А нужно ли спасение самим утопающим?

Т.Д.Щепетина, к.т.н., в.н.с. Курчатовского института

Послесловие к международной конференции, проведенной в Якутске 27–29 июня 2006 г., «Инвестиционный потенциал Республики Саха (Якутия) – Восточный вектор развития России» совместно с V Международной конференцией «Энергетическая кооперация в Азии: механизмы, риски, барьеры» (ИСЭМ).

Куда текут нефтяные реки

Все начиналось чинно и солидно. Конференция – под непосредственным патронажем Правительства РС (Якутия), приветствие и установка от Президента республики В.А.Штырова: «Цель конференции – привлечь внимание как государственных, так и бизнес-структур к инвестиционному потенциалу республики, ознакомить деловые и научные круги с перспективными проектами для привлечения крупных долгосрочных инвестиций на основе государственно-частного партнерства, обсуждение возможностей дальнейшего эффективного и взаимовыгодного межрегионального и международного сотрудничества».

Международный статус мероприятию обеспечивали в основном китайцы и пара японцев.

На секции электроэнергетики предполагалось обсудить вопросы создания объединенной энергосистемы Республики Саха (Якутия) с присоединением к энергосистемам Восточной Сибири и Дальнего Востока, проект строительства Южно-Якутского энергетического комплекса (ЮЯГЭК) общей установленной мощностью 8300 МВт, перспективы развития малой энергетики и альтернативных источников энергии. «Создание ЮЯГЭК, – убеждали докладчики, – значительно расширит экспортные возможности Республики Саха (Якутия), включая в их объем, наряду с невозобновляемыми минерально-сырьевыми ресурсами, и потоки возобновляемой электроэнергии в соседние регионы России и сопредельные страны».

По результатам работы секции должны были быть выработаны предложения по привлечению инвестиций и определению круга заинтересованных сторон в реализации проектов, интеграции электроэнергетики республики в энергетику восточной части России и стран Северо-Восточной Азии.

«Сопредельные страны Северо-Восточной Азии» выделены не случайно, т.к. весь лейтмотив конференции сводился к максимально возможному увеличению экспорта, буквально всего, чего только возьмут – но особенно углеводородного сырья и электроэнергии, и особенно – в Китай.

Примечательно, что на всех сибирских конференциях с международным уклоном, на которых автору приходилось участвовать, обращало на себя внимание стремление выступающих «слить все, что можно, и как можно больше, и в кратчайшие сроки», когда речь заходила об экспорте природно-сырьевых ресурсов. Понятно, что докладчики озвучивали эти мысли не от себя лично, за каждым из них стоят солидные организации.

Оторопь берет, когда на трибуну поднимается очередной «радетель о благе народном» и с горящими глазами предлагает: «…вот если проложить трубопровод в Китай, …или лучше два..., а если увеличить диаметр «трубы»…», или: «построить ЛЭП…, а если две…», то столько можно будет «слить…». Дух захватывает от громадья планов! «Но вот отчего-то не строим так быстро, как надо бы, поэтому теряем конкурентность и упускаем выгоду!!!».

Мы совершенно забываем, что территория, т.е. земля наша, из которой выкачано все, уже никогда, и ни для кого, никакой ценности представлять не будет; а сжигая уголь на своей территории и глотая пыль и дым, мы будем поставлять «сопредельным партнерам» чистейший, везде высоковостребованный продукт – электричество.

Китай воспримет все, что ни дай: и две «трубы», и три ЛЭП. А если не сможем выполнить обещания, что тогда? Ведь растущий «сосед» тоже планирует и рассчитывает на обещанное, и там наши «шуточки» и заигрывания не будут поняты «правильно». В конце концов, не дождавшись исполнения обещаний и планов, наш восточно-азиатский бизнес-партнер «пойдет за необходимыми ресурсами другим путем». Восток непредсказуем. (Знакомые иркутяне, озабоченные дыханием в спину «соседа», подсчитали, что на одного жителя Сибири в приграничье приходится по 20 китайцев. «Так они нас просто на руках перенесут за Урал!»).

