Реформы должны сопровождаться ответственностью и мотивацией

Б.И.Нигматулин, д.т.н., профессор, зам. генерального директора Института проблем естественных монополий

Какие проблемы стоят перед строительно-монтажным комплексом атомной отрасли России, особенно в связи с намерениями Росатома реанимировать ядерную энергетику и обеспечить ее ускоренное развитие? Способна ли отрасль к такому рывку, и что для этого требуется?

Об этом на вопросы редакции журнала «Атомная стратегия» ответил первый заместитель генерального директора Института проблем естественных монополий, доктор технических наук, профессор Б.И.Нигматулин.

– Булат Искандерович, от какого базиса мы сегодня оттолкнемся, начиная нашу тему?

– Стратегия развития атомной энергетики России в первой половине XXI столетия и Энергетическая стратегия России до 2020 г. предусматривают максимально возможное развитие атомной энергетики в Европейской части страны, так чтобы обеспечить рост производства электроэнергии на АЭС до 270–300 млрд кВт/час в 2020 г. Для этого необходимо практически удвоение величины генерирующих мощностей АЭС с 23 ГВт до 40 ГВт в 2020 г. и доведение доли производства электрической энергии на АЭС с сегодняшних 15,5% до 25% в 2030 г. Соответственно, начиная с 2010–2011 года необходим выход на темп строительства энергоблоков АЭС не менее 2 ГВт в год, т.к. в период с 2015–2020 гг. должно быть выведено из эксплуатации около 4 ГВт мощностей на Ленинградской, Нововоронежской и Кольской АЭС.

В последние десятилетия перед распадом СССР мы в среднем вводили в эксплуатацию 7 ГВт в год между 1986–1990 гг., и 8,3 ГВт в год в 1981–1985 гг. При этом построили почти 280 тысяч км линий электропередач разных напряжений – от 35 до 1150 КВ. Вот это был результат! В основном он касался Минэнерго СССР, в котором строительная составляющая была доминирующей. Только 20–25% персонала занимались эксплуатацией, остальные – строители.

В целом в 1981–1990 гг. строительно-монтажный комплекс Минэнерго СССР по отрасли «Электроэнергетика» выполнял среднегодовой объем капитальных вложений не менее 18 млрд долларов в текущих сопоставимых ценах, из которых 9 млрд приходилось на строительно­монтажные работы (СМР), из них около 13 млрд (7 млрд СМР) выполнялось организациями, расположенными на территории Российской Федерации. Дополнительно в последнюю пятилетку строительно­монтажный комплекс отрасли осваивал около 5 млрд долларов капитальных вложений по статье «Капитальный ремонт объектов электроэнергетики».

Кто производил эти работы в Минэнерго? 270 тысяч строителей и монтажников в СССР, в том числе 200 тысяч – в России. Из них, соответственно, 200 тысяч и 140 тысяч рабочих.

Если говорить о строительстве атомных станций, то тогда в СССР и РФ было занято соответ­ственно 95 и 70 тысяч человек, в том числе 75 и 55 тысяч рабочих. Это по линии Минэнерго. Но и этого не хватало, поэтому к строительству АЭС привлекались строительные кадры стран СЭВ, контингенты военных строителей и исправительных учреждений МВД (до 20% линейной численности).

Была очень серьезная система подготовки кадров. В отрасли функционировало 57 учебно-курсовых комбинатов, 57 филиалов и 25 учебных пунктов. Периодичность повышения квалификации рабочих составляла примерно 1 раз в три года. Самой распространенной формой обучения являлись производственно­технические курсы, на которых обучалось более 70 тыс. рабочих в год. Специально для строительства АЭС была создана учебная база для подготовки и повышения квалификации не менее 60 тыс. человек в год. В строительных профессионально­технических училищах отрасли ежегодно готовилось 18–19 тыс. квалифицированных рабочих.

Не забудьте еще мощнейший проектно-изыскательский комплекс, существовавший в то время. В нем было занято 16,5 тысяч человек, а для реализации научно-исследовательских разработок была создана сеть конструкторских организаций общей численностью 12,3 тысяч человек. Плюс, естественно, развитая технологическая кооперация в производстве основного оборудования и строительных конструкций АЭС с участием не только стран СЭВ, но и Финляндии, Швеции, Канады, ФРГ, других государств.

