Мы знаем, как сделать отрасль сильной

Анна Семенова, журналист «Атомной стратегии»

Люди привыкли к теплым светлым квартирам, откуда пещерное начало человечества кажется мифологическим хоррором. Радости жизни, которые приносит нам электричество посредством телевидения, бытовых удобств, компьютерных технологий, не воспринимаются как щедрый дар судьбы. Это нечто само собой разумеющееся. Такое же необходимое как санузел.

А вместе с тем, может случиться так, что по истечении шокирующе короткого времени, население России будет молиться на лампочку Ильича: лишь бы горела. Про такую роскошь как, фен или кухонный комбайн и вовсе придется забыть. Разумеется, здесь и сейчас это кажется байкой. «Какой бред», – подумаем мы и... в полной мере продемонстрируем природу человеческой безалаберности. «На мой век хватит» – беззаветно убежден каждый. Не хочется разочаровывать, но в том-то все и дело, что не хватит! В нашем веке очень даже вероятен энергетический кризис. Специалисты спорят только о сроках. По оптимистичным прогнозам, у нас в запасе еще 30 лет. Всего 30 лет. Да и есть ли они?

На этот и другие важные вопросы искали ответ участники IX Международной студенческой научной конференции «Полярное сияние-2006», которая состоялась в Санкт-Петербурге в первых числах февраля. Тема обсуждения: «Ядерное будущее: безопасность, экономика, право». Более 300 человек собралось в ФГОУ «ГРОЦ». 67 организаций из 8 стран делегировали своих представителей для участия в конференции. На пленарном заседании выступили чиновники Росатома и городской администрации. Ситуацию, которую они обрисовали, кроме как удручающей не назовешь. Сырьевая база беднеет. Уровень энергопотребности населения растет. Строится жилье, а мощностей Ленинградской АЭС для обеспечения новых объектов электричеством не хватает. Поэтому все новые дома оснащены энергией лишь на 50%. Об улучшении ситуации никто не говорил. Задача – сохранить положение. То, что со временем будет хуже, всем понятно. Аналитики даже высчитали и изобразили это «хуже» на графиках. Взамен иссякающих нефти и газа надо найти нечто, что могло бы долгие годы согревать и освещать человечество. Это нечто – атомная энергетика. При всем богатстве выбора другой альтернативы нет. Об этом участники «Полярного сияния» – студенты, аспиранты и молодые специалисты ядерной отрасли – знают не понаслышке. Они уверены, что будущее за ядерной цивилизацией.

В течение трех последующих дней участники конференции работали по секциям, с разных сторон изучая так называемый «мирный атом». Как сделать его безопасным, функциональным и экономически выгодным? Ребята предлагали решения того или иного аспекта проблемы. Примечательно, что на конференции было много девушек, которые с не меньшим вниманием и пониманием сути обсуждаемых вещей, чем юноши, слушали своих ученых коллег.

Наталья Сараева закончила Московский инженерно-физический институт (МИФИ). Сейчас работает в Российском научном центре «Курчатовский институт». На «Полярном сиянии» Наталья выступает не в первый раз:

– Я обучалась по программе «Учет и физзащита ядерных материалов». Мой доклад: «Ядерный топливный цикл и вопросы нераспространения». Ядерная энергетика должна развиваться, но нужны новые технологии, обеспечивающие безопасность, конкурентоспособность и нераспространение ядерного оружия. Я рассматриваю процесс регенерации облученного топлива. Это позволяет в 2 раза сократить объем ОЯТ, в результате чего требуется меньше хранилищ. Параметры безопасности удовлетворительные и по цене захоронение получается выгоднее. В стране накапливается ядерное топливо, и скоро все хранилища будут заполнены. Мои предложения помогут решить этот вопрос. В Южной Корее уже работают по этой схеме. Мы тоже могли бы, тем более, что затраты на производство здесь небольшие. Я считаю, что необходимо глубже исследовать новые топливные циклы и решать проблему РАО.

