Субъективные представления о радиационной опасности и радиационном риске

И.А.Зыкова, д.м.н., гл. научн. сотр. лаб. экологии ФГУН НИИРГ имени профессора П.В.Рамзаева, С.-Петербург

Императив «радиационный риск должен быть социально приемлем» сформулирован в официальных документах. Так, в целевой программе «Ядерная и радиационная безопасность России» на 2000–2006 гг. этот императив является основным и целеполагающим.

Цитата из документа: «…снижение до социально приемлемого уровня риска радиационного воздействия на человека и на среду его обитания объектов использования атомной энергии и источников ионизирующего излучения техногенного и природного происхождения».

Можно было бы ожидать, что к моменту завершения указанной программы (2006 г.) понятию «социально приемлемый радиационный риск» будет придано конкретное содержание. Однако следует констатировать, что для абсолютного большинства профессионалов, работающих в области ядерных технологий (особенно для тех, кто принимает решения, т.е. для лиц с наиболее высоким уровнем квалификации) социальная приемлемость радиационного риска, как и раньше, ограничивается рентабельностью, технико-экономическим обоснованием и соблюдением нормативов. По умолчанию они продолжают считать, что социальные преимущества сами собой появляются как результат экономически выгодной производственной деятельности. Соответственно, при экономической рентабельности производства для радиационного риска будет обеспечена его социальная приемлемость. Автоматически.

Отнюдь, как говорил известный политик и экономист. Факт состоит в том, что для социума (населения) и для специалистов (принимающих решения) отсутствует общее, единое понимание сути указанного выше понятия. Более того, даже к определению понятия «социально приемлемый радиационный риск» нет общепризнанных ясных научно обоснованных методических и методологических подходов.

Подтверждением служит тематика преимущественно всех докладов последнего Международного ядерного форума (в Санкт-Петербурге 25–29 сентября), а также дискуссии на нескольких круглых столах и пресс-конференциях, проведенных в рамках этого форума. На конференции «Безопасность ядерных технологий…», которая проводилась как составная часть Международного ядерного форума, секция III имела название «Решение экологических, технологических и социальных проблем». Доклады секции ясно отражают существующий уровень решения проблемы социальной приемлемости радиационного риска.

Так, из тех 29 докладов, которые были представлены в работе секции, только один [1] имел в своем названии слова «социально-экономические». Еще четыре доклада этой секции касались в определенной степени проблем социального характера – комплексная страховая защита; концепция создания региональных центров по обращению с РАО; концепция культуры обеспечения физической защиты ядерных материалов и, наконец, доклад о рисках онкозаболеваний [2, 3, 4, 5]. Остальные доклады секции были посвящены техническим проблемам.

Комплексный социально-экономический анализ процесса вывода из эксплуатации ядерных установок позволил авторам упомянутого выше доклада [1] сделать ряд сущностных выводов. Авторы констатируют, что «…в подавляющем большинстве случаев деятельность по предотвращению/смягчению социально-экономической напряженности при выводе из эксплуатации ядерных установок носит эпизодический и реактивный характер». Решения управленческих структур «…имеют характер формальной помощи уволенным в поиске более или менее приемлемого места работы…». На примере Игналинской АЭС показано, что проблема трудоустройства на локальном, местном уровне никак не может быть решена – несмотря на принятые управленческие решения (целевое строительство мебельной фабрики для трудоустройства персонала АЭС, работа специально открытой биржи труда).

В докладе формулируются теоретические положения, выполнение которых позволяет смягчать социальную напряженность в связи с закрытием АЭС. Четыре из шести этих предложений имеют характер персонифицированных и социально-психологических по своей природе (морально-психологическая подготовка персонала к завершению работы АЭС, целенаправленная переподготовка персонала, социально обоснованный компромисс при выплате выходных пособий, информирование о возможности трудоустройства за пределами региона).

Исходя из всех данных, представленных в этом докладе, можно ожидать, что при плановом прекращении эксплуатации АЭС отсутствие социального напряжения всегда будет очень неожиданным и очень редким явлением. Наоборот, рост на местах социально-психологического напряжения при выводе из эксплуатации АЭС будет ожидаемым и закономерным фактом.

