О тех, кто в памяти

Р.Г.Баранцев, д.ф.-м.н., профессор СПбГУ

Мир науки – это не только математические формулы, физические и химические процессы. Для многих великих ученых наука началась со встречи с Человеком, интересным, незаурядным, фонтанирующим идеями… За каждым научным открытием стоят люди, яркие, неординарные. Личности.

Окунувшись в пространство воспоминаний, я растерялся в его просторах, тщетно пытаясь составить целостное представление об опыте своей жизни. Программа, композиция, архитектура воспоминаний не спешила поддаваться прояснению, заставляя искать иной подход. И я вдруг понял, что сначала нужно отдать долг памяти тем, кто уже перестал жить в этом мире. И, прежде всего, назвать их, сказав при этом главные слова по следам, сохранившимся в памяти.

Коллеги

Этот официальный термин объединяет в моем представлении людей, близких по совместной учебе, работе, творческим поискам. Своих учителей я вижу сейчас в этой же группе, поскольку становлюсь сравнимым с ними по возрасту и опыту. В памяти проходят многие одноклассники, сокурсники, сотрудники, школьные учителя и университетские преподаватели, но говорить здесь следует лишь то, чего не могут сказать другие и о чем, надеюсь, не напишут: «Странный такой дар – запоминать неинтересное; то, чем люди не различаются; в чем они мельче самих себя» (С.Гедройц о Н.Воронель).

Валландер Сергей Васильевич (1917–1975)

Он был моим научным руководителем по аспирантуре и дальнейшей работе на кафедре гидроаэромеханики. Меня привлекала поразительная ясность, с которой он читал лекции, ставил задачи, обсуждал вопросы. У него был дар очищать постановку задач и находить естественные решения.

Это был романтик от науки. Он не сидел в библиотеках, не корпел над литературой, не систематизировал работ предшественников. Взявшись за задачу, он вникал в нее настолько, что мог говорить о ней, как о чем-то своем, глубоко пережитом. И если проблема допускала простое решение, он принимал его и со вкусом открывал людям. Принцип стабилизации гиперзвуковых течений, теория развертывающихся крыльев, метод местных конусов и оптимизация формы снарядов обошлись прозорливостью идеи, не требуя изощренной техники. А физический вывод интегрального кинетического уравнения стал шедевром творческого мастерства Сергея Васильевича.

Я шел в науку в атмосфере подвижничества, питаемой такими кинофильмами, как «Неотправленное письмо», «Иду на грозу», «Девять дней одного года» и соответствующей литературой – художественной и научно-популярной. И в своем замечательном Учителе я видел живого героя этой вдохновенной плеяды ученых. Как научный руководитель, Валландер мудро опекал мое саморазвитие, подпитывая вдохновение, обсуждая идеи и радуясь результатам. На его живом примере я обучался профессии университетского преподавателя. А когда ученичество перешло в сотрудничество, мы составили хороший тандем благодаря дополнительности. Сергей Васильевич ставил новые задачи, предлагал заманчивые идеи, а на мне была техническая реализация и корректное включение в научный контекст. Когда же нетривиальные идеи обнаружились и у меня, произошло закономерное столкновение личностей и последующее расхождение путей. Мои формальные находки не находили места в его физической интуиции. У нас не вышло ни одной совместной публикации, хотя вообще соавторство нам не было чуждо и с другими коллегами получалось не раз.

Совмещая научно-педагогическую деятельность с административной, зав. кафедрой С.В.Валландер много сил и таланта отдал работе директором НИИММ, деканом мат-мех факультета, проректором ЛГУ. Будучи членом КПСС с 1944 года, он проводил в жизнь партийные решения не как равнодушный исполнитель, а как сопереживающий участник. И груз неизбежных компромиссов преждевременно подорвал его жизненные силы. Если вместе с ректором А.Д.Александровым они умели осуществлять возвышенный стиль руководства университетом, то в противостоянии бюрократическому ректорству В.Б.Алесковского романтик С.В.Валландер потерпел поражение. Инсульт сразил его за два дня до 58-летия. Я пережил своего учителя уже на 16 лет.

Научная школа аэродинамики разреженных газов, созданная С.В.Валландером, уже стала достоянием истории. И все-таки как раз со школой ему не повезло: не осталось столь же крупного продолжателя направления, научного наследника такого же калибра, масштаба, уровня одаренности. В отчете о работе кафедры за 1969–1973 гг. Сергей Васильевич назвал меня своим преемником. Но я не оправдал его прогнозов. Исполняя некоторое время обязанности зав. кафедрой, я понял, что не обладаю в должной мере искусством возможного, и подал в отставку, которая была принята в конце 1977 года. Мой творческий интерес стремился тогда из прикладной аэродинамики в асимптотическую методологию. Здесь потребовались иные способности, но опыт общения с таким Учителем я все равно храню как счастливый дар, ниспосланный свыше.

