Рента и экономический рост в России

В.Т.Рязанов, д.э.н., проф., зав. каф. экон. теории СПбГУ

Одним из важных условий реализации задачи удвоения ВВП России к 2010 г. является существенное наращивание инвестиционной активности в стране. В свою очередь, это предполагает поиск соответствующих ее источников.

Отметим, что создаваемые в стране валовые сбережения оцениваются примерно в 30-35% от объема ВВП и тем самым в принципе способны обеспечить устойчивый экономический рост в 7-8% ежегодно. А такого темпа роста вполне достаточно для решения задачи восстановления утраченного экономического потенциала и его дальнейшего роста. Главная трудность заключается в том, что в силу действия многих причин лишь немногим более половины от создаваемых сбережений превращается в реальные инвестиции.

Следовательно, ключевая проблема найти эффективные способы перевода сбережений в инвестиции, вкладываемых в реальное производство. Одним из вариантов разрешения этой проблемы является существенное повышение роли ренты в экономическом развитии страны. Рента может стать одним из важных источников и рычагов экономического подъема. Причем ее важно так использовать, чтобы она стала инструментом ослабления сырьевой специализации с одновременным структурным разворотом экономики России в направлении усиления роли производства готовой продукции и прежде всего наукоемкой.

В настоящее время тема ренты и рентных доходов приобрела большую популярность в обществе. Не случайно она стала одной из центральных в последних выборах в Государственную Думу РФ. Правда, такой интерес к этой теме связан в значительной мере с «борьбой с олигархами» и в этом проявляется чрезмерная политизация данной экономической проблемы. На самом деле вопрос более сложен и многогранен, его нельзя только свести к проблеме изъятия сверхдоходов, возникающих в сфере недропользования, с последующим их распределением среди населения поровну. Давно назревшее решение проблемы восстановления справедливости в присвоении ренты не должно заслонять другую ее важную составляющую: как обеспечить наиболее эффективное использование ренты в интересах развития общества.

Экономическая природа ренты и ее величина

Рента в общем плане может трактоваться как доход, получаемый при использовании земли и всех других природных ресурсов как истощаемых, так и воспроизводимых. Более конкретно, условиями ее появления являются, во-первых, ограниченность природных ресурсов, и прежде всего истощаемых, с существующей их устойчивой дифференциацией по природным условиям эксплуатации; во-вторых, действие монополии хозяйствования, которая ведет к закреплению используемых природных ресурсов за отдельными экономическими агентами. Можно считать, что рента выступает в качестве дополнительного дохода, который возникает при наилучших и средних условиях хозяйствования на земле или при добыче минеральных ископаемых. Это связано с тем, что ограниченность ресурсов вынуждает страны использовать их при более худших условиях хозяйствования, а значит применять ценообразование не по средним, а по затратам замыкающих производителей. Вот, собственно, при таких обстоятельствах и возникает рента в строго экономическом смысле.

Отсюда следует первый вывод: проблему ренты нельзя сводить только к проблеме распределения с последующим изъятием в бюджет. Как категории производства, ее неотъемлемой функцией выступает возмещение общественно-признанных затрат и стимулирование более экономного и эффективного использования природного ресурса.

Для такого вида ренты, который возникает при добыче минеральных ресурсов (в первую очередь нефти и газа), характерна относительно новая особенность. Дело в том, что в настоящее время ее образование уже не может ограничиваться только формирующимися параметрами хозяйствования внутри страны. Глобализация мировой экономики привела к тому, что дифференциация условий хозяйствования и соответственно издержек добычи минеральных ресурсов должна оцениваться в рамках сложившегося общемирового или глобального рынка минеральных ресурсов, который ныне доминирует в рыночном признании затрат, цен и доходов в большинстве сырьевых отраслей.

Из этого вытекает второй вывод: возникновение и присвоение ренты при добыче энергоресурсов в стране предполагают непосредственное сопоставление внутренних затрат со сложившимися среднемировыми затратами. И если такая разница положительная, то такой сверхдоход можно определенно считать рентным. Попутно замечу, что устойчивый характер получения огромного по масштабам рентного дохода в мировой экономике дал основание для гипотезы о зарождении нового типа капитализма – рентного капитализма. Такое понятие используется прежде всего в отношении нефтеэкспортирующих стран с избыточным капиталом (например, страны Ближнего Востока).

Следовательно, чтобы иметь точное представление о характере и возможных масштабах ренты в РФ надо сопоставить условия хозяйствования в сырьевом секторе экономики РФ со среднемировыми, а также с доминирующими странами-производителями отдельных видов минерального сырья. Коротко проанализируем эту ситуацию на примере нефти, которая выступает ключевым ресурсом в современной мировой экономике, фактически обеспечивающим ее жизнедеятельность, а потому является главным рентным носителем.

Вначале обратим внимание на то, что за последние 15 лет за счет новейших технико-технологических разработок среднегодовые издержки на разведку и разработку нефтяных месторождений сократились с 20 до 4-5 долл./барр. В результате произошло общее сокращение затрат на добычу нефти. Так, в США в 1991-1995 гг. себестоимость добычи на 11 крупнейших нефтедобывающих компаниях сократилась с 4,91 долл./барр. до 3,93 долл./барр., т.е. на 20%. Издержки на морскую добычу нефти в Северном море уменьшились в период 1993-1998 гг. в 2 раза [1]. Отметим, что в главных нефтедобывающих странах (Ближний Восток) себестоимость добычи равняется около 2 долл. за барр.

Что касается РФ, то у нас средняя себестоимость добычи нефти (без налогов, включаемых в себестоимость) имела такие значения: до 1998 г. = 5,5 долл. за барр, затем после девальвации упала до 3 долл., теперь снова выросла до 4-5 долл., учитывая при этом широкую дифференциацию издержек по отдельным месторождениям и компаниям [1].

Кроме того, не забудем о транспортировке нефти, для нас имеющий несравнимо большее значение в силу значительной отдаленности месторождений до ее потребителей. Сейчас эти затраты равняются примерно 5 долл. за 1 т при транспортировке только внутри страны (до портов, выходов трубопроводов в зарубежные сети). В итоге, себестоимость добычи и транспортировки нефти в РФ достигает не менее 6 долл. за барр или около 40 долл. за 1 т. Если сравнить эти затраты с нашими главными конкурентами, то пороговая цена, обеспечивающая возмещение затрат, у нас должны быть не менее чем в 3 раза выше, в сравнении с ближневосточными странами.

Казалось бы, что ситуация с нефтью для России безнадежная. Но нас спасает одно важное обстоятельство. Уровень бюджетной нагрузки на нефть у нас в несколько раз меньше, чем у конкурентов. В России менее 1/3 доходов госбюджета формируется за счет нефти и газа, у них 70-80%. В этой связи следует подчеркнуть, что в большинстве развитых стран нефть и нефтепродукты относятся к числу наиболее налогооблагаемых товаров. Так, в США в цене нефти налоги составляют примерно 30%, в Англии – около 50%, в Японии – 32%.

Таким образом, получается, что при низкой себестоимости нефти у доминирующих стран-производителей (страны Ближнего Востока) им сегодня нужна продажная цена на уровне около 15 долл. за барр., который необходим для поддержания сложившихся параметров доходов госбюджета.

Пороговое значение цены нефти в 15 долл. за барр нас должно устроить, поскольку позволяет не только возместить затраты (6 долл.), но и получить доход примерно в 9 долл. с каждого барреля экспортируемой нефти. Его и можно назвать рентным. При такой цене и сложившемся экспорте нефти примерно в 120 млн т рентный доход от экспорта добытой нефти может оцениваться величиной не менее 7 млрд долл.

Однако и при такой цене не все однозначно. Дело в том, что приведенные расчеты основываются на переводе рубля по существующему номинальному (рыночному) курсу, т.е. 30 руб. за долл. Реальный же курс рубля, соответствующий паритету покупательной способности, составляет от 8 до 10 руб. за долл. (к примеру, Мировой банк дает цифру в 8 рублей за доллар). Т.е. курс рубля занижен не менее чем в 3 раза. Поэтому, чтобы судить о реальной эффективности нефтедобычи и нефтеэкспорта, необходимо пересчитать все затраты в рублях по добыче и транспортировке нефти внутри страны по реальному курсу рубля. Такой расчет показывает, что действительная себестоимость составляет примерно 15 долл. за барр. Это цена является для нас пороговой с точки зрения возмещения внутренних затрат по добыче и транспортировке нефти. При более низких ценах экспорт нефти из России должен дотироваться за счет других отраслей народного хозяйства. Хотя даже в этих условиях нефтяные компании еще могут получать доходы, но они образуются только за счет существенной разницы номинального и реального курса рубля.

Из этого следует третий вывод: источником значительной части получаемых нефтедолларов в нашей экономике выступает заниженный курс рубля. Этот доход точнее называть финансовой рентой или квазирентой. Поэтому действительно ключевой проблемой для судьбы российской экономики является целесообразность сохранения столь заниженного курса рубля. Да, он позволяет нефтяным и другим сырьевым компаниям, а через них и государству, получать рентные доходы, но ценой ухудшения условий хозяйствования для отечественных производителей наукоемкой и вообще готовой продукции. При такой экономической политике призывы и даже желание отказаться от сырьевой специализации останутся одними разговорами.

Правда при всей повышенной затратоемкости по добыче минеральных ресурсов есть ряд таких, которые реально являются носителями ренты. К ним относятся природный газ и никель. По ним мы являемся доминирующими производителями, что создает для нас более выгодные условия. Однако, в любом случае мировые сырьевые рынки отличаются неустойчивостью с серьезными перепадами цен, что делает любую страну, специализирующуюся на поставках сырья, чрезвычайно уязвимой и зависимой от мировой конъюнктуры. Так, до начала лета 1998 г. цена на российскую нефть была около 25-26 долл./барр. Затем произошло обвальное падение цены до 11 долл./барр. К декабрю 1998 г. цены на нефть на мировом рынке достигли рекордного значения – 9,9 долл. за баррель. Такой уровень цен на нефть стал самым низким за период с 1976 г. Данное обстоятельство приобретает дополнительную актуальность в виду грядущего неизбежного наступления периода снижения мировых цен на нефть.

Оценка потенциальной величины рентных платежей

Проведенный анализ не снимает, тем не менее, саму проблему присвоения и использования сверхдоходов от той же нефти, особенно в периоды высоких мировых цен. Так, в 2000 г. суммарная прибыль российских нефтяных компаний от производства и продажи нефти на внутреннем и внешнем рынках составила 26,7 млрд долл. (В 1997 г. при цене в 20 долл. за барр равнялась11,4 млрд долл.). Из нее 8 млрд было выплачено в виде налогов в госбюджет. Величина чистой прибыли составила 18,7 млрд долл. [2]. Необходимые инвестиции для поддержания уровня производства этой отрасли оцениваются в 11-12 млрд долл. Образующийся остаток в 6-7 млрд может рассматриваться в качестве той дополнительной ренты, которую теоретически недополучает бюджет.

Следует иметь в виду, что экономика России отличается колоссальными запасами самых разнообразных природных ресурсов. По многим из них (по разведанным запасам) наша страна занимает ведущее место в мире – природный газ (35% от мировых запасов), нефть – 13%, уголь – 12%. Причем в настоящее время на Россию приходится в среднем 11% мировой добычи нефти, 28% – природного газа, 14% – угля. Но не только добычей энергоресурсов характеризуется российский вклад в копилку мировой экономики. Кроме энергоресурсов в России добывается 55% от мирового производства апатитов, алмазов – 26%, никеля – 22%, калийных солей – 16%, железной руды – 14%, цветных и редких металлов – 13% и немало других видов минеральных ресурсов.

Более полное представление о величине основных видов разведанных полезных ископаемых России дает оценка их стоимости. По данным ООН, она составляетпримерно 30 трлн долл. или свыше 200 тыс. долл. на одного российского жителя. Прогнозный потенциал природных ресурсов оценивается в 140 трлн долл. Благодаря природным запасам наша страна оценивается как самая богатая страна в мире по размеру национального богатства. Согласно международным расчетам национального богатства, его величина в России превышает аналогичный показатель США в 2-3 раза, Германии – в 5-6 раз, Японии – в 18-20 раз.

Вполне закономерно поставить вопрос о том, насколько эффективно и правильно используется это богатство в интересах динамичного экономического развития страны и обеспечения процветания ее населения?

Только топливно-энергетический комплекс (ТЭК) страны в настоящее время производит 30% всей промышленной продукции, дает до 45-50% экспорта и более 35% налогов, уплачиваемых предприятиями. При этом следует иметь в виду, что в таких отраслях, как электроэнергетика, нефтяная и газовая промышленность практически все производство контролируется несколькими крупными компаниями, функционирующими независимо от государства. В этих условиях тем более важна проблема обоснованного распределения созданного в них дохода между частными компаниями и государством, которое, с одной стороны, учитывало бы объективную необходимость создания благоприятных условий для обеспечения нормального воспроизводственного процесса в этих отраслях и, с другой, способствовало бы решению общих экономических и социальных задач, стоящих в обществе и прежде всего связанных с преодолением бедности значительной части населения страны.

Но ситуация в сырьевом комплексе разворачивается по сценарию, далеко не оптимальному. Несмотря на значительные доходы, которые создаются в ТЭК и других отраслях сырьевого комплекса (особенно в начале 2000-х годов из-за благоприятной конъюнктуры на мировых рынках), вложений капитала даже в простое поддержание сырьевых отраслей не хватает, так же как и государство недополучает значительный объем потенциальных налоговых поступлений. Так, текущие инвестиции в нефтяной комплекс составляют около трети от требуемого объема для поддержания добычи нефти на уровне 300-305 млн т в год. По сравнению с 1990 г. они сократились примерно в 5 раз. То есть отрасль существует в основном за счет потенциала и заделов, которые были созданы в 1980-е годы.

Формирование такой негативной ситуации связано с действием двух главных причин. Во-первых, возникающие доходы для развития – по легальным и нелегальным каналам – устремляются в другие страны и оффшорные зоны. В 1990-е года, а затем и 2000-е годы, по официальным оценкам, размер «бегства капитала» составляет 7-12 млрд долл. ежегодно. Самую значительную долю от него представляют доходы, создаваемые в ТЭК и других сырьевых отраслях. Во-вторых, даже остающиеся внутри страны доходы используются далеко не самым рациональным способом – на неоправданное завышение заработной платы управленческому персоналу и работникам компаний, разнообразные формы непроизводительного потребления (строительство дорогих офисов, представительские расходы и т.п.).

Сохраняющаяся неэффективность и несправедливость в использовании доходов от природных ресурсов с позиции общественных интересов являются теми главными побудителями в обществе, которые заставляют обратиться к проблеме изменения механизма формирования и использования рентных доходов в современной России.

Дело в том, что в отличие от большинства стран мира Россия реально располагает уникальным источником для своего социально-экономического развития, получаемым в виде рентных доходов с природных ресурсов. Рентный доход государства от использования природно-ресурсного потенциала страны академиком РАН Д.С. Львовым оценивается величиной в 60-80 млрд долл., из которой только от эксплуатации нефти и газа можно было бы получать до 30 млрд долл. в год [3]. Сумма возможных рентных платежей значительна и соразмерна с нынешним объемом доходов федерального бюджета (примерно 60 млрд долл), хотя уже и не дотягивает до консолидированного бюджета РФ (110 млрд долл.). Что же касается высказываемого мнения о том, что за счет рентных доходов в нашей стране можно отменить все остальные налоги и сформировать достаточный для исполнения всех бюджетных обязательств объем доходов, с этим вряд ли можно согласиться. Да и само подобное упрощение налоговой системы представляется чрезмерным, поскольку существенно ограничивает возможность налоговых инструментов в эффективном регулировании и стимулировании экономики.

Как получается величина ренты в 60-80 млрд долл.? Она определяется из расчета всего объема поставляемой продукции в мировых ценах как на внутренний, так и на внешний рынок. Иначе говоря, чтобы получить всю величину потенциальной ренты, надо всю ее поставлять на мировой рынок или предварительно повысить и уравнять с мировыми ценами внутренние цены на сырье, по тем еще оставшимся видам, где такая разница существует. Согласимся, что расширить налоговую базу за счет предварительного поднятия цен на ресурсы – не самый лучший вариант решения задачи укрепления бюджета государства.

О механизме изъятия ренты

Тем не менее, рента в сырьевом комплексе России создается в значительном масштабе, что ставит задачу повышения эффективности ее использования в интересах социально-экономического развития страны.

Как же наилучшим образом поступить с рентой?

Согласно международному опыту, совокупная доля государства в доходах от добычи нефти в большинстве нефтедобывающих стран составляет от 80 до 90%. Так, в Норвегии она составляет 82%, ОАЕ – 88-91%, Индонезии – 87-89% и только в США эта доля равняется 47-58%. Предоставляя нефтяным компаниям право на использование недр, большинство стран реализуют следующую схему. Государство взимает с фирмы единовременный платеж (бонус), а также арендную плату за земельный участок (ренталс). Как только забил первый фонтан нефти, государство как собственник недр начинает получать роялти, ставка по которому достигает 20% валовой добычи нефти. Используются также акцизы и экспортные пошлины. Кроме того, получаемые доходы нефтяных компаний облагаются немалым налогом с прибыли. Так, в странах ОПЕК он устанавливается в пределах от 50 до 85%, в Англии – 52%, в Норвегии – 50,8% [4].

Таким образом, рентный принцип взаимосвязи между собственником и производителем (пользователем) ресурсов предпочтительней простого налогового изъятия из прибыли с точки зрения выстраивания рыночного механизма взаимодействия между всеми агентами производства по поводу природно-ресурсного потенциала.

Для того чтобы на деле обеспечить реализацию более эффективного рентного механизма в России, важно соответствующим образом его построить, не ограничиваясь только использованием налоговой системы. Ранее, до принятия Налогового кодекса, роль рентных платежей выполняли такие инструменты как плата за недра, отчисления на воспроизводство минерально-сырьевых ресурсов, платежи недропользователей за загрязнение окружающей среды. Также экспортные пошлины и акцизы. Однако в ходе нынешней налоговой реформы они были отменены и вместо них введен единый налог на добычу полезных ископаемых, а также продолжают действовать акцизы и экспортные пошлины. Теоретически они могут улавливать и изымать в бюджет часть ренты. Причем в условиях сохранения высокого уровня цен на нефть на мировом рынке налоговая нагрузка на нефтяные компании даже увеличилась. В 2003 г. при цене 26,5 долл./барр. они заплатят примерно 60% прибыли в бюджет. Схожие результаты и в расчете на 1 барр. В 2000 г. с 1 барр. добытой нефти платилось в бюджет 5,19 долл., в 2003 г. – 9,01 долл.

Однако упрощение системы рентных платежей имеет существенные недостатки. Так, основной недостаток использования акцизных платежей заключается в том, что они устанавливаются в виде надбавки к цене, а это означает, что в конечном счете их возмещают потребители. Рентный же принцип налогообложения предполагает установления дополнительного налога на сверхприбыль, которая возникает у пользователей лучших по запасам и местоположению месторождений. В этом случае изъятие части дополнительной ренты вполне справедливо с точки зрения создания равных условий хозяйствования, одновременно формируя дополнительный источник для бюджетных доходов.

Что же касается единого налога на добычу полезных ископаемых, ему присущи не менее крупные недостатки. Во-первых, он не улавливает сверхприбыль, возникающую при более благоприятных природных условиях хозяйствования. Во-вторых, не заинтересовывает недропользователей в эффективном использовании природного ресурса. Дело в том, что затраты в сырьевом комплексе носят ступенчатый характер, достигая своего минимума при полном освоении месторождения, а затем при его исчерпанности снова увеличиваются. Вполне понятно, что действие единой ставки налога не заинтересовывает разработчиков сырья добиваться максимального извлечения природного ресурса из месторождения.

Поэтому выдвигаемые варианты изъятия ренты, в частности, в виде налога на дополнительный доход от добычи энергоресурсов, более предпочтительны в сравнении с предложениями правительства просто увеличить налог на добычу полезных ископаемых. Ведь за счет такого налога на сверхприбыль, возникающей в сфере недропользования, можно получить до 150 млрд руб. дополнительных доходов только от добычи энергоресурсов [3]. Однако и в этом случае использование налога на свехприбыль имеет определенный недостаток, связанный с наличием у частных компаний множества способов занижать (или даже нулифицировать) получаемую прибыль, в частности, через действие механизма трансферных цен.

Следовательно, во взаимодействии государства и недропользователей надо отказаться от прямолинейной идеи упрощения налоговой системы и восстановить полномасштабный рентный механизм с дифференцированными платежами в зависимости от природных условий хозяйствования. Система налогообложения в РФ в сфере недропользования должна строиться с ориентацией на извлечение ренты с получателей сверхдоходов, источником которых являются не более эффективная организация производства, а лучшие природные условия хозяйствования. Для этого целесообразно использовать основные виды платежей, как это имеет место в большинстве нефтедобывающих странах. Первый – установление дифференцированного единовременного платежа типа бонуса, который дает право на ведение хозяйства на выделенном участке земли с потенциальным месторождением полезных ископаемых, а также дифференцированной арендной платы за земельный участок (ренталс). Второй – установление дифференцированного налога на выпуск (роялти) как доли в добыче сырья, что гарантирует государству-собственнику постоянный доход. Третий – установление дифференцированной ставки налогообложения с прибыли с учетом рентной составляющей в общей величине прибыли. Кроме того, должны действовать гибкие ставки акцизных сборов и экспортных пошлин.

Особо подчеркнем, что создание полномасштабного механизма изъятия природной ренты важно не только для реализации принципа социальной справедливости, но и для создания равных условий хозяйствования для всех участников производства, что необходимо для обеспечения эффективности работы самого рыночного механизма хозяйствования.

Проблемы эффективного использования ренты

Безусловно, оптимальным вариантом для России было бы вложение дополнительных сверхдоходов в развитие отечественного производства и в сопутствующие отрасли самими нефтяными компаниями. По многим причинам этого в должном объеме не происходит. Капитал предпочитает «отогреваться» в теплых оффшорных зонах. При множестве конкретных выходов из этой тупиковой ситуации, выделим два. Во-первых, разрешить эту проблему можно радикально и быстро путем национализации основных сырьевых компаний, обеспечив таким образом прямое поступление ренты в казну. Подавляющее большинство нефтеэкпортирующих стран стали относительно благополучными с того момента, когда провели такую национализацию. В 2002 г. соответствующий законопроект обсуждался в Государственной Думе, но не получил необходимой поддержки. Промежуточный вариант такой национализации предполагает введение государственной монополии на экспорт тех или иных видов сырьевых ресурсов, в частности, нефти и нефтепродуктов. Отметим, что проект такого закона имеется и представлен в Федеральное Собрание. Разработан и проект федерального закона «О правах граждан России на доходы от использования природных ресурсов РФ».

Главным недостатком радикальных мер, связанных с национализацией частных компаний, является то, что переход контроля над рентными доходами от частных компаний к государству далеко не всегда равнозначен их использованию в интересах всего общества. При существующей системе управления государственной собственностью национализация фактически ведет к переходу контроля от частных собственников к таким же «частным лицам», но в виде государственной бюрократии, что к тому же потенциально оборачивается ослаблением экономической мотивации в принятии хозяйственных решений.

Во-вторых, не снимая вопроса о самой целесообразности национализации как крайней мере или введения государственной монополии на экспорт наиболее важных сырьевых ресурсов, можно попытаться найти компромиссный вариант, исходя из идеи заключения своего рода «общественного договора», предметом которого становится обоснование трехканального распределения природно-ресурсной ренты. Рассмотрим данный вариант на примере нефтяной отрасли.

При таком подходе одна часть ренты остается в нефтяной отрасли для ее развития, а ее величина определяется, исходя из объективной потребности поддержания необходимого объема добычи нефти и решения задач совершенствования производства в отрасли.

Вторая ее часть идет на поддержку прежде всего наукоемких производств, перспективных научно-технических разработок, финансирование экологических программ и т.п., что имеет большое значение для формирования конкурентных возможностей российской экономики для перехода ее к постиндустриальной фазе развития. Эта часть рентных платежей должна аккумулироваться в специальном внебюджетном инновационно-инвестиционном фонде (или фондах), который находился бы под непосредственным контролем законодательной власти и управлялся на основе научно-общественной экспертизы и рыночных критериев использования накопленных средств. Именно такой фонд должен стать одним из важнейших инструментов ослабления сырьевой специализации России и осуществления структурного разворота ее народного хозяйства.

Опыт создания подобных внебюджетных фондов имеется в большинстве нефтедобывающих странах, где они образуются как фонды поддержки развития будущих поколений страны. Правительство РФ также создает так называемый стабилизационный фонд, в который перечисляются полученные сверхзапланированные доходы бюджета, определяемые в зависимости от уровня мировых цен на энергоресурсы. Однако этим фондом распоряжается правительство и он рассматривается как финансовый резервный фонд, что фактически исключает его из инвестиционной сферы.

Третья часть ренты поступала бы напрямую в государственный бюджет для реализации социальных программ.

Достоинство предлагаемого механизма распределения ренты заключается в том, что он позволяет перейти к продуманной и долговременной политике распределения рентного дохода, которая обеспечивает общественный контроль, реализацию народнохозяйственных интересов и одновременно создает заинтересованность у производителей в более эффективном использовании закрепленных за ними природно-сырьевых ресурсов.

Реализация трехканального механизма распределения ренты связана с определением общественно-нормального уровня рентабельности в отраслях природно-сырьевого комплекса, дифференцированного в соответствии с необходимым уровнем инвестиционной поддержки конкретных отраслей (но не выше 25-30%), а также с установлением определенных норм распределения изымаемой ренты у недропользователей на формирование внебюджетного инновационно-инвестиционный фонда и на прямое пополнение государственного бюджета. При этом желательно, чтобы такого рода нормативы утверждались как долгосрочные и предусматривали учет возможных колебаний в мировых ценах на природно-сырьевые ресурсы.

Таким образом, вопрос о ренте и совершенствовании механизма ее распределения можно рассматривать как один из ключевых пунктов в стратегии социально-экономического развития России на современном этапе. Продуманное его разрешение способно создать благоприятные предпосылки для эффективного использования огромного по своим масштабам природно-ресурсного потенциала страны, сочетающего экономическую эффективность и социальную справедливость.

Литература
1. Синяк Ю.В. Нефть России на внешнем и внутреннем рынках // Вопросы прогнозирования. 2000. № 6. С.48.
2. Волконский В., Кузовкин А. Цены на энергоресурсы в России и зарубежных странах // Экономист. 2000. № 11. С.18.
3. Львов Д.С. Экономика развития. М., 2002. С.164.
4. РФ сегодня. 2002. № 8. С.37.
5. Глазьев С.Ю. Благосостояние и справедливость. Как победить бедность в богатой стране. М., 2003. С.130.

назад

Материалы из архива

2.2006 Нефть, газ, энергия, мир, Россия: состояние и перспективы

Энергетика – один из фундаментов современной цивилизации. Здесь будет говориться об индустриальной энергетике, производящей электрическую и тепловую энергии с помощью машинных устройств. Источниками индустриальной энергии являются: нефть, газ, каменный уголь, уран-235, гидроэнергия рек, солнце и ветер.Нефть и газ, помимо энергетики, обеспечивают работу транспорта (авиация, автомобили, водные корабли и железнодорожные поезда) и являются сырьем для химических производств, производящих материалы и сельскохозяйственные удобрения.

2.2006 Одна и та же истина возникает не однажды…

А.Г.Шлёнов, к.т.н., специалист в области физических полей Титаном мысли, собравшим все доступные сведения и избежавшим односторонности и крайностей своих предшественников, был Аристотель (384–322 до н.э.) – автор многих трудов по логике, риторике, философии, диалектике, физике, астрономии, космологии, биологии, этике, политике, социологии, истории, музыке, поэзии, театре, психологии, теологии..., затронувший, по-видимому, все области знания.

3.2008 Нужна ли России морская стратегия

Развитие военно-морской стратегии (ВМС) с древнейших времён и до наших дней шло параллельно с практикой  применения сухопутных и  военно-морских сил. В России основы ВМС заложили Пётр I , Г.А.Спиридов, Ф.Ф.Ушаков, Д.Н.Сенявин. Период первой и второй мировых войн внёс свой вклад в военно-морское искусство и способствовал развитию военно-морской стратегии. Как создавалось военно-стратегическое направление в нашей стране , рассказывает Владимир Георгиевич  Лебедько, к.в.н., проф., контр-адмирал в отставке,  в течение ряда лет руководивший ведущими управлениями оперативно-стратегических штабов флота и сухопутных сил.