Опережая события, скажу, что в нашем институте имеется опыт 20-летней информационной работы с населением на территориях радиоактивного загрязнения. По нашему мнению, постоянное, плановое информационное сопровождение должно быть обязательным элементом любых мероприятий на объектах потенциальной радиационной опасности. Не имеет значения то, что происходит – будь то военное учение с АПЛ, строительство или реконструкция на объекте с использованием источников радиационного воздействия. Мероприятия на объектах атомной энергетики не являются исключением. При плановом информировании требуется комплексное организационное и финансовое участия государственных и местных структур. На местах, особенно в период строительства АЭС, отсутствуют специалисты достаточно высокой квалификации, которые способны выполнять эту работу. Выделение бюджетных средств на информационные мероприятия, сопровождающие строительство АЭС, необходимо еще и потому, что принятая в 2006 г. программа развития атомной энергетики имеет преимущественно бюджетное финансирование.

После Чернобыльской аварии в обществе сформировалась социальная доминанта «радиация опасна». Эта доминанта сохраняется вплоть до настоящего времени. Игнорировать этот факт не представляется возможным.

Факт высокоэмоционального и настороженного отношения общества к любой информации о радиации настолько очевиден, что, по большей части, не требует особых доказательств. В повседневности слишком много этому подтверждений. Анализ материалов средств массовой информации, Интернет-пространства демонстрирует, что и в наши дни сведения о радиации имеют преимущественно негативную и настороженную эмоциональную окраску. Так, например, публикация интервью со специалистом может иметь вполне оптимистическое содержание притом, что текстовой материал будет оформлен черно-желтым цветом и словами «Danger» [6]. В 2005 г. возникла паника среди населения по поводу Балаковской АЭС. В 2006 г. в Санкт-Петербурге неадекватно высокое и тревожное внимание населения и средств массовой информации привлекли два события нерадиационного характера на Ленинградской АЭС. Первое из них – технологический нерадиационный инцидент, о котором сообщили буквально все СМИ в первые же дни после новогодних каникул. Второе событие – авария на предприятии по переплавке металла, которое расположено на территории атомной станции. В средствах массовой информации постоянно появляются материалы о любых, даже очень незначительных инцидентах на АЭС – притом, что они имеют техногенный характер и нерадиационную природу.

Свидетельством актуальности и нерешенности проблемы социальной приемлемости радиационного риска является и то, что в 2005 г., по данным ВЦИОМ, 60% населения считало, что радиационная авария, подобная чернобыльской, может повториться. Одновременно с этим значительная часть населения (по разным данным от 31% до 52%) считали возможным, одобряемым или допустимым дальнейшее развитие атомной энергетики. Проблема высокой социальной «доминанты» тревоги и обеспокоенности населения по поводу радиационного риска имеет внутренние противоречия и требует более детального, пристального анализа.

Суммируя эти и другие материалы, которые представлены на последней конференции, можно с грустью утверждать, что углубленный анализ проблемы отсутствует. Слова «социально приемлемый радиационный риск» остаются красивым литературным словосочетанием. В реальной жизни проблема формирования социальной приемлемости радиационного риска упрощается до принятия конкретных решений в связи с отдельными событиями. Мероприятия эти не выходят за рамки локального и регионального уровня. Чаще всего это административные меры для обеспечения принятия решений о строительстве АЭС на конкретной территории; эпизодические общественные слушания на местах; меры по трудоустройству специалистов при закрытии АЭС; однократные информационные мероприятия в связи с инцидентами на предприятиях атомной энергетики, при транспортировке радиоактивных материалов и т.д. Соответственно, и в будущем довольно трудно ожидать иной формы решения тех конкретных социальных задач, которые будут возникать при планируемом масштабном и прогрессивном развитии атомной энергетики и при плановом выводе АЭС из эксплуатации.

Следует, в конце концов, иметь научно обоснованное представление о том, что по сути своей представляет такое понятие, как «социально приемлемый радиационный риск». Хотя бы для того, чтобы строительство новых АЭС не сопровождалось ростом социального напряжения на местах.

В радиационной гигиене существует подход к объективной оценке «приемлемости» радиационного риска [7]. В НРБ-99 приводятся значения допустимых уровней радиационного воздействия, которые обоснованы величинами доз облучения (с. 32). Существует единый критерий оценки – дозы облучения. Наличие доза-эффект зависимости для коллективных доз облучения позволяет количественно и объективно обосновать норматив (радиационно-гигиеническую допустимость или приемлемость) для радиационного фактора воздействия.