– Чем было вызвано ускорение развития атомной энергетики в 80-е годы?

– В конце 70-х годов были приняты постановления партии и правительства об ускоренном развитии атомной энергетики в Европейской части России. Здесь до этой поры энергетика основывалась на гидроресурсах и углеводородах. Практически во всех крупных городах ТЭЦ, ГРЭС работали на угле и мазуте. Люди старшего поколения помнят, что в осеннее-зимний максимум в 70-х годах 45% вагонного парка СССР перевозило уголь. Из Кузбасса, Воркуты, Красноярского края (КАТЭК), Экибастуза в Европейскую часть РСФСР, в Белоруссию, Украину, Молдавию и прибалтийские республики шли эшелоны с углем.

С конца 70-х гг. началось мощное развитие газовой промышленности. Были построены знаменитые газопроводы в Европейскую часть России, в Восточную и Западную Европу. В то время темп роста добычи газа составлял 30–50 млрд кубометров в год, и значительная доля газа стала использоваться вместо угля в теплоэнергетике.

Вместе с тем было понятно, что увеличение потребления газа – это «газовая пауза», передышка. И в первую очередь электроэнергетика Европейской части страны будет развиваться за счет атомных электростанций. Поэтому начали ускоренно вводить атомные блоки в Российской Федерации, на Украине и в Литве, а так же полных ходом шло проектирование АЭС в Белоруссии. При этом в начале 90-х гг. планировалось выйти на темп ввода 4 ГВт мощностей АЭС в год.

Вообще, если смотреть в исторической перспективе, мы опоздали с началом развития атомной энергетики. Американцы, европейцы начали раньше. И это запаздывание примерно на 6–7 лет заставило нас перенапрягаться и ускоренно развивать атомную энергетику. Понимание этого еще более возросло после холодной зимы 1978–1979 года, когда были заморожены целые микрорайоны в таких крупнейших городах, как Москва, Ленинград, Нижний Новгород, Воронеж.

Из­за задержки принятия решений о масштабном развитии атомной энергетики было задержано развитие мощностей энергетического и атомного машиностроения, а также развитие проектов, технологий и развертывание площадок для строительства АЭС.

Вот это пережатие – одна из причин чернобыльской аварии. Мы недоделали проект, были не доведены до конца решения по повышению безопасности. Недооценка сложности процессов, неподготовленность персонала к требованиям по управлению сложными системами, непрофессионализм руководителей Чернобыльской АЭС и непонимание некоторых руководителей отрасли, что атомная станция – это не ТЭС и не ГЭС, – все это в итоге привело к аварии. Это был мощный удар по атомной энергетике, который затормозил ее развитие. Из такого сильного нокаута мы вышли только в 2000 году, когда была принята Стратегия развития атомной энергетики на первую половину XXI века.

Самый большой недостаток сегодняшней российской атомной энергетики в том, что она маленькая. Абсолютная величина нашей атомной генерации в 5 раз меньше, чем в Соединенных Штатах, в 3 раза меньше, чем во Франции, в 2 раза меньше, чем в Японии. Доля производства атомного элек­тричества у нас в 2,5 раза меньше, чем в Евросоюзе: там примерно 35–40% электроэнергии производят на АЭС, у нас –15,5%, и в последние годы только падает.

Это исторический экскурс для того, чтобы понять, что происходило у нас с атомной энергетикой в советский период. Мы начали ее подъем, но не успели. И сегодня многое приходится делать заново.

В настоящее время энергетическая ситуация в мире резко усложнилась. За последние 3 года драматически увеличилась цена на нефть. С 25 до 70 долларов за баррель! И нет никаких технологических возможностей ее снижения. То же самое происходит с ценой на газ, поскольку она привязана к цене на нефть. В этом году мы продаем газ по цене 230–250 долларов за кубометр, и нет шансов на ее понижение. При этом 60% в стоимости киловатт-часа тепловой станции составляет цена на газ, а для мазута – еще дороже. Это притом, что у нас цена на мазут – мировая, а на газ – регулируемая. А внутренняя цена – 40 долларов за тысячу кубометров, или в 6 раз меньше мировой.

– Помимо прочего, на горизонте уже – исчерпание запасов...

