Новостройка, длиною в двадцать лет

Многострадальный долгострой, блок № 5 Курской АЭС, – ровесник Чернобыльской аварии и первая, по сути дела, ее жертва. Правда, в последние годы во всех планах Росатома его достройка значилась в качестве первоочередной задачи. Однако в прошлом году руководство Росатома не включило строительство блока в программу инвестиционного развития отрасли. Что стоит за этим решением, и к каким социальным последствиям оно может привести, попытался выяснить наш корреспондент, вернувшийся из командировки на Курскую АЭС.

В качестве справки

Курская АЭС имеет в своем составе 4 действующих энергоблока РБМК-1000 и пятый – строящийся. Даты ввода энергоблоков в эксплуатацию:

• 1-й блок – в 1976 году;

• 2-й блок – в 1979 году;

• 3-й блок – в 1983 году;

• 4-й блок – в 1985 году.

1986 – год начала строительства 5-го блока.

С начала эксплуатации выработка электроэнергии Курской АЭС составила более 545 млрд кВт•час.

Курчатовские пейзажи

От Курска до города атомщиков Курчатова рукой подать – каких­то 40 километров. Географическая близость лишь подчеркивает контраст двух городов. Выезжая из тонущих в весеннем мусоре курских спальных окраин с их обшарпанными, безликими, «панельками», попадаешь в чистый, по-европейски ухоженный город. Хотя никаких особых архитектурных изысков в Курчатове вы не встретите. Един­ственная достопримечательность – величаво-торжественный православный храм Успенья Пресвятой Богородицы. Он встречает каждого приезжающего на въезде в город. Храм необычен, расписан художником Борисом Норштейном, сыном известного российского режиссера­аниматора Юрия Норштейна, в классических традициях Византии и Древней Руси. Борис Норштейн живет с семьей, в которой, между прочим, воспитывается четверо детей, здесь же на территории храма. Невольно задержится взгляд и на стильном современном здании информационно­аналитического центра Курской АЭС.

Гуляя по тихим улицам современного Курчатова, трудно поверить, что каких­то три десятка лет назад здесь не было ни этого прекрасного города, ни АЭС с четырьмя работающими энергоблоками типа РБМК, да-да, того самого чернобыльского типа, на котором произошла повергшая в ужас весь мир авария. Говорят, она должна была случиться в Курчатове, поскольку первый эксперимент должен был проводиться на Курской АЭС. Но эксперимент не состоялся. Ознакомившись с документами, главный инженер Курской АЭС Том Петрович Николаев заявил: «Пока я главный инженер на Курской АЭС, эксперимента не будет».

Имя Николаева в Курчатове знает каждый. Лауреат Государственной, Ленинской премий, Том Петрович олицетворял собой тип инженера-атомщика, для которого на первом месте стояла культура безопасности, как истинный интеллигент он культивировал на АЭС атмосферу открытой инженерной дискуссии. Тому Петровичу принадлежит заслуга в том, что задолго до Чернобыля под его руководством была разработана и выполнена одна из основных мер по усилению систем безопасности реактора – автоматический ввод удлиненных стержней-поглотителей в активную зону реактора снизу. К сожалению, этот режим не был реализован на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС. Т.П.Николаевым была организована сдача в опытную эксплуатацию стержней «жидкостного» регулирования – прообраза современных элементов аварийной защиты. Это позволило за год­полтора до событий в Чернобыле довести их до промышленного применения. Также были внедрены важные страхующие меры при перегрузке топлива – так называемый «полиячейный принцип», до Чернобыля были начаты другие мероприятия по усилению систем безопасности. Благодаря Т.П.Николаеву эксплуатация блоков с РБМК была продолжена.

Не случайно научная конференция по безопасности эксплуатации реакторов типа РБМК, проходившая в начале апреля в Курчатове, была посвящена памяти Тома Петровича, 80летию со дня его рождения.