Совмещение, сопоставление объективных (нормативных и научно обоснованных) и субъективных (личностных и персонифицированных) оценок радиационного риска представляет особый интерес в контексте социальной приемлемости радиационного риска. Попытаемся максимально дотошно приглядеться к мнению населения, более тщательно и более полно оценить суждения населения о радиации и радиационном риске. Что же в действительности общество, т.е. население, понимает под радиационной опасностью, радиационным риском и под его «приемлемостью»? И вообще, стоит ли учитывать мнение населения в такой сложной области знания, как ядерная физика или атомная энергетика? Есть ли разумное зерно в том субъективном отношении к радиации, которое существует у населения?

В области применения ядерных технологий «приемлемость радиационного риска» оценивается как мнение «здравомыслящего, разумного человека», «который не протестует и не митингует против развития атомной энергетики» [8, с. 26]. Что же может представлять из себя этот виртуальный здравомыслящий разумный человек из населения?

Исходя из высказанного выше предложения о выборе «здравомыслящего, разумного» человека для оценки приемлемости радиационного риска, опрос был проведен в группе студентов-медиков третьего курса обучения. Они психологически устойчивы, физически здоровы, а уровень и профиль образования позволяет считать их вполне здравомыслящими. Характеристика субъективных оценок опасности радиации и радиационного риска была изучена по результатам анкетированного опроса 200 юношей [9, 10]. Опрос был выполнен по стандартизованной методике [11]. В составлении перечня вопросов анкеты и в самом опросе принимал участие профессиональный психолог.

В соответствии со стандартной методикой студенты самостоятельно заполняли анкеты в присутствии ответственного за анкетирование. Субъективные оценки опасности и рисков выражались количественно по пятибалльной шкале оценок. Вопросы формулировались для оценки опасности в трех вариантах: 1) риск сам по себе, т.е. риск в повседневной жизни «в общем виде», 2) опасность воздействия на здоровье отдельного фактора, 3) риски в профессиональной деятельности от ряда факторов. Дополнительно у студентов были оценены уровень тревожности, личностная активность, интравертность, оптимизм.

В перечень оцениваемых неблагоприятных факторов вошли т.н. «социально обусловленные» (экономика, война, преступления, медицина), «экологические» факторы (радиация, промышленные загрязнения) и т.н. «привычные факторы добровольного выбора» (курение, алкоголь, бытовые травмы и т.д.).

Все риски повседневной жизни при формулировке вопроса в общем виде (табл. 1) оценивались молодыми людьми как «допустимые», т.е. ниже средних 3-х баллов. Юношеский оптимизм и хорошее здоровье позволяли им в обыденных жизненных обстоятельствах игнорировать потенциальную опасность как социальных (военные конфликты, преступления, экономические трудности и т.д.), так и глобальных экологических (загрязнения внешней среды) и личностных добровольных (курение, алкоголь) рисков. Относительно наиболее высоко они оценили риски транспортных аварий, экологических загрязнений среды и военных конфликтов. Из всех факторов рисков «добровольного» выбора студенты-медики относительно наиболее высоко оценили три риска – возможность заражения СПИД (2,7 балла), нервный стресс (2,6 балла) и употребление наркотиков (2,4 балла).

Таблица 1. Средние субъективные оценки рисков факторов внешней среды. Вопрос: «Насколько велик для вас риск перечисленных ниже факторов?» (от 1 балла – «совсем нет риска» до 5 баллов «очень большой риск»)

Субъективные оценки опасности и риска обоснованы личным опытом человека и той информацией, которая у него имеется. Это замечание в полной мере относится к низким оценкам опасности курения и употребления алкоголя, которые по личному опыту молодых людей не сопровождаются ощутимыми негативными последствиями. Будущие врачи оценивали риски употребления алкоголя и курения как «наименее опасные» несмотря на то, что они обладают формальным и отвлеченным знанием вреда для этих двух факторов.

Опасность для здоровья оценивалась студентами выше (табл. 2, от 1,7 до 3,5 балла), чем риски в обыденной жизни (см. табл. 1, средние оценки от 2,0 до 2,9 балла). Опасность для здоровья экологических загрязнений (транспорт, токсические вещества и радионуклиды в пище, воде, воздухе) и опасность для здоровья от новых патогенных микроорганизмов и вирусов студентами были оценены выше средних 3-х баллов (3,3–3,5 балла). Эти факторы субъективно оценены студентами как «неприемлемо высокоопасные для здоровья».