– Естественно. У нас не безбрежные возможности по добыче газа, не говоря о нефти. Главный потребитель газа – электроэнергетика, она забирает 40%. ЖКХ и домохозяйства – примерно 33%. И если в последние годы разница между добычей газа, экспортом и внутренним потреблением частично покрывалась за счет импорта дополнительных объемов среднеазиатского газа, то уже в 2010 году объем дефицита газа может достичь 120 млрд кубометров, а к 2020 году – 340 млрд. Прибавьте сюда пятый национальный проект по газификации России, рост потребления нашего экспортного газа Европой, заключенные соглашения о поставках газа в Китай. И разработку Штокманского месторождения газа только для поставок газа в Северную Америку...

В то же время крупнейшие месторождения газа в Западной Сибири переходят в стадию падающей добычи (70% добычи), а сроки ввода в эксплуатацию новых месторождений на Ямале и в Восточной Сибири продолжительны – после 2010 и даже 2015 гг. Увеличение добычи независимых производителей газа сдерживается ограниченной пропускной способностью газотранспортной инфраструктуры, фактическая мощность которой меньше плановой на 10–20% из-за высокого износа оборудования и металла труб.

Наряду с этим в России растет энергопотребление, причем в ряде индустриальных регионов – опережающими темпами.

В результате возникает дилемма: какие электростанции строить? Если говорить о Европейской части России, ГЭС отпадают ввиду исчерпания гидроресурсов. Вроде бы строить энергоблоки на газе – самый дешевый путь. Парогазовый блок обходится в 600–900 долларов за установленный киловатт. При этом строится быстро: за 2–3 года, что существенно уменьшает стоимость строительства в связи со снижением выплат по процентам за кредит. Но существуют большие риски, что газа не хватит для удовлетворения растущего энергопотребления. К тому же очевидно, что сжигать растущее в цене топливо у себя, причем более чем в 6 раз дешевле мировой цены, экономически невыгодно.

Эти соображения предполагают очень серьезные возможности для развития атомной, а также угольной энергетики. Здесь между ними возникает конкуренция. Это очень неплохо, поскольку в результате ее должны родиться разумные стоимости и сроки строительства, и резко возрастут требования к руководителям.

Нужно объективно оценивать ситуацию с энергетикой как в России, так и в мире. Не следует думать, что атомная энергетика настолько востребована, как единственная альтернатива энергетике на углеводородах, имея в виду газ и нефть. Угля много, и у нас, и в Европе. Его нехватку для электростанций стран Западной Европы легко восполнить, если довезти уголь в порты из Австралии, Африки. Транспортные затраты на больших сухогрузах несущественно удорожают цену угля. Совершенствуются технологии его добычи, обогащения, сжигания.

Мы свой уголь в Европейскую часть России возим вагонами, и это в 2–2,5 раза удорожает его стоимость для внутреннего потребления. Вот в этом и суть, почему атомная энергетика эффективна и экономически оправданна для Европейской части нашей страны, а также для Украины, Белоруссии и стран Балтии. Даже притом, что угольный энергоблок строится за 4–5 лет, а атомный – за 6–8 лет, если исходить из существовавших темпов строительства.

За прошедшие 30 лет появились новые экологически чистые технологии сжигания угля на ТЭС. С учетом неизбежного роста цены на газ для электроэнергетики, а также возможной господдержки транспортировки угля, соотношение цены газа к углю может достичь (1,6–2):1, а не 1:1, как сейчас, строительство угольных энергоблоков в Европейской части России станет конкурентоспособным. Кстати, в Сибири и на Дальнем Востоке, где сосредоточены колоссальные запасы угля, а транспортная составляющая гораздо меньше, угольные ТЭС в теплоэнергетике вне конкуренции.

Расчеты здесь достаточно просты. Перевод 27 газовых ТЭС РАО ЕЭС мощностью 12 ГВт в Европейской части России на уголь обойдется, по данным РАО ЕЭС, примерно в 2 миллиарда долларов и сэкономит почти 6 млрд долларов в год, если сжигать уголь вместо газа при учете его по мировой цене. Таких показателей в атомной энергетике нет. Чтобы построить 12 ГВт атомных мощностей, надо умножить эту цифру на стоимость атомного блока – 1,5 млрд. Получается 18 млрд долларов – в 9 раз больше по сравнению с угольными блоками!