Политика и экономика

До недавних пор жить в Курчатове считалось престижнее, а главное комфортнее, чем в областном центре. В последние годы градус общественного настроения колеблется то в одну, то в другую сторону. В прошлом году, например, пессимистический настрой достиг своего апогея. И это не субъективное ощущение, а вывод, основанный на точном экономическом показателе, – цене квадратного метра жилья, давно ставшем в Курчатове своеобразным барометром общественного мнения. Новый 120-квартирный дом, построенный в прошлом году УКСом, до сих пор стоит незаселенным. Стоимость одного квадратного метра в нем 11 тысяч рублей, приобрести квартиру можно в кредит под 7 процентов годовых. Но даже на таких условиях желающих обзавестись жильем находится крайне мало, хотя средняя зарплата на АЭС по местным меркам весьма приличная – 14 тысяч рублей. Однако люди предпочитают покупать квартиры в других местах. В прошлом году в Курчатове начался настоящий бум продажи квартир.

Продажную лихорадку спровоцировало решение бывшего руководства Росатома о прекращении инвестирования в 2006 году средств в достройку блока № 5. Вместо курского блока, на 75 процентов готового к эксплуатации, в инвестпрограмму был включен блок № 2 Волгодонской АЭС, готовность которого – чуть более 13 процентов. Как забурлил тогда интеллигентный и спокойный Курчатов! Люди, давно забывшие уличные митинги, снова вышли на них. За два дня в поддержку строительства пятого блока были собраны подписи почти половины взрослых горожан. Подписные листы доставили в администрацию президента. Чиновницы администрации, увидев папки с подписями, тяжело вздохнули: «Опять народ против атомной энергетики выступает». И каково же было их удивление, когда они услышали: «Не против, а за».

Впрочем, тех, кто не понаслышке знаком с ситуацией в Курчатове, подобное развитие событий не удивляет. АЭС – градообразующее предприятие, оно приносит в местный бюджет до 90 процентов налогов и примерно 25 процентов – в областной. Через несколько десятков лет начнется постепенный вывод из эксплуатации первого, второго, третьего и четвертого энергоблоков. Если к тому времени не будут введены в строй новые, массовая безработица большинству жителей Курчатова гарантирована. «Закрытие АЭС обернется таким социальным взрывом, что мало не покажется. Даже Чернобыльская катастрофа померкнет в сравнении с ним», – говорит журналист «Курских ведомостей» Павел Ежов. Такие же прогнозы дадут вам все, кто трудится сегодня на АЭС, в чьих семьях подрастают дети и внуки.

Чернобыльский шлейф

Что же все­таки заставило прежнее руководство Росатома пересмотреть свои же собственные планы? Ведь во всех предыдущих программах развития атомной энергетики, под которыми поставили свои визы те же самые руководители Росатома, первоочередной задачей считалась достройка блока № 5 как объекта, имеющего наивысшую степень готовности. Наиболее распространенное объяснение противников достройки курского энергоблока: блок РБМК, в отличие от ВВЭР (а на Волгодонской АЭС сооружается именно этот тип реактора), – это блок чернобыльского типа, а значит, априори опасен.

Второй аргумент – внешнеэкономическая конъюнктура. На внешний рынок Россия поставляет сегодня только ВВЭР, так как реакторы РБМК у мировой общественности ассоциируются с Чернобылем. С сугубо формальной точки зрения эти аргументы не лишены оснований. Действительно, тип реактора, что на Курской, что на Чернобыльской АЭС, один и тот же – многоканальный. Но на этом сравнение между ними заканчивается. С точки зрения безопасности реакторы на Курской АЭС не имеют ничего общего со своим чернобыльским предшественником. За двадцать лет они подверглись такой глубокой модернизации и реконструкции, что едва ли к ним применимо сегодня определение «реакторы чернобыльского типа».

Модернизация велась в два этапа. Вначале ученые осуществляли мероприятия по снижению пустотного эффекта и повышению эффективности аварийной защиты (и тот, и другой фактор послужили пусковым механизмом аварии в Чернобыле), провели замену топливных технологических каналов, модернизировали старую систему аварийного охлаждения реакторов, дополнив ее независимой САОР-2. На втором этапе в схему модернизации вносились уже более глубокие конструктивные изменения. Впервые в мире была внедрена независимая трехканальная система управления защиты.