Таблица 2. Средние оценки опасности для здоровья факторов внешней среды (от 1 балла – «совсем не опасно» до 5 баллов «очень опасно»)

Все остальные факторы, представленные к оценке, по мнению студентов, в общем, не опасны для их здоровья и субъективно оценены ими в среднем ниже 3-х баллов.

В процессе обучения приоритет ценности будущей профессиональной деятельности для студентов-медиков достаточно высок, а опасности этой профессии на личном опыте неизвестны. Именно этим можно объяснить тот факт, что студенты в среднем наиболее высоко оценили уровень рисков в своей будущей профессиональной врачебной деятельности (табл. 3, средние оценки от 2,2 до 3,9 балла).

Таблица 3. Средние оценки рисков профессиональной деятельности (от 1 балла «совсем не опасно» до 5 баллов «очень опасно»)

В сфере профессиональных рисков студенты-медики наиболее высоко оценили риски химической и радиационной аварий (3,8 и 3,9 балла соответственно). Почти также высоко был оценен фактор межличностных отношений; риск враждебного отношения окружающих составил в среднем 3,8 балла. Риски профессионального облучения и наличия химических веществ на рабочем месте также были оценены достаточно высоко – каждый в 3,3 балла в среднем, т.е. как неприемлемо высокий. Все остальные риски, в т.ч. риск при рентгенодиагностических процедурах, были оценены студентами как «приемлемо» низкие (менее 3-х баллов в среднем).

Ранжирование субъективных оценок различных видов радиационных рисков и опасности радиации (в повседневности, для здоровья и в профессиональной деятельности) имеет следующий вид:

1. Риск радиационной аварии при профессиональной деятельности – 3,9 балла;

2. Опасность для здоровья от радионуклидов в пище, воде, воздухе – 3,3 балла;

3. Радиационное облучение на рабочем месте – 3,3 балла;

4. Радиационный риск в повседневной жизни – 2,7 балла;

5. Риск при рентгенорадиологических процедурах – 2,4 балла

Очевидное разнообразие оценок определено тем, что студенты учитывают всю ситуацию радиационного воздействия. При субъективной оценке радиационного риска и радиационной опасности всегда имеется ситуационная составляющая. Субъективная оценка как радиационной опасности, так и радиационного риска имеет комплексный характер, при которой человек интуитивно учитывает одновременно пользу и вред применения ионизирующего излучения в каждом конкретном случае.

Субъективные оценки радиационного риска и радиационной опасности очень близки по сути. В русском языке («Словарь русского языка» С.И.Ожегова) одно из понятий определяется с привлечением другого понятия: «Опасность – возможность, угроза чего-либо», а «Риск – возможность опасности, неудачи». Они во всех случаях бывают ситуационными, конкретными.

В НРБ-99 понятие «радиационный риск» является исчерпывающим определением, заменяющим понятие «радиационная опасность». При объективной оценке в профессиональном терминологическом применении радиационный риск имеет формализованный численный вид и ограничивается объективной количественной оценкой по критерию «здоровье человека». В отличие от объективной радиационно-гигиенической оценки субъективная оценка опасности радиации – это комплексная оценка, в которой учитывается конкретная ситуация. Кроме того, субъективная оценка учитывает соотношение польза/вред вне зависимости от формулировки вопроса об «опасности радиации» или о «риске радиационного воздействия».

Представленные результаты являются иллюстрацией более ранних исследований ряда авторов [12, 13, 14 и др.]. Население оценивало по-разному опасность радиационного воздействия при испытании ядерного оружия и при рентгенодиагностических процедурах [12]. Оценки радиационного риска различны у людей разных профессий. Врачи и учителя по-разному оценивали опасность радиационного воздействия в повседневной жизни [13]; причем профессия имела большее влияние на их субъективные оценки, чем факт проживания на радиоактивно загрязненных территориях.

Комплексность, целостность, ситуационность оценок радиационной опасности населением принципиально отличает их от научно обоснованных объективных оценок. При научном описании окружающего мира требуется анализ, т.е. выделение и описание каждого фактора из всего комплекса ситуационных факторов. Принимаются к рассмотрению только те факторы, которым могут быть приданы числовые значения, для которых могут быть математически определены и описаны закономерности взаимной зависимости. Научные оценки подразумевают анализ, расчленение ситуации, при котором утрачивается системный принцип комплексной оценки ситуации в целом. Ограниченность научных оценок состоит именно в этом. Оценивая радиационную опасность ситуационно, в целом, непрофессионал (человек из населения) не выделяет радиационный фактор как самостоятельный. Такой независимый взгляд дополняет то абстрактное представление о радиационном риске, которое существует в науке. Население в субъективных оценках опасности учитывает ту сторону комплексности ситуации воздействия, которая не улавливается количественными и объективными, но формализованными оценками специалистов.