Но 12 ГВт – это мало. Стране нужны 20–25 ГВт до 2020 года. Эту потребность в качестве первых шагов можно закрыть газовыми и угольными блоками, не забывая об инвестициях в вагонный парк и тяговые подстанции. Параллельно нужно развивать атомную энергетику в Европейской части России и гидроэнергетику в Восточной Сибири. Но если развитие атомной энергетики будет задерживаться, то дальнейшее замещение газа пойдет по линии угля, и это надо понимать со всей ясностью.

Поэтому надо обсуждать, доказывать, что, к примеру, атомный блок обойдется не в 1,5 млрд, а в 1,3, будет строиться не 6–8 лет, а 4 года, как это декларируется сейчас; также следует учесть, что в Европейской части России у атомщиков есть технологические преимущества: остались задельные площадки на 20 ГВт мощностей, и их нужно использовать.

– Однако сегодня в Росатоме много начинаний. Новая технологическая платформа, объявленная президентом задача довести долю атомной генерации до 25% к 2030 году...

– И совершенно справедливо. Строить надо, и это понимают все, минимум 2 блока в год – это действительно нужно. Но нужно говорить и об ответственности за сказанное. И, прежде всего, ответить на вопросы: как строить, кто будет строить, и сколько это стоит?

– Какие, наиболее важные проблемы необходимо решить для эффективной организации инвестиционно-строительного процесса, который сам по себе очень сложная вещь?

– В настоящее время производственные мощности строительно-монтажных организаций составляют лишь 10–15% от уровня 1990 года. Утрачена отраслевая специализация строительно­монтажных организаций из-за отсутствия заказов по энергетическому строительству. Многие предприятия и организации диверсифицировали свою деятельность в основном на жилищное строительство.

Располагаемый строительно­монтажный потенциал на площадках российских АЭС составляет сегодня около 5 тыс. человек.

Произошла смена поколений самой высококвалифицированной части строительно­монтажного персонала. Необходимо учесть, что для подготовки сварщика-паспортиста или высококвалифицированного бригадира­монтажника требуется не менее 5 лет.

Разрушена система подготовки рабочих, бригадиров и технических кадров – это существенно усугубляет положение. Например, для укомплектования кадрами строительства АЭС «Бушер» пришлось набирать специалистов на Украине и Белоруссии.

Отсутствует программа опережающего обеспечения производительных сил и мощностей строительно­монтажного комплекса.

Отсутствует современная система управления капитальным строительством на АЭС, и нет руководителей строек (5–6 площадок), имеющих опыт реального освоения капитальных вложений объема до 300–350 млн долларов в год со сроком строительства 4–5 лет.

Опыт достройки блока № 3 Калининской АЭС, а также зарубежный опыт строительства АЭС по российским проектам показал, что необходим срок до 90 месяцев (мировой опыт 60 или менее месяцев) на полный цикл строительства на один блок. В этом сроке отражается: сегодняшний уровень управления строительством, возможность обеспечения проектно-сметной документацией, изготовление и комплектация оборудования и трубопроводов, выполнение строительно­монтажных и пуско­наладочных работ.

– Что необходимо сделать для обеспечения строительства энергоблоков АЭС с темпом 2 ГВт в год?

– Разработать стандартный проект АЭС–2006 с улучшенными технико­экономическими показателями. Утвердить к 2007 году обоснования инвестиций (ОБИН) на 5–6 площадках АЭС. Подготовить документы для получения разрешений и лицензий на строительство. Развернуть проектные работы по выпуску первоочередной рабочей документации для этих площадок. Это позволит начать подготовительные работы. Объем подготовительного периода – 20% от проектной стоимости или до 300 млн долларов на блок. Выполнить за 2 года проекты энергоблоков АЭС для обеспечения 5–6 площадок, а далее выйти на темп – два проекта в год. Определить потребности поставки по всему перечню оборудования, согласовать поставщиков, технические требования и технические условия на серию до 20 комплектов до 2020 года. Для обеспечения темпа поставки двух комплектов в год авансировать задел до 25% от стоимости (до 750 млн долларов в год).

Необходимо подготовить и развернуть: поточное строительство на подготовленных площадках действующих АЭС. Организовать строительство на новых площадках. Определить возможность восстановления строительства на площадках АСТ. Разработать проекты: систем теплоснабжения от отборов пара турбин АЭС и систем теплоэлектроаккумуляции.