Театр не одного абсурда…

Но вернемся к конференции. «Атомные» доклады, уже в усеченном количестве по сравнению с поданными и принятыми оргкомитетом от ИСЭМ, были поставлены в самом конце секции по электроэнергетике, которую, между прочим, вел первый зампред Правительства Республики г-н Алексеев Г.Ф. С такой корректировкой программы еще можно было согласиться. Но каково же было наше удивление, когда доклады по тематике атомной энергетики для Якутии оказались «вынесенными за скобки», т.е. на них «просто не хватило времени»! Это притом что, не соблюдая регламента, председательствующий вставил внеочередной доклад китайского специалиста о состоянии электросетей северо-восточного Китая (это же архиважно, куда будем «сливать»), а также внеочередно и вдобавок повтором (на пленарном заседании эта тематика была доложена), доклад академика РАСХН, директора ВНИИ электрификации сельского хозяйства Д.С.Стребкова по возобновляемой энергетике. Все бы ничего, но слушать такой «бледно-зеленый» бред под видом «актуального для севера Якутии научного сообщения» – дело не для слабонервных…

«Солнечные крыши»? Это для Якутии-то, где три месяца холодно, а девять месяцев очень холодно, (а на крышах снег, плюс иногда полярная ночь)?! Или «новые» роторные ветряки (по информации из Греции, подобное устройство не панацея – при сильном ветре очень эффективно наматывает крепежные тросы на вал). А как вам малые гидростанции на промерзающих до дна реках?

Знакомый электроэнергетик из МЭИ, слушая эту печальную повесть, смеялся долго, и до слез: «…«солнечные крыши»!!!.., в Якутии!!!.. Цирк!!!». Но это, видимо, театр «не одного абсурда».

Время шло, и в результате атомно-энергетических докладов как не бывало. Не дали даже краткого слова на заключительном заседании при подведении итогов, когда «заслушивали все предложения». …Первоначальное удивление, помноженное на обиду, сменилось желанием осмыслить происшедшее.

Под прикрытием инноваций…

Что же получается? Мы, ученые, изо всех сил стремились продвигать идею малых АЭС, позиционируя эти самые малые энергоисточники именно в «помощь и во спасение» северян в регионах, объединенных суровым понятием «северный завоз». Доказывали их экономическую эффективность в долгосрочной перспективе: «упрощение жизни» снабжающих их структур (будет электричество, тепло, синтетическое моторное топливо!), повышение качества жизни тех, кто круглый год питается консервами (будут теплицы!)…

Именно Якутия должна, по нашему мнению, стать первым претендентом на внедрение, широчайшим плацдармом… А оказалось все страшнее и проще: никому это не надо – «упрощения жизни и улучшения ее качества». По крайней мере, тем, кто принимает решения. Потому что пока есть «священная и полноводная» бюджетно-финансовая река под тем же самым суровым названием, пока растекается она мелкими ручейками, и пока впитывает их песок, никакие пожелания перемен «снизу» не смогут поколебать сложившейся Системы. Если нет поддержки руководства хотя бы в намерениях, какой же бизнес подвигнется на АСММ.

В такой ситуации даже нельзя обижаться на ведущего: это не его вина, это системная беда.

А если бы удалось подсчитать и сложить за год то, что «ушло в песок», приплюсовать то, что развеяно винтами МЧС-ких вертолетов при аварийной заброске топлива в замерзающие поселки (ведь на 10 т «бочковой соляры» при этом сжигается 5 т чистого авиационного керосина, а все в сумме тянет не менее чем на 200 тыс. руб.), наверное, мы бы искренне удивились, увидев за цифрами несколько «невведенных» блоков малой мощности ежегодно…

Хотя г-м Алексеевым Г.Ф. было заявлено, что «не будет ни рубля инвестиций без инноваций», практика «замалчивания» одного из самых высокотехнологичных направлений развития отечественной энергетики (даже уж просто на конференции не дали буквально рта раскрыть, не то, что дойти до принятия решения, хотя, определенное руководящее решение, похоже, принято!), убеждает в том, что современные лозунги в устах высокопоставленного чиновника – не более чем красивая декларация. А учитывая основной мотив представленных материалов (по секции энергетики), ориентированных на экспорт сырья и электроэнергии в Китай, и вовсе становится ясным, что инновации – только модная ширма.