Светлана Арефинкина, студентка Экономико-аналитического института МИФИ, дебютировала в секции «Экономика и международное сотрудничество в области ядерных технологий». Ее выступление касалось правовых аспектов результатов интеллектуальной деятельности в атомной отрасли:

– Рыночные отношения должны затронуть и наукоемкие отрасли. Страна много теряет на контрактах, когда идеи, незапатентованные здесь, перекупаются заграницей. Зачастую наши ученые стремятся продать свои изобретения на Запад, потому что там они заработают больше. Нужно интегрироваться в рынок, а без регулирования вопросов интеллектуальной собственности это сложно. В России базы для лицензирования и патентования еще нет. Хотя шаг к этому уже сделан. Согласно вышедшему недавно закону, права на результаты интеллектуальной и научно-технической деятельности в некоторых случаях закрепляются за исполнителем на условиях, определяемых госконтрактом. Для предприятий Росатома это серьезная проблема. Атомная отрасль подразумевает собой великий труд и в учебе, и в работе. Поэтому права собственности на изобретения и открытия здесь особенно важны. Когда будет создана мобильно-функционирующая юридическая система, идеи российских ученых начнут приносить прибыль. Это позволит нам эффективно работать на отечественном и зарубежном рынках.

Как справедливо заметил один из ученых мужей, состоявший в жюри: «В шоу-бизнесе каждая песня приносит авторам дивиденды. А сколько находок наших ученых тиражируется на западе?! И при этом, ни о какой прибыли говорить не приходится». Абсурдно, но правда. Выгоднее состряпать попсовый мотивчик, чем сделать открытие в науке или, упаси Бог, изобрести некий механизм. В последнем случае ни славы, ни денег не сыскать. Одни трудности с правами собственности и продвижением своего детища на рынок. Поводов для оптимизма, прямо скажем, немного. Поэтому я не очень удивилась, когда аспирант Омского университета в разговоре выказал пессимизм в отношении ренессанса атомной отрасли, который предрекают отдельные специалисты. «Я думаю, все будет развиваться по сценарию «business as usual» – дела как обычно. Жизнь в любом случае будет продолжаться. Еще Вольтер говорил: «Обратно к деревьям». Перефразируя его можно сказать, если не найдем альтернативного источника энергии, вернемся в пещеры», – пошутил аспирант.

В каждой шутке есть доля шутки. Все остальное – правда. Любите ли вы правду во всей ее неприглядности? Я не уверена в положительном ответе. Группа молодых специалистов и ученых, рассуждая о необходимых реформах в атомной отрасли, разложили передо мной правду-матку во всем шокирующем безобразии. – Прежде всего, нужна достойная зарплата, – вдохновенно начал Юрий Набойщиков, научный сотрудник ФГУП «Государственный научный центр РФ НИИ Атомных реакторов» (Ульяновская область, г.Метровград). – В Москве, может, и платят, но чем дальше от МКАД, тем меньше. Молодой специалист даже себя с трудом может содержать. О семье и говорить не приходится. Лично у меня 200 долларов «грязными» получается. Бывает и меньше.

В течение 3 лет дипломникам, как молодым специалистам, платят надбавку, – подключился к беседе Вадим Писецкий, доцент Саровского государственного физико-технического института, – а потом они «съезжают» на 5 тысяч.

Необходимо выделять средства на инновационные проекты, на аппаратуру, – продолжает Юрий. – Я работаю за компьютером: нейтронно-физические расчеты. Машина слабая, мощности не хватает. Если купят новый «комп», то по цене выше рыночной и то, из тех денег, которые рассчитаны на зарплату. – Проблема в компетентности тех, кто принимает решения по снабжению, – подхватывает Вадим. – Например, я написал заявку на осциллограф, указав конкретные параметры. Снабженец приезжает за оборудованием и видит 2 осциллографа. Тот, что нужен, и другой, проще и дешевле. Он покупает второй, чтобы сэкономить. В результате, деньги выброшены на ветер, потому что то, что куплено, применить нельзя. Если смотреть масштабно... кто принимает решения? Большие начальники. Возможно, в свое время это был талантливейший человек. Когда он стал начальником – перестал быть специалистом. Или он стал и плохим начальником, и плохим специалистом. И все решения он принимает с позиций своих старых знаний, того уровня, на котором некогда замер. А мир преображается, делаются открытия. В электронике сказочно все меняется. Появляется новая технология, и меняется все вплоть до физических основ. Начальник не знает этого, он мыслит «как тогда». По отчетам этого не видно, но рядовые разработчики понимают ситуацию. Молодые специалисты спрашивают: «Что делать? Самые крупные разработки за последние 2 года – наши дипломы. Остальное – мелочевка». А для начальника это не мелочевка, это большие работы: он не представляет какие метаморфозы произошли в его отрасли за последние годы. Есть еще более страшная тенденция. Уходит заслуженный человек на пенсию. Его приглашают в консультанты. Вместо того, чтобы поставить молодого толкового специалиста, который ориентируется в ситуации, приглашают пенсионера. Получается, те, кто принимает решения, отстали, так их еще и консультируют более отставшие.

Нужно пересматривать кадровый вопрос. Это важно, чтобы молодежь пошла в отрасль, – вступил в разговор ассистент физико-технического факультета Томского политеха Дмитрий Сыченко, – появятся новые идеи, и мелкие проблемы сами по себе уйдут. Руководство должно часто меняться, чтобы не засиживаться и не останавливаться в развитии.

Мой бывший одногруппник работает в Москве директором крупной Малазийской фирмы. В Зеленограде разрабатывают микросхемы, а изготавливают в Малайзии. Он просветил меня, как стать директором западного предприятия. Кандидат должен быть профессионалом в этой области и иметь в ней опыт работы. Только после успешной сдачи экзамена на предмет современного положения дел и знания новых технологий человека отправляют на получение второго образования в сфере менеджмента. И лишь потом его рассматривают на роль директора, – привел пример Писецкий. Далее разговор зашел о том, что западные специалисты очень неохотно делятся информацией, скорее стремятся получить ее. И это при том, что среди этих иностранцев очень много россиян. А все потому, что здесь у студентов и молодых специалистов нет стимула к развитию. Единственная перспектива повысить зарплату – стать начальником. Защитить диссертацию? Если и возможно, то нереально сложно. Чтобы собрать технические обобщения, необходимо опять же стать начальником. Тогда в твоем подчинении будут группы, работа которых позволит собрать материал для диссертации. Повысить квалификацию? Пожалуйста, благо курсов сейчас предостаточно. Однако это стоит денег. Получить грант под свою идею юный талант может лишь вкупе с кем-то известным, кто уже получал грант. В научных кругах даже возникла этакая форма торговли именем. «Я вам имя, вы мне – 40% гранта». Выходит, у молодых да рьяных зачастую нет не только стимула, но и возможности развития. В лучшем случае, специалист уезжает по контракту в другую страну. В худшем – уходит из отрасли. Почему это худший вариант, спросите вы. Особенность мозга такова, что через 2–3 года «простоя», человека заново надо учить азам физики. – Чем отличалось советское образование? – развивает мысль Вадим Писецкий. – Здесь готовили специалиста в одной области, но очень широкого профиля. Он попадал на производство, специализировался в чем-то одном, но видел проблему в целом. Он мог понять, что задачу, которую ему поставили, решать не надо, достаточно изменить размер в другой части разработки. Таким образом, получались новые, неожиданные эффективные решения. На западе подход более специфический. Обучают конкретным технологиям работы с конкретными вещами. Грубо говоря, специалист по лечению правого уха от отита. Если он захочет стать специалистом по левому уху, надо учиться. Сейчас нас пытаются перевести на новую систему. Мы на кафедре вынуждены были поменять номер специальности, потому что пришел новый госстандарт. Оказывается, чтобы подготовить электронщика по физустановкам необходимо все 5 лет читать сопромат, теоретическую физику, причем больше чем на кафедре теорфиза, а на всю специальную дисциплину от радиоэлементов до микропроцессоров – 300 часов. Кто у нас такого специалиста возьмет на работу? Система «бакалавр-магистр» вообще сказка. Что такое бакалавр через 4 года? Инженером его поставить? Так он только общие дисциплины прослушал. Поставить техником? Не смешно: после 2 лет техникума и 4 лет вуза – разница есть. Что такое магистр? Отучился 6 лет. Может он знает чуть больше, чем обычный инженер. Но куда его ставить? – Тем же инженером. Получается, один учился 5, другой 6 лет. Ставить сразу младшим научным сотрудником? Не потянет.

– Хочу спросить вас как людей науки. Энергопотребности растут, ресурсы тают. Какой выход из ситуации? – спрашивая, я не предполагала, что ответы посыпятся со всех сторон, поэтому авторство высказываний даже не берусь проследить.

– Испания через 10 лет собирается перейти на водород. Атом будет давать и энергию, и тепло для получения водорода. Швеция и Финляндия тоже идут в этом направлении. В Финляндии уже автобусы ездят на водороде.

– Не исключено, что можно использовать тепло от станций для получения водорода.

– Финляндия к 2010 году собирается построить 70 морских ветровых мельниц высотой 200 метров, которые как буйки будут крепиться ко дну и плавать. Насколько этот вариант эффективен?

– С солнечной энергией тоже больше фантазий, чем реальности. Кроме того, это не чистая энергия с точки зрения экологии.

– Те, кто принимают решения, получают свои деньги от нефти, а все остальное от лукавого. Есть странная вера в «загробную жизнь»: я здесь накоплю, а потом уеду, и меня это касаться не будет. Такое ощущение, что эта мысль доминирует. И все решения будут приниматься тогда, когда все залежи ископаемых закончатся.

Не слишком ли мрачную картину вы рисуете?

– Боюсь, раньше никто не отреагирует. Понимаете, поднимать слишком много надо. Вплоть до сельского хозяйства, которое вырабатывает какие-то материалы. Потребуются чистые химикаты, которые выпускают химзаводы. Их надо переоборудовать. Потребуется поднимать всю промышленность, а она тесно завязана одно на другом. Точное машиностроение, танкостроение. Фактически это программа всей экономики страны. Казалось бы, на этом можно поставить точку. Но для полноты картины я хочу привести высказывание аспиранта МИФИ, Алексея Солдатова:

– Ситуация непростая, но когда она была простой? Нам всем, и не только атомной промышленности, нужна реформа сознания. Люди должны научиться любить свою Родину, свою профессию, научиться любить трудиться. Самое главное – не отчаиваться и не сдаваться перед действительностью. Без мечты о высоком, ничего высокого построить не сможем. Самое страшное, что нас может погубить – это неверие в собственные силы и скептицизм.

Журнал «Атомная стратегия» № 21, март 2006 г.

назад

Материалы из архива

8.2006 Молодые ученые – вымирающий вид?

"Чтобы сохранить сложившееся соотношение научных сотрудников и персонала, сокращение коснется обеих групп примерно поровну. Может показаться, что вспомогательного персонала многовато, но это не так. Площадь серьезных установок, скажем, в институтах ядерных исследований, в химической отрасли доходит до сотен квадратных метров, и, чтобы поддерживать их, нужны многочисленные инженеры, техники, лаборанты…

7.2007 "Мы хотим работать на конечный результат"

Подкомиссия по атомной энергетике Совета Федерации организовала совещание на одной из стартовых площадок ФЦП «Развитие атомного энергопромышленного комплекса России на 2007-2010 годы и на перспективу до 2015 года». В совещании участвовал начальник Управления капитального строительства атомной отрасли Федерального агентства по атомной энергии  Алексей Тютяев...

12.2009 Энергетика на быстрых реакторах: от замысла через опыт к новому старту

В.В.Орлов, д.ф-м.н., профессор, НИКИЭТI. Военная предыстория, роль теорииЯдерная энергия, в миллионы раз превосходящая химическую по калорийности и ресурсам топлива, с начала 20 века будила воображение ученых и фантастов (Содди, Уэллс, Вернадский). Но Резерфорд и др. физики сомневались в ее практическом значении: ускоренные заряженные частицы теряют энергию в кулоновских столкновениях, так что выход ядерных реакций мал и выделенная энергия много меньше затраченной.