Кроме этого нужно предложить «Газпрому»: установку частотнорегулируемых электроприводов на компрессорных газоперекачивающих станциях суммарной мощностью 12–15 ГВт. Это позволит использовать до 70 млрд кВт/ч в год базовой электроэнергии, произведенной на АЭС, и высвободить для коммерческого использования 20 млрд куб. м газа, т.е. половины объема газа, который сегодня используется для собственной транспортировки. Нужно обеспечить совместно с РАО ЕЭС (УК ГИДРООГК) поддержку строительства гидроаккумулирующей электростанции (ГАЭС).

В области организации и управления инвестициями и капитальным строительством необходимо разработать основные принципы и механизмы взаимодействия в новых условиях:

• Государственный заказчик (Росатом) – генерирующая компания «Росэнергоатом» (заказчикзастройщик).

• Генерирующая компания АЭС «Росэнергоатом» – дирекция строящейся АЭС – на стадии подготовки проектов и площадок.

• Генерирующая компании АЭС «Росэнергоатом» (заказчикзастройщик) – генеральный проектировщик АЭС.

• Заказчик­застройщик – генеральный подрядчик и отдельные крупные субподрядные организации.

• Заказчик­застройщик – поставщики оборудования без промежуточного звена (комплектовщики) или с промежуточным звеном – генеральные комплектовщики оборудования ядерного острова, турбинного отделения… для гарантии обеспечения качества и безопасности применения.

• Заказчик­застройщик – собственная пусконаладочная организация.

– Что надо сделать для улучшения проектного дела в отрасли?

– Резко увеличить возможности и эффективность работы проектно-изыскательских организаций за счет внедрения современных систем управления проектом и автоматизации. Создать сквозную систему управлением качеством проекта. Усовершенствовать нормативную базу и соответствующую систему ответственности основных участников за конечный результат. В области ОРУ (организация, руководство и управление) реализовать сквозное управление эффективностью процесса от замысла до эксплуатации.

– Какие задачи надо решить для восстановления строительно-монтажного комплекса в атомной энергетике?

– Обеспечить ежегодный рост численности строительно­монтажных кадров с темпом до 5–6 тыс. человек в год, с выходом на численность в 50 тысяч человек к 2012 году. Восстановить в 2006 г., а в последующие годы до 2011 повышать ежегодно на 15–20% уровень производительности труда 1990 года в строительно­монтажном комплексе. Разработать механизм привлечения (мотивации) строительно­монтажных и эксплуатационных кадров (жилье, зарплата, рабочие места для вторых членов семьи). Восстановить систему подготовки и переподготовки кадров строителей и монтажников.

– Какой объем инвестиций в электроэнергетике в настоящее время, и какой объем необходим?

– В 2006 году объем инвестиций в электроэнергетику, включая атомную, составляет около 5,4 млрд долларов. Из которых 2,2 млрд долларов (централизованные инвестиционные средства концерна «Росэнергоатом», абонентные платы РАО ЕЭС и ФСК) предусмотрены на новое строительство: 0,6 млрд долларов на АЭС, 0,5 млрд долларов на ГЭС и 1,1 млрд долларов сетей электропередачи. Остальная сумма – 3,2 млрд долларов (амортизация) предназначается для реконструкции, модернизации и продления эксплуатации энергоблоков сверх сроков, назначенных в проектах.

В ближайшие годы в соответствии с Энергетической стратегией России необходимо обеспечить такой же темп ввода генерирующих мощностей и линий электропередачи, как это было в 1986–1990 гг., то есть 7 ГВт генерирующих мощностей и около 30 тыс. км линий электропередачи в год.

В советское время по отрасли «Электроэнергетики» общий объем капитальных вложений в строительство электроэнергетических объектов равнялся 18 млрд долларов в год.

За счет внедрения современных проектов и технологий, повышения эффективности и улучшения организации производства по всей цепочке капитального строительства: проект, производство оборудования, СМР, пуск энергоблока, стоимость строительства можно удешевить на 25%.

Таким образом, в современных условиях для нового строительства объектов электроэнергетики в России понадобится минимум 14 млрд в год или дополнительно к уже имеющимся не менее 12 млрд долларов. Из них 3 млрд долларов необходимы для строительства генерирующих мощностей на АЭС с темпом 2 ГВт в год.

Потребуется не менее 5–6 лет, чтобы выйти на этот темп строительства, так как необходимы: восстановление строительно­монтажного комплекса электроэнергетики, рост производства энергомашиностроительного комплекса (с учетом производства оборудования для АЭС, строящихся за рубежом) и развитие проектно-изыскательного комплекса атомной энергетики.

Строительно-монтажный комплекс электроэнергетики у нас один. Поэтому с развертыванием строительства тепловых, атомных и гидроэлектростанций ограничителем будут не деньги, а трудовые ресурсы. Сегодня около 2 миллионов здоровых россиян работают в охране, получая при этом около $500. Чтобы вывести их на свежий воздух и привлечь к строительству, нужно обеспечить их жильем и гарантировать зарплату не менее $1500. И еще думать о сопутствующих социальных проблемах. Такова реальность.

Нужна мощная мотивация руководителей, исходя из того, что это – бизнес. И в первую очередь – оплата. За несколько тысяч долларов эффективный менеджмент не будет работать в том режиме, который требуется сегодня, – по 12–14 часов в сутки без выходных. Именно такая работа нужна сейчас, чтобы подобраться хотя бы к одному гигаватту в год, начиная с 2008 года. А неэффективный менеджер будет воровать. Есть соблазн обеспечить себя легко. Что такое «откат» в 1 процент от стоимости блока в 1,5 млрд долларов? – 15 миллионов долларов!

Сегодня необходимы 5–6 толковых руководителей, которые обеспечивали бы реальное освоение капитальных вложений до 10 млрд рублей в год каждый. Таких людей в России сейчас нет. Это уникальные люди. Их нужно растить – и так, чтобы руководитель знал: его зарплата должна составлять сотни тысяч долларов в год, чтобы не жалко было потратить жизнь.  Бонусы руководителям по завершению стройки должны быть в несколько миллионов долларов и завязаны на экономию материальных и финансовых ресурсов. Только тогда мы избавимся от катастрофически убыточного недостроя, котрый имеем сейчас.  И этот принцип должен быть распространен на все, в том числе на мотивацию проектно-изыскательского комплекса, независимую экспертизу.

Это бизнес. Бесплатно работать, как мы раньше, сейчас никто не будет. Именно так к этому и надо относиться, брать на себя такую же ответственность и нести такие же обязательства, как в крупном частном бизнесе. Иначе ничего не получится. Цена невыполнения, обещанного здесь. очень высока, поскольку касается жизнеобеспечения миллионов людей и будущего российской атомной энергетики, как впрочем, и всей энергетики. Это надо понимать со всей отчетливостью.

Идеи, высказанные в этом интервью, являются результатом обсуждения с известными специалистами в отрасли: Юрием Николаевичем Корсуном, Кокосадзе Элгуджей Левановичем, Владимиром Вениаминовичем Севериновым и Виталием Федоровичем Ермолаевым.

Журнал «Атомная стратегия» № 22, май 2006 г.

назад

Материалы из архива

1.2009 Верные штыки вертикали

Александра Самарина, «Независимая газета»: - Лояльность прессы становится в годы кризиса особенно востребованной властью. В то время как независимые от государства СМИ терпят убытки, часто несовместимые с жизнью, прикормленные издания получают миллионные дотации. Рынок прессы подорван, читатель лишен объективной информации и вынужден довольствоваться дозированной и отфильтрованной печатной продукцией.

3.2009 Зарплата, жилье и «что-нибудь для души»

Яна Янушкевич, «Вестник ГХК»Государственная корпорация «Росатом» особое внимание уделяет профессиональному становлению молодежи. Среди ключевых показателей эффективности, установленных руководством отрасли, есть один, касающийся молодых специалистов. В течение 2009 года, как гласят требования, необходимо добиться того, чтобы средний показатель количества молодых специалистов в возрасте до 35 лет по предприятиям «Росатома» достигал 26,5%. На ГХК доля работников данной категории уже достигает этой цифры.

4.2007 Поговорим профессионально

А.Н.Ирецкий, Санкт-Петербург С наступлением атомной эры в обществе распространился иррациональный страх перед ядерными, химическими и другими современными технологиями. Давно известно, что неловкие попытки избавить человека от каких-то мыслей, приводят к появлению навязчивых страхов – фобий. Попытки избавиться «в лоб» от мыслей определенной тревожной тематики ведут к усилению страха.