Может быть виной такой инерции мышления все та же вездесущая вечная мерзлота, наложившая отпечаток на характеры и менталитет местных жителей – медитативная неторопливость (умение неделями сидеть в ожидании нужного «борта» в маленьком аэропорту; или «назначено на 8, а уехали в 9» – то и совсем нормально)?

С другой стороны – «утопающие» просят спасения – визит к коллегам в Институт физико-технических проблем Севера СО РАН обнаружил солидную многолетнюю переписку Президента Республики и ученых Якутии с атомщиками и «Центром» по тематике внедрения АСММ. Но воз и ныне там; опять идет тот самый «тихий саботаж»? Опять извечный российский парадокс: «верхи-низы», «хотят – не хотят, могут – не могут?».

Вообще-то для нас это было уже второе знаковое свидетельство, что надо менять позицию и подходы.

Если ты полюбишь Север…

Так что же мы все-таки хотим в области малой атомной энергетики? С этим-то вопросом и надо бы определиться: хотим заработать на «хлеб (с маслом)» – т.е. простой бизнес-подход, или собираемся работать над построением части энергетического базиса страны – геополитический подход?

Мы, специалисты, ситуацию с развитием ЯЭ, и ЯЭ малых мощностей (МЯЭ) в частности, должны рассматривать многоуровнево.

С одной стороны, мировая энергетика уже неоспоримо признает необходимость долговременной ядерной компоненты, с другой стороны – существует наша внутренняя российская ситуация. (Энергетику больших мощностей в данном контексте не будем затрагивать абсолютно, т.к. у них с МЯЭ совершенно разные «энергетические ниши»).

«Международные позиции» российской продукции малого реакторостроения пока существуют как потенциал, но довольно весомый, реализовать который (или упустить такие возможности) зависит не только от нас самих (как «державообразующей» отрасли с огромным опытом), но и от «высочайшей» политической воли.

В любом случае, внутренний плацдарм МЯЭ должен быть развернут на нашей территории для демонстрации работоспособности «продукции», могущей стать «товаром» как для традиционного энергообеспечения развивающихся стран с неразвитыми сетями и инфраструктурой и малыми территориями, так и для рынка опреснения морской воды. Последний является даже более актуальным и быстрорастущим ввиду критической ситуации в мире с качественной пресной водой. Неслучайно 2003 г. был объявлен ООН «Годом воды».

Российская «внутренняя» ядерно-энергетическая обстановка в корне отличается от внешней, т.к. здесь работают совсем другие проблемы. Внутрироссийское позиционирование МЯЭ тоже оказывается двояким.

С одной стороны, на масштабное развитие больших мощностей, как обычно, нет средств. Поэтому малая ЯЭ в силу меньших единичных вложений и меньшего же финансового риска могла бы стать на время данного «переходного периода» фактором сохранения «точки роста» атомной отрасли (сохранения научного, кадрового потенциала) и поддержки потенциала смежных областей – машиностроения, приборостроения, авиакосмической и т.п. С другой стороны, система МЯЭ (т.е. широкомасштабная сеть, самодостаточная структура, АЭС малых мощностей) приобретает сейчас все более весомое и актуальное значение как фактор нашей государственной, национальной безопасности.

Более того, в этой связи реализация 4-х заявленных на высшем уровне национальных проектов (по здравоохранению, образованию, сельскому хозяйству, обеспечению жильем) может оказаться под большой угрозой, по крайней мере, на половине территории страны.

Так как 2/3 территории страны – зона децентрализованного энергоснабжения, и если учесть локальные сети и энергообеспеченность в местах угле-, нефте-, газодобычи, то, по крайней мере, половина территории страны находится в зоне затрудненного топливообеспечения, энергетическая безопасность там крайне низка.