Проблема социальной приемлемости радиационного риска возникла не на пустом месте. Она сформировалась в связи с вовлечением в сферу дополнительного к фоновому радиационного воздействия больших по численности групп населения. Повседневностью для большого числа людей стали ситуации проживания на радиоактивно загрязненных территориях, ежегодной рентгенодиагностики, использования радиационного фактора воздействия в медицине и в промышленности, потенциальной радиационной опасности при проживании рядом с предприятиями атомной энергетики и местами хранения радиоактивных отходов и т.д. Кроме того, в повседневности стали необходимы и выполняются меры по снижению доз облучения, смягчению неблагоприятных последствий радиационного воздействия (например, при защите строений от радона).

Суть социальной приемлемости радиационного риска состоит в том, что общественное мнение – как сумма субъективных мнений населения – согласно с теми последствиями, которые существуют при использовании источников ионизирующих излучений.

В методологическом отношении можно сделать два основных замечания. Во-первых, приемлемость для общества радиационного риска может быть оценена количественно (по частоте ответов в репрезентативной группе населения). Методика опросов имеет достаточную научно разработанную теорию и обоснованную практику принятия административных и властных решений. Во-вторых, характеристика социальной приемлемости радиационного риска может быть выражена только на основе ответов на несколько вопросов. Один ответ на единственный вопрос при однократном опросе не может выразить общественное мнение и, тем более, быть основой для объективной характеристики социальной приемлемости радиационного риска.

Трудно ожидать, что когда-нибудь опасность облучения при рентгенодиагностической процедуре и опасность аварийного облучения будут субъективно оцениваться населением одинаково. Даже тогда, когда дозы облучения будут одинаковы и очень малы. Выгоды рентгенодиагностики очевидны (информация о здоровье), а социальные выгоды от аварии столь же очевидно отсутствуют. Даже при наличии страховых выплат в случае аварии в социальном плане (для всего общества) эти выплаты будут «нетрудовыми», т.е. будут результатом простого финансового перераспределения не заработанных, а уже имеющихся и заранее накопленных денежных средств. Здравый смысл населения учитывает это на интуитивном уровне. Субъективные оценки радиационной опасности наиболее полно отражают всю ситуацию использования источников ионизирующих излучений. Именно эти оценки обеспечивают долговременную, прогностическую и социальную адекватность принятия таких глобальных политико-экономических решений, как запрещение испытаний ядерного оружия; увеличение культуры труда персонала АЭС; максимальное повышение безопасности и безаварийности работы АЭС.

Объективная и субъективная оценки радиационного риска должны учитываться на паритетных началах при выработке критериев оценки социальной приемлемости радиационного риска. Стратегия оценки социальной приемлемости радиационного риска позволяет избежать ошибочных решений, принятых на основе формализованных, узкопрофессиональных, исключительно технико-экономических расчетов и показателей. В современных условиях эта стратегия является обязательным условием принятия конкретных, адекватных и выполнимых решений, обеспечивающих дальнейшее прогрессивное развитие ядерных технологий.

Литература
1. Нечаев А.Ф., Федоркин Р.С. О социально-экономических аспектах вывода из эксплуатации ядерных установок. В матер. Междунар. ядерн. форума-2006, Санкт-Петербург/Россия/25–29 сент. 2006, с. 105–110.
2. Воронов Д.Б., Фомичев А.И. Проект организации комплексной страховой защиты АЭС с реактором БН-800 на примере Белоярской АЭС. Доклад конф. «Безопасность ядерных технологий: обеспечение безопасности при транспортировании радиоактивных материалов и при обращении с радиоактивными отходами (АТОМТРАНС-2006)», Санкт-Петербург/Россия/26–29 сент. 2006.
3. Сорокин В.Т., Калинкин В.И., Демин А.В. Основные положения концепции создания региональных центров по обращению с РАО в Северо-Западном регионе РФ. Доклад конф. «Безопасность ядерных технологий: обеспечение безопасности при транспортировании радиоактивных материалов и при обращении с радиоактивными отходами (АТОМТРАНС-2006)», Санкт-Петербург/Россия/26–29 сент. 2006.
4. Лёвин Н.Б., Ярош В.И. Основы культуры физической защиты, учёта и контроля ядерных материалов на предприятиях морского транспорта. Доклад конф. «Безопасность ядерных технологий: обеспечение безопасности при транспортировании радиоактивных материалов и при обращении с радиоактивными отходами (АТОМТРАНС-2006)», Санкт-Петербург/Россия/26–29 сент. 2006.
5. Русанов В.А. Риски онкозаболеваний при хроническом облучении: медико-дозиметрический регистр ГХК. В матер. Междунар. ядерн. форума-2006, Санкт-Петербург/Россия/25–29 сент. 2006, с. 126–129.
6. Римский-Корсаков А.А. Не так страшен атом, как о нем говорят. Интервью, научн.-популярн. ж. «Машины и механизмы»/5(8)2006, с. 16–19.
7. Нормы радиационной безопасности (НРБ-99) Минздрав России, издание официальное. – 115 с.
8. Агапов А.М., Макухин Д.В., Новиков Г.А., Радаев Н.Н. Актуальные вопросы экологической безопасности МИНАТОМА России. Лекционный материал / Издат. Библ. департамента безопасности, экологии и чрезвычайных ситуаций МИНАТОМА России / Москва, 2003 г. – 309 с.
9. Malakhovsky V.N., S.A.Kutsenko, A.N.Galitskii, I.A.Zykova. Ecological and Professional Risks Perception by Students and its Possible Determinants. In Proc. 9-th Annual Conference Risk Analysis: Facing the New Millenium. Rotterdam, The Netherlands, 10–13 October 1999, p. 494–497.
10. Malakhovsky V.N., S.A.Kutsenko, A.N. Galitskii, I. A. Zykova. Risk perception and foresight by medical students. In Proc. ESREL 2000, SARS and SRA-Europe Annual Conference Edinburg/Scotland/United Kingdom/ 15–17 May 2000, p. 1163–1164.
11. Мониторинг социально-психологических эффектов у населения радиоактивно-загрязненных территорий. Пособие для врачей. Г.В.Архангельская, И.А.Зыкова. Утв. Минздрав февр. 1999 г.
12. Slovic P. Perception of Risk. Science, 1987 – Vol. 236 – P. 280–285.
13. Кучумов В.В., Ляпкало А.А. Исследование субъективной оценки влияния техногенного облучения на здоровье населения. – СПб.: Радиационная гигиена, 2004, с. 166–173.
14. Sjoberg L. Discussion of the Limitations of the Psychometric and Cultural Theory Approaches. Rad.Prot.Dosim., 1996 – Vol. 68 – N. 3–4 – P. 219–226.

Журнал «Атомная стратегия» № 26, ноябрь 2006 г.

назад

Материалы из архива

3.2006 Приглашение на казнь

Елена Терехина, журналист Новейшая история России едва ли знает подобные примеры. В феврале этого года руководитель крупнейшего атомного предприятия – железногорского ГХК - был отправлен в отставку. Его действия глава Росатома Сергей Кириенко назвал «освоением средств», а экономику предприятия – «экономикой абсурда». Кроме того, стало известно, что на ГХК выявлены серьезные нарушения ядерной, радиационной и экологической безопасности.

2.2008 Бомба для масс-медиа

Е.О.Адамов, бывший министр атомной промышленности РФЯ требовал, чтобы меня освободили, чтобы я вернулся в Россию и имел возможность, во-первых, опровергнуть все обвинения, которые, как я понимаю, изначально тогда выдвигали, чтобы вернуть меня в Россию, и потом таким же образом поехать в США и с теми обвинениями разделаться. Начнем с США Там два, по сути, обвинения. Одно обвинение – что украли средства у института моего родного, которым я руководил 12 лет, прежде чем стал министром, в который вернулся после того, как обокрал его…

7.2006 Новое решение проблемы безопасного хранения отработавшего ядерного топлива

Самаров В.Н., д.т.н., Хомяков Е.И., к.т.н, Непомнящий В.З., к.т.н. «Лаборатория Новых Технологий»; Левин Б.В., чл-корр. РАН (Дальневосточное отделение); Романовский Н.Н., проф., МГУ Сегодня Россия демонстрирует готовность взять на себя ответственность за одну из самых важных составляющих мировой стабильности – энергетическую безопасность...