Впрочем, чтобы рассказать об итогах модернизации, которая, кстати, еще не закончена, потребовалась бы не одна, а несколько статей. Все это дает сегодня право разработчикам многоканальных реакторов утверждать: повторение Чернобыльской аварии на современных РБМК невозможно. «По уровню безопасности все наши энергоблоки, в том числе типа РБМК, соответствуют мировым стандартам, что не раз подтверждали международные эксперты», – сказал на одной из недавних пресс­конференций ведущий разработчик многоканальных реакторов, сотрудник НИКИЭТ Александр Потапов. Решение властей Литвы закрыть блок РБМК на Игналинской АЭС он назвал политическим решением. Но при этом заметил: «Уровень модернизации блоков РБМК на Игналинской АЭС несопоставим с российскими энергоблоками. На литовских второй уровень защиты выполнен с отступлениями от российских норм и требований, потому что модернизацией на Игналине занимаются иностранные специалисты, которые не знают сердцевину РБМК».

Не рубите сук…

Безусловно, у РБМК, как у всякого сложного технического сооружения, есть свои недостатки. По сравнению с корпусным ВВЭР’ом, реактор канального типа более металлоемок, сложнее устроен (в нем свыше 1600 технологических каналов). Но, как известно, любая сложная система обладает большой многофункциональностью. Гибкий топливный цикл позволяет в многоканальных реакторах дожигать после регенерации отработанное топливо реакторов ВВЭР. На РБМК гораздо больше возможностей для наработки изотопов. Востребованный сегодня в медицине кобальт­60 вырабатывают на ЛАЭС на реакторах РБМК. Если потребность в этом изотопе будет расти (а такая тенденция сегодня отчетливо просматривается), курские РБМК достаточно легко перепрофилировать на этот вид продукции. Извест­но, что на Западе основная прибыль идет не от продажи электроэнергии, а от продажи изотопной продукции. Это время и у нас не за горами.

Что же касается международной конъюнктуры, то в настоящее время она, действительно, склоняется в пользу реакторов корпусного типа – ВВЭР. Не последнюю роль в этом выборе, вероятно, играет экономический расчет. РБМК может производить только наша промышленность, причем их изготовление даже при сегодняшнем достаточно низком уровне отечественной машиностроительной базы не представляет большой сложности для предприятий, так как отсутствуют проблемы с изготовлением и эксплуатацией корпуса. Тем не менее, в проекте Ядерной доктрины, разработанной на ближайшие 25 лет Институтом ядерного развития, развитие канального направления в реакторостроении не значится, ставка делается на водо-водяные и быстрые реакторы. Разработчики РБМК (тот же А.Потапов) к такому выбору авторов доктрины относятся с пониманием. Они лишь утверждают, что разработки в области канального реакторостроения нельзя прекращать, на этом пути нас могут ждать большие открытия. Подтверждением тому явились научные сообщения ученых из НИКИЭТА, Курчатовского института на научной конференции в Курчатове. Молодой исследователь из НИКИЭТа Александр Финякин рассказал об интересных разработках, сделанных учеными НИКИЭТа и конструкторами питерского ВНИПИЭТа, в области канального реакторостроения: многопетлевых канальных энергетических реакторах (МКЭР-800,1000 и 1500 МВт) и водо-графитном энергетическом реакторе сверхкритического давления (ВГРЭС). МКЭРы, по словам ученого, по всем экономическим показателям превосходят аналогичные реакторы ВВЭР. А к ВГРЭСам, в которых используется керметное топливо, себестоимость которого значительно ниже, проявляют большой интерес японцы.

Кладбище металла

Трудно представить, что прежнее руководство Росатома во главе с академиком А.Ю.Румянцевым, принимавшее решение о прекращении финансирования в 2006 году пятого блока Курской АЭС, не располагало этой информацией. Конечно же, располагало. Технический вопрос здесь ни при чем, сказал в неофициальном разговоре один из высокопоставленных чиновников Росатома. Решение Росатома направить финансовые потоки на достройку волгодонского, а не курского энергоблока он назвал сугубо политическим. Кстати, руководство концерна «Росэнергоатом» настаивало на первоочередном строительстве пятого энергоблока.

Попробуем понять, какими же политическими мотивами мог руководствоваться Росатом. Вполне возможно, что на его решение могла повлиять изменившаяся экспортная конъюнктура, а именно отказ Украины закупать электроэнергию на Курской АЭС. С Волгодонской же АЭС Россия может экспортировать электроэнергию в энергодефицитные страны Средней Азии, и, конечно, на Северный Кавказ, который испытывает сегодня острую нехватку электроэнергии, гораздо большую, чем Центрально­Черноземная зона, на которой, кроме Курской, располагается Нововоронежская АЭС. Хотя потребности Черноземья, где бурно развивается сегодня промышленность, тоже весьма высоки. На этот регион имеет большие виды и РАО ЕЭС. По некоторым сведениям, глава РАО Анатолий Чубайс хотел бы построить здесь паросиловые установки. Чубайсу, естественно, на руку затягивание строительства пятого блока, от него зависит и прокладка дополнительных электросетей для транспортировки электроэнергии за пределы АЭС. Так что, руководству Курской АЭС предстоят нелегкие переговоры с главой РАО.

Впрочем, люди осведомленные в закулисных баталиях вокруг пятого энергоблока, не исключают, что за решением Росатома стоят сугубо экономические интересы одной из лоббистских группировок, имеющей сильные протекционистские возможности в верхних эшелонах власти. Ведь с сугубо экономической точки зрения никакими аргументами невозможно оправдать двадцатилетнее пребывание долгостроя в состоянии клинической смерти. На строитель­ство энергоблока уже потрачены сотни миллионов долларов, не американских, заметим, денег, а наших с вами налоговых отчислений. При нормальном финансировании блок может быть введен в строй меньше, чем через три года, тогда как строительство Волгодонского находится на начальной стадии. Да и суммы затрат на него несопоставимы с затратами на достройку курского энергоблока. Кстати, о цифрах. А.Ю.Румянцев в одну из своих последних поездок на КуАЭС, когда решалась судьба финансирования строительства энергоблока, называл сумму в 53 млрд рублей, необходимую на достройку энергоблока. Ничего, кроме горькой усмешки, эта цифра тогда у работников АЭС не вызвала. Потому что многочисленными экономическими расчетами доказано, что достройка обойдется бюджету в 18,3 млрд рублей. Впрочем, прогноз экс-руководителя Росатома может оказаться верным, если строительство энергоблока будет вестись такими же темпами, как оно ведется сегодня. Еще три года назад тонна нержавеющей стали для трубопроводов стоила 0,5 млн рублей, сегодня она стоит 1,5 миллиона, арматура для АЭС подорожала в 10 раз. Прибавьте к этому зарплату обслуживающему персоналу, сотрудникам охраны, и мы поймем, почему тарифы на электроэнергию в нашей стране имеют тенденцию не к снижению, а к постоянному росту. Колоссальные средства, вложенные в пятый блок АЭС, сегодня ничем не окупаются, они в прямом смысле слова зарыты в землю, в дорогостоящее оборудование. Чтобы проложить все подземные коммуникации, вырыть искусственное русло реки Сейм, строители подняли на поверхность 10 миллионов кубометров земли. А каких сил и средств стоила прокладка под дном реки Сейм коммуникаций для гидросооружений. В структуре затрат на гидросооружения приходится примерно половина всех средств, это сложнейший с точки зрения технического исполнения проект. Михаил Ростиславович Богач, начальник реакторного цеха, показывает мосты, соединяющие берега Сейма. Мосты стоят на огромных дюкерных трубах диаметром 6 метров. Трубы проходят под дном реки. Все основные цеха: турбинный, реакторный, электроцех полностью укомплектованы оборудованием. «Харьковские турбины мощностью 550 МВт хоть сегодня запускай», – говорит начальник турбинного цеха Петр Яцик, с гордостью демонстрируя «бабочки», так называют атомщики харьковские турбины, которые по внешним очертаниям, действительно, похожи на бабочку. По железной лестнице спускаемся в шахту реактора. Мои «экскурсоводы» подробно объясняют, какие дополнительные меры безопасности установлены на реактор: «Мы этот реактор вылизали так, что ни одна проверяющая комиссия ни к чему не может придраться».

«Обещаньям я не верю...»

Осмотр блока завершаем на улице. С небольшого пригорка строительная площадка как на ладони. Правда, строительной ее назвать можно с большой натяжкой. Строителей на ней почти не видно. «Раньше, когда строились третий и четвертый блок, народу было, как муравьев, а сегодня это кладбище дорогостоящего оборудования», – вспоминает Яцик. На эту импровизированную обзорную площадку энергоблока кто только не поднимался в последнее время! Депутаты Госдумы, члены Совета Федерации, руководители Росатома, журналисты. В последний раз экскурсию на строящийся энергоблок проводили для и.о. главы концерна «Росэнергоатом» В.Обозова.

– Ну и что он говорит? – спрашиваю Богача. – Как и все: надо блок достраивать.

Но словам и обещаниям здесь уже никто не верит. Не подкрепленные финансированием, они пустой звук. В этом году из инвестиционного фонда концерна «Росэнергоатом» на достройку блока выделено 170 миллионов рублей – капля в море. Эти деньги уйдут на поддержание в рабочем состоянии объектов третьей очереди и на строительство очистных сооружений.

При таких объемах финансирования руководству АЭС становится все сложнее удержать на стройке квалифицированные строительные организации, в них происходит частая смена руководства, собственники же многочисленных строительных ООО, ОАО находятся в Москве. Совсем недавно в ООО «Объединение Курскатомэнергострой» – организации, выполняющей основной комплекс строительно­монтажных работ, – уволился директор. Руководство АЭС узнало об этом постфактум. «В строительном комплексе накопилось очень много проблем, – говорит директор АЭС Ю.И.Слепоконь, – они требуют безотлагательного решения, иначе мы не справимся с теми задачами, которые поставлены перед отраслью». «Необходимо вернуться к идее генерального проектировщика и генерального подрядчика АЭС, – развивает мысли Слепоконя начальник УКСа КуАЭС С.А.Григорьев. – Генподрядные и проектные организации должны находиться в структуре Росатома».

Но все эти проблемы легко решаемы, при условии, что будет решена главная.

Надежда Королева,
Санкт-Петербург – Курск

Журнал «Атомная стратегия» № 22, май 2006 г.

назад

Материалы из архива

2.2009 Проект УЭХК доказал свою состоятельность НТС «Роснано»

Дионис Гордин, член правления – управляющий директор госкорпорации "Роснано": - 17 февраля состоялось знаменательное событие – еще один проект из региона прошел научно-технический совет (это самый сложный этап прохождения проекта в госкорпорации), чем доказал свою состоятельность (речь идет о проекте Уральского электрохимического комбината по производству катализаторов для очистки выхлопных газов автомобилей, – прим.).

11.2006 Система радиационного мониторинга окружающей среды

В.П.Демченков, И.Э.Новиков, Государственный научный центр Центральный научно-исследовательский и опытно-констукторский институт робототехники и технической кибернетики, Россия Опыт применения техники ЦНИИ РТК во время ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС показывает, что придание средствам противодействия радиационного загрязнения новых технических качеств требует нескольких лет целенаправленной работы.

3.2008 Избавление от бананотехнологий

Ю.Б.Магаршак, президент MathTech, Inc., председатель оргкомитета международной конференции Environmental and Biological Risks of Nanobiotechnology, Nanobionics and Hybrid Organic-Silicon Nanodevices (Silicon vs Carbon), Нью-ЙоркСлово «нанотехнологии» – во множественном числе – для обозначения области исследований и разработок (см., например, название Государственной корпорации «Российская корпорация нанотехнологий», или The Institute for Soldier Nanotechnologies at MIT – Массачусетский технологический институт, США) выпадает из традиционных наименований областей наук и технологий.