К этой зоне относятся районы Крайнего Севера и приравненные к ним, т.е. удаленные, труднодоступные и с суровыми природно-климатическими условиями. И оказывается, в этой зоне возможны в основном телемедицина, дистанционное образование, сельскохозяйственное производство лишь в защищенном грунте, а удобное и просторное жилище необходимо отапливать. Таким образом, все эти 4 проекта оказываются зависимыми непосредственно от энергообеспечения: для телемедицины и дистанционного обучения необходимы надежные и устойчивые каналы связи, а для стабильности самообеспечения продуктами питания и жилищно-коммунального сектора необходимы надежные энергоисточники.

В современном мире энергетика стала уже не столько технической системой, сколько социальной подсистемой, учитывая, что на нее завязаны как функционирование связи, промышленного, транспортного и коммунально-бытового секторов, так и связанные с ними «социальная безопасность» и экологическое благополучие. Энергия (во всех ее ипостасях) для северов – это и тормоз любого развития («генератор проблем» при недостаточности), но это же и основной локомотив прогресса – при достаточном наличии; т.е. это «критический ресурс». Поэтому энергетику можно считать главным стержнем, на который нанизаны как проблемы, так и средства их решения.

А арктическая зона страны потому и испытывает трудности с энергообеспечением, что работает естественная, природная положительная обратная связь: суровые природно-климатические условия требуют повышенного удельного энергопотребления, но они же и препятствуют этому адекватному энергообеспечению, будь то средствами возобновляемых природных энергоресурсов (ВПЭР), так и средствами традиционной органической энергетики (включая в первую очередь трудности доставки энергоносителей).

На уровень нацпроекта

Попытки решения всех проблем энергетики Севера за счет строительства электростанций на возобновляемых источниках энергии (ветровые, геотермальные, приливные и т. п.) в настоящее время не эффективны и мало реальны. Поэтому более пристального анализа требует вопрос широкомасштабного внедрения АЭС малой мощности в удаленных и труднодоступных регионах и иных зонах с суровыми природно-климатическими условиями – т.е. с децентрализованным энергоснабжением, иначе эти богатейшие природными ресурсами края попадут сначала под экономическое влияние более успешных в финансовом и менеджерском отношении «соседей», а на деле впоследствии обернутся и физической потерей.

Поэтому в данном контексте рассмотрения МЯЭ не следует разделять категорично энергетику, безопасность, экономическое развитие, экологическое и социальное благополучие Арктических регионов, т.к. это звенья единой цепи. И, наоборот, экономическое и социальное благополучие в этой зоне, а тем более стабильное развитие, следует выводить из состояния энергетики.

Будет энергообеспечение – будет повод говорить об экологии, будет основа для выполнения социальных программ, будет транспорт и связь, будет сохранено единое экономическое пространство северных регионов.

Целостная система Малой атомной энергетики – в первую очередь – для Северов – это и амбициозный национальный геостратегический проект, и поле для прорывных технологических процессов, в том числе и в смежных отраслях, и активное присутствие России в Арктической зоне для сохранения территориальной целостности страны, а также геоэкономический экспортный потенциал для завоевания международных рынков энергопроизводства и опреснения морской воды.

Решение этой задачи позволит не только обеспечить, но и укрепить нашу национальную безопасность.

Эта «задача» соответствует уровню Национального Проекта. Реальное оживление российской экономики произойдет только на реальных проектах. Президент России обозначил ряд национальных проектов, но они носят преимущественно или даже исключительно социальный характер. Чтобы намеченные национальные проекты не стали простой раздачей денег и не превратились в спусковой крючок инфляции, их надо дополнить экономическими и технологическими мегапроектами. Сегодня в контексте создания предпосылок нового экономического «прорыва» можно говорить о Северном или Восточном проекте, – о национальном экономическом, политическом, демографическом проекте комплексного освоения севера Восточной Сибири и Дальнего Востока.

Справка: Общая установленная мощность генерирующих станций в Якутии – 2134 МВт. Около 2/3 территории республики относится к децентрализованной зоне энергоснабжения, где функционируют 182 ДЭС АК «Якутскэнерго» и ОАО «Сахаэнерго» и небