» нарушил Алексей Солдатов, аспирант МИФИ, он же член МОЯОРа, который увидел и предал гласности, дословно, «кризис отделения по следующим направлениям»:

– Форум МОЯОР молчит. Народ, который еще недавно кричал, что такой форум нужен и полезен, почему-то им не пользуется. Система информирования дает сбои. Проблема с региональными представительствами. Сколько их у нас? Какова численность членов МОЯОР? Сколько человек мы потеряли по причине взросления, переезда за границу или перехода на другую работу? Можно констатировать факт, что, к сожалению, мы теряем контроль над системой, которая с таким трудом создавалась. Вывод: надо собрать статистику и понять состояние МОЯОР. Проблема работы с вузами. Сейчас учебным заведениям очень тяжело посылать студентов в командировки, а с переходом отраслевых вузов в Министерство образования эта проблема усилилась. На нашей последней встрече вузы России практически не были представлены. Какая работа с университетами ведется в МОЯОР? Проблема с общей политикой и имиджем отделения. Все ли рядовые члены осознают цели, задачи и необходимость нашей организации? Хорошо ли мы понимаем нужды и потребности студента, аспиранта, молодого специалиста? Чем наша организация может помочь этим людям? Изменились ли наши цели и задачи в связи с новой мировой и российской обстановкой, или наши цели непоколебимы и задачи неизменны? Наконец, нужно ли наше отделение отрасли и что отрасль ожидает получить от нас?

Могу сказать, что в МИФИ молодежь охладевает к каким­либо профессионально­общественным организациям и к дополнительной научной работе. В МОЯОР, да и в ЯОР молодежь вступать не рвется. Хотелось бы понять: это частный случай или всеобщая тенденция?

Вопросы очень глобальные и требуют совмест­ного решения. Без взаимодействия с региональными представительствами правлению МОЯОР решать их будет сложно. Я призываю к открытому диалогу.

Все вопросы Алексей адресовал соратникам по сообществу и персонально Александру Цибуле, президенту МОЯОР 1996–1998 гг., фактически идейному вдохновителю и создателю отделения. Ответ Александра лаконичен донельзя:

– Набат, в который ты вдруг забил, считаю исключительно твоим самопиаром. Мой опыт взаимоотношений с тобой по линии «МОЯОР – дела, которые ты организуешь» однозначно подсказывает: НЕ ВЕРЮ в твои благие пожелания относительно дальнейшего развития нашей организации. Скорее всего, это попытка воспользоваться сложным положением, в котором в данный момент находится МОЯОР, для достижения личных целей.

Благородно, эмоционально, но ничего по существу. Меж тем Алексей вскрывает проблемы и задает конкретные вопросы. И какая разница, чем продиктованы его действия, если в ответ пошла волна? Волна недовольства, негодования, сомнений, размышлений. Те, кто разделяет мнение Александра Цибули, могут теперь смело объединиться против, так сказать, «внешнего врага». А это уже повод для активности. Было бы значительно хуже, если бы письма Солдатова были встречены зловещей тишиной. Тогда стало бы ясно, что больной скорее мертв, чем жив. И о том, как он живет и чем, хотелось бы узнать точку зрения его создателя. Увы, получить информацию от Александра Цибули мне не удалось. Лично для меня это показатель заинтересованности. И я понимаю Александра: МОЯОР как стартовая площадка выполнил свою функцию и отошел в прошлое. Зачем заниматься реанимацией умирающего дитя, если в сфере международных отношений, где сейчас трудится Цибуля, больше перспектив и отдачи?! Поэтому на все «неудобные» вопросы отвечал его соратник Денис Белоус, охарактеризовавший положение МОЯОР «переходным».

Настоящую ситуацию, по мнению Дениса, определили общие социальные тенденции – романтизм и увлеченность в молодежной среде вытесняются тотальным материальным прагматизмом, непопулярно заниматься тем, что не приносит очевидной прибыли. Возможно отсюда и отсутствие ярких лидеров, которые, обладая знанием отрасли и организаторскими способностями, готовы тратить свое время на работу в молодежной организации, не получая за это ни копейки.

– Денис, я правильно вас поняла, проблема в людях?

– Проблема всегда в людях. Если есть увлеченные люди, то не все потеряно, даже в наше время и при отсутствии денег. Последняя конференция показала, что интерес со стороны молодых людей есть. Нет организующего начала. Если так и дальше пойдет, то интерес локализуется на местах, произойдет дробление на мелкие организации. Может, я сгущаю краски, но меня задевает за живое то, что такое большое, уникальное и объективно востребованное молодежное движение может оказаться жертвой неорганизованности и равнодушия.

Икона молодежки

Итак, время субботников прошло, а неэнтузиастам надо платить деньги, которых у общественной организации нет. Да простит меня атомное сообщество, но я снова обращусь к «скандальному» труду Алексея Солдатова: «…В конце 90х нашим спонсором был Минатом. Ты прекрасно себе представляешь тех людей, кто персонально поддерживал эту идею и тратил свое драгоценное время на нашу организацию. Эти люди верили (и, думаю, продолжают верить) в ее необходимость. Они хорошо представляли, какую пользу МОЯОР может принести отрасли, активно направляли и учили нас. Но после кадровых изменений в отрасли на руководящие посты пришли новые люди.

МОЯОР исчерпала резервы для экстенсивного роста (роста размеров), а интенсивного развития (роста качества) не последовало. Началась стагнация. Замедление притока новой крови и затухание энтузиазма у тех, кто пришел в МОЯОР. Ты совершенно прав, когда говоришь, что на голом энтузиазме далеко не уедешь. Это правильно, поэтому-то нам и требуется выстроить систему мотивации».

А может быть, не стоит мудрствовать? Возможно, МОЯОР прошел весь жизненный цикл и исчерпал себя? Отработавшие реакторы останавливают, может, и отделению имеет смысл самоликвидироваться? Как ни странно, Денис Белоус не выдал удивления, услышав мои сентенции:

– Один авторитетный в ядерной отрасли человек как­то давно еще сказал, что в здоровом обществе молодежные организации не нужны. Так как нет такой категории, которую можно выделить в отдельное общество. Есть преемственность, есть оптимально заполненный возрастной спектр. Это единый гармоничный организм, в котором искусственно вычленять молодежную составляющую бессмысленно. Сегодня ядерной отрасли до этого очень далеко.

Притом, что средний возраст работающих на атомных производствах неумолимо приближается к пенсионному, предприятия в последнее время, кажется, в упор не замечают МОЯОР.

– Я этим вопросом «Почему?» задаюсь уже три года и ответ на него найти не могу, – качает головой Сергей Югай. – По­хорошему, этот вопрос надо задавать руководству предприятий и Росатому. Почему так?!

– Вы выходили на руководство концерна? Пытались разговаривать?

– Конечно! И неоднократно. Например, результатом ежегодной конференции МОЯОР, которая считается обязательной и предусмотрена уставом Ядерного общества, является Итоговый документ. Он формируется совместно, всеми участниками конференции и передается наверх нашим старшим товарищам. В нем, помимо наших представлений о проблемах отрасли, преемственности, образовании, общественном мнении, мы также упоминаем о не менее, а может даже и более важном и насущном, – о социальных трудностях молодого поколения, о проблемах с жильем. Но раз за разом эти вопросы остаются без ответа. Ведь наши молодые специалисты­атомщики – это люди, которые жаждут работать на благо своей страны. Имея возможность уехать по контракту за рубеж, они еще во что­то верят и сидят здесь. Однако каким бы патриотом не был этот «молодой», в первую очередь, он – человек. Человек, которому надо что­то есть и где­то жить. Одно дело, когда ты окончил университет и готов пахать на благо общества и страны. Другое дело, когда появляется семья и ребенок. Каким бы горячим патриотом Родины ты не был, как бы не любил свой народ, твоя любовь и патриотизм № 1 – это семья, дети. И в итоге весь «запал», весь энтузиазм, вся «высота полета» вдребезги разбиваются о банальные бытовые проблемы. Решить их без поддержки государства и отрасли невозможно. И, как результат, мы теряем людей. Золотой эрой, я считаю, было время Евгения Олеговича Адамова. Этот человек был примером, объектом гордости, надежды и веры для молодежи. Он видел проблемы и понимал важность поддержки молодых специалистов. На мой взгляд, сегодня «молодежка», де-факто, осталась одна. А ведь мы «не с жиру бесимся» и не милостыню просим. Без поддержки «старших» мы рискуем потерять целое поколение в цепи преемственности. И придется вновь начинать все сначала.

Великие цели

Мне показалось, что вполне впишутся в контекст нашего материала размышления Олега Двойникова. Предназначались они не для этой статьи, а для Алексея Солдатова в их переписке о будущем МОЯОР. Во всяком случае, это тоже мнение: «Объединение людей – это высший пилотаж организатора. Организация, секта, партия – это сегодня самый крутой вид бизнеса. Это тяжелая и мудрая работа, причем организаторы сами придумывают конечную цель такого объединения. Искусственно созданная или реальная, но она является организующим началом. Затем, программа и структура. Программа – это отдельная тема. А вот чем пафоснее и недостижимее цель и загадочнее структура, тем они привлекательнее и крепче цементируют организацию. Настоящую цель будет понимать только узкий круг посвященных, поскольку большая часть людей будет обычными примкнувшими. Опыт наиболее прочных организаций показывает, что декларированной целью может быть некая, возможно и эфемерная, но высокая идея. Вообще, содержание цели не имеет большого значения. Важны лишь ее связь со злободневными проблемами и внешний эффект. Организаторы извлекают свои дивиденды именно от самого процесса функционирования организации. Организация как ядро внутри общества людей способна мобилизовать ресурсы и достигать свои частные промежуточные цели. В этом и состоит суть, реальная цель организации. Для внешнего восприятия цель МОЯОР не должна быть приземленной, и уж тем более, связанной с атомными проблемами (тогда это просто семинар). Нужны варианты более высокого уровня и сроков достижения (например, «Интеллектуальная Россия», «Энергия будущего»). Возможно, международного уровня. Нужно построить загадочную структуру так, чтобы попасть в МОЯОР было сложно – тем ответственнее и сплоченнее будут его члены. Например, только по рекомендации трех особо выдающихся личностей, возможно, президента РАН и т.д. Великий магистр – председатель, а также первая тройка, десятка и т.д. членов должны иметь особые привилегии и полномочия. Должны быть свои тайные советники, жрецы, кардиналы, совет старейшин, суд и т.д. Еще сильнее будет все это выглядеть, если личность председателя будет тайной, поскольку нет лучшей харизмы, чем тайна. Все это не фантазия, а вполне реальная работа, которая учитывает психику людей. Сегодня же у вас аморфная карманная организация при ЯОР. Создайте себя сами».

Быть или не быть?

И все­таки МОЯОР нужен! В отличие от Олега Двойникова, я считаю, что к высокой идее надо идти через конкретные промежуточные цели. Оптимальный вариант, если предприятия отрасли будут принимать участие в воспитании преемников. Выражаться это может в отборе талантливых ребят еще на этапе школы и последующем шефстве. Предприятие заключает договор с выпускником и оплачивает его обучение в вузе. На выходе получается молодой специалист, заинтересованность в котором очевидна. Если инофирма хочет его получить, она выплачивает нашему производству отступные (здесь можно учесть опыт футбольных клубов, перекупающих игроков друг у друга). В этом случае атомная отрасль застрахует себя от кадровой потери, и государство перестанет вкладывать деньги в обучение профессионалов для других стран. При наличии молодежного отделения возможна кооперация и обмен кадрами. Но этот вариант требует толковых и бескорыстных организаторов и немалого труда. Положение дел и в стране, и в отрасли не позволяет надеяться, что мы сможем его реализовать. Власти откровенно не до молодежи. А посему выживание МОЯОРа в руках самого МОЯОРа. И, слава Богу, если Солдатов или любой другой, кого заподозрят в меркантильных целях, начнет сотрясать отделение. Реанимировать его способны люди с четко выраженными личными целями. Если нет амбиций, то, простите, и результата не будет. Кроме того, такая дохлая организация не заинтересует разных проходимцев. Тут один способ дотянуться до звезды: поднимать отделение и тем самым прокладывать себе дорогу наверх.

P.S. Почему такая «мощная и уникальная» организация так быстро захирела? История показывает, что все коммерческие и общественные образования процветают тогда, когда есть система подготовки преемников. При отходе руководства от дел происходит естественная смена кадров. А там, где верхушка боится делегировать полномочия и «убирает» возможных конкурентов, после ее ухода воцаряется растерянность. Может это и не про МОЯОР, но симптомы те же.

Журнал «Атомная стратегия» № 23, июль 2006 г.

назад

Материалы из архива

6.2009 Как сокращали морские стратегические ядерные силы

В.В.Мурко, инженер-кораблестроитель, директор судоремонтного завода «Нерпа» в Снежногорске (1972-1983 гг.), президент ОАО «Морское кораблестроение» (1993-2004 гг.)28 ноября 1988 г. ЦК КПСС и СМ СССР издали Постановление «О развитии морских стратегических ядерных сил», в котором предписывалось к началу XII пятилетки завершить разработку комплекса Д-19УТТХ и осуществить перевооружение ТРПК СН проекта 941.

4.2009 Менеджерско-кавалерийский наскок

О.М.Ковалевич, доктор технических наук, профессор  Полностью согласен с употребляемыми в статье  “Обращение к компетентным”  эпитетами по отношению к нынешнему руководству атомной отраслью. Готов добавить ещё вертящихся на языке в таких случаях терминов, но  хотелось бы остаться в рамках нормативной лексики. Считаю, что клички “некомпетентные” они вполне достойны. Упомянутая команда пришла под лозунгом “хороший менеджмент - залог успеха”. В этом они считают себя знатоками.

3.2007 «Не догоним, так погреемся»

Мы выкладываем эту статью на сайте до ее публикации в журнале «Атомная стратегия». Имя автора не раскрываем и полностью сохраняем авторскую лексику и орфографию. Надеемся на адекватные комментарии и планируем, подборку из того, что получится в результате обсуждения, поместить в апрельском выпуске АС.Прошло около года со времени появления на сайте proatom статьи под названием «Стратегия выживания».