Зубов Владимир Иванович (1930–2000)

Он был моим однокурсником, решительно опередившим всех нас на старших курсах, несмотря на то, что еще в детстве потерял зрение в результате взрыва гранаты, оставшейся на полях войны. Первое общение с ним состоялось в сентябре 1949 года, когда нас, человек двадцать первокурсников, временно поселили в большой аудитории на третьем этаже левого крыла факультета на 10-й линии Васильевского острова. К моему удивлению, он не выглядел несчастным инвалидом: спокойно справляясь с бытовыми заботами, быстро накалывал записи лекций и столь же быстро читал их, пробегая пальцами по строчкам. Сочувствие скоро перешло в уважение. Через месяц нас расселили, и я оказался в общежитии на Охте.

Дальнейшие встречи были случайными, поскольку учились мы в разных группах. И всегда он производил впечатление энергичного, жизнерадостного человека, уверенного в правильном будущем.

Перед открытием факультета ПМ-ПУ, создаваемого по инициативе В.И.Зубова наперекор позиции декана мат-меха С.В.Валландера, Володя вызвал меня к разговору, и мы долго беседовали с ним, гуляя по Университетской набережной около Главного здания. Отношения с С.В.Валландером у меня тогда были непростыми, но неизменно уважительными, и Володя не стал посвящать меня в грядущие перемены и приглашать к переходу.

Будучи председателем Ученого совета своего факультета, В.И.Зубов на защитах диссертаций нередко останавливал хвалебные отзывы, разрешая высказываться только критикам. Решительность, уверенность его действий создавали впечатление о дальновидении. Мощная индивидуальная парадигма, бывало, входила в противоречия с общепринятыми правилами игры. Но я не знаю случая, когда его напористость привела бы к подавлению других людей.

Крупный талант В.И.Зубова проявился не только в науке, где ему принадлежит авторство 30 монографий. В 2000-м году вышла его книга «Стихотворения. Сонеты. Завет ушедших поколений», в ней есть такое стихотворение:

Судьба
Бушует ветер на просторе,
А дуб уперся, весь дрожит.
Не равны силы в этом споре,
И он поверженный лежит.

Согнулась малая травинка,
И буря мимо пронеслась.
Прогнулась гордо ее спинка,
Головка к солнцу поднялась.

Траву щипает на просторе
Баран курчавый, не спеша.
До травки той добрался вскоре,
И сгинула ее душа.

Упавший дуб весь распилили,
Собрали косточки бойца,
Зимой им печи протопили…
Так нес он службу до конца.

На одной из последних традиционных встреч однокурсников Володя рассказал некоторые факты из истории своей фамилии, о которых раньше по известным причинам умалчивал. И стало понятно, что его талант не случаен: ему было что наследовать. Не поскупился он и на своих наследников. Вместе с женой Александрой Федоровной (однокурсницей Шурой Хитриной) они вырастили 6 детей и имеют уже около 20 внуков.

К 70 годам у Володи Зубова не выдержало сердце, и 50-летие нашего выпуска мат-меха мы отмечали без него. В нашей памяти он остается как выдающийся человек большой жизненной силы, мужества и талантов.

Васильев Лев Александрович (1931–1982)

С ним связаны лучшие годы нашей работы на космос. Он был зам. начальника той лаборатории в ЦНИИМАШ, где на крупнейшей в то время экспериментальной установке шла масса результатов, нуждающихся в теоретической обработке. В рамках хоздоговора от ЛГУ ждали соответствующей теории, которая позволила бы разработать инженерный метод расчета аэродинамических характеристик тел в разреженном газе. И Лев Александрович наседал на меня как на научного руководителя темы, требуя живее шевелить мозгами. В итоге появился локальный метод аэродинамического расчета, который привел нас к Государственной премии, полученной в 1973 году. Без направляющих действий Л.А.Васильева этого бы не произошло. В книге, написанной вместе с Е.В.Алексеевой, я специально отмечаю его организационно-экспериментальную и идейно-критическую роль.

Совместная творческая работа нас хорошо подружила, и в командировках я обычно останавливался у него дома в Подлипках, ночуя в спальном мешке на раскладушке. Альпинистское снаряжение заполняло все углы их небольшой квартиры. Вместе с женой Светой Лев каждое лето участвовал в серьезных восхождениях, а их дочь Лена была чемпионом школы по всем видам спорта. Будучи начинающим туристом, я заряжался в этой семье спортивным духом.

Бывая у меня в Ленинграде, Лев заводил дружеские дискуссии, приправленные остроумной иронией, а перед сном брал несколько книг и, к моему удивлению, успевал их прочитать. Мощь его интеллекта вызывала восхищение, и хотя Лев был старше меня всего лишь на неполный месяц, я всегда чувствовал себя перед ним мальчишкой. Его опыт, приобретенный на сложной работе и в опасных горах, был заметно зрелее и крепче.

Положение Л.А.Васильева в ЦНИИМАШ не соответствовало масштабу его личности, и он перешел в КБ «Астрофизика», где стал заниматься лазерами. Работа требовала полной самоотдачи, но горы не отпускали. В тот год, когда их жертвой стал ректор МГУ Р.В.Хохлов, Лев отморозил на руке пальцы, которые пришлось ампутировать.

Летом 1982 года он отправился в горы на прогулку вместе со Светой, Володей (товарищем по работе) и его 14-летним сыном. Закрытый ледник не предвещал опасности, и они шли без связки. При падении в глубокую трещину Льва перевернуло и заклинило. Володя, спустившись к нему на вспомогательной веревке (основная была в рюкзаке у Льва), ничего не мог поделать. И когда эта веревка оборвалась, он остался замерзать вместе с другом. А жена одного и сын другого бессильно стояли наверху, слыша затихающие голоса мужа и отца.

Лена порвала отношения с матерью и запретила своей дочери Маше встречаться с бабушкой. Света оказалась без мужа, без дочери и без внучки. Бывая в Москве, я иногда навещаю ее, оживляя память о Лёве.

Курдюмов Сергей Павлович (1928–2004)

В апреле 1995 года, находясь в Институте механики МГУ, я случайно услышал от кого-то о семинаре «Наука и культура», где будет разговор о синергетике, которой я тогда начинал заниматься. Оказавшись свободным, я пошел на этот семинар и окунулся в стихию доклада С.П.Курдюмова «Хаос и самоорганизация сложных систем (в природе, обществе и науке)». Нелинейное уравнение эволюции, спектр возможностей, режимы с обострением, философские следствия,.. – докладчика невозможно было остановить. А когда дело дошло до вопросов, каждый ответ превращался в новый доклад. Дождавшись своей очереди, я с ехидцей спросил: «Какие самоограничения видит докладчик на пути самоорганизации?». «А никаких!, – ответил Сергей Павлович, – Пока нос не разобью», – чем совершенно меня обезоружил. Это был директор знаменитого Института прикладной математики имени М.В.Келдыша, член-корреспондент РАН.

Занимаясь синергетикой на семинарах М.А.Басина и В.П.Бранского, в конце 2002 года я подготовил сообщение о только что вышедшей в издательстве «Алетейя» книге Е.Н.Князевой и С.П.Курдюмова «Основания синергетики». Конспект доклада превратился в набросок рецензии, которую я послал, прежде всего, С.П.Курдюмову с ожиданием реакции на критические замечания. В разговоре, который состоялся вскоре в Москве, я подчеркнул, что критика относится в основном к тем главам, которые написаны Еленой Николаевной, на что Сергей Павлович мягко, но убежденно сказал: «В совместной работе каждый автор отвечает за каждое слово» и поблагодарил меня за концовку отзыва, где я писал, что стиль этого сочинения соответствует духу новой парадигмы, и я буду рекомендовать прочитать ее своим друзьям, коллегам и студентам. Эта рецензия опубликована недавно в журнале «Эпистемология и философия науки», 2005, № 2.

Рассказывая на лекциях о решениях эволюционного уравнения со степенными нелинейностями, я столкнулся с хитрыми местами, которые в опубликованных работах остаются, так сказать, за кадром. Воспроизведя их по-своему, я собирался поговорить об этом с Сергеем Павловичем, но все как-то не удавалось. В июне 2004 года на конференции в РАГС он взял меня под руку, подвел к зарубежным гостям, представил Хакену, Майнцеру, Эбелингу и оставил беседовать с ними. Собираясь в декабре на конференцию в Воронеж, я твердо решил задержаться в Москве и зайти к Сергею Павловичу домой, куда он меня уже не раз приглашал. Но, увы, опоздал. Навсегда.

Журнал «Атомная стратегия» № 21, март 2006 г.

назад

Материалы из архива

1.2009 Тридцатипроцентное правительство

Андрей Колесников, заместитель главного редактора журнала The New Times: - Вместе с остановкой административной реформы, одним из результатов которой могло бы стать улучшение качества бюрократического человеческого материала, начался отрицательный противоестественный отбор: интеллектуальный и морально-нравственный уровень российской бюрократии стал падать, а процентное соотношение либеральных технократов и нелиберальных силовиков стало резко меняться в пользу последних.

1.2006 Ядерные материалы: проблемы собственности

А.И.Иойрыш, д.ю.н., профессор, заслуженный юрист РФ, руководитель проблемной группы мирного использования атомной энергии Института государства и права РАН; В.Г.Терентьев, д.т.н., профессор, лауреат Государственной премии СССР, начальник отделения законотворческой деятельности ФГУП «ЦНИИАТОМИНФОРМ» Росатома; А.Б.Чопорняк, к.ю.н., начальник отдела законотворческой деятельности ФГУП «ЦНИИАТОМИНФОРМ» Росатома До принятия закона «Об использовании атомной энергии» юридические лица в сфере своей хозяйственной деятельности заключали договора поставки и купли–продажи, в том числе и в отношении ядерных материалов, в соответствии с действующим ГК РФ.

6.2007 Сегодня годовщина Балаковской аварии 1985 года

Игорь Карпов, депутат городской думы, город Курчатов Курской области Как следовало из коротких сообщений Минэнерго на «одной из АЭС» во время горячих промывок 1 блока АЭС были объединены 1 контур РУ, имевший рабочие параметры, и система низкого давления. На последней сработал ПК и пар был сброшен в помещение РУ. В ходе аварии на «боевом посту» было заживо сварено сначала 11 человек, затем, после повторного открытия граничной арматуры, еще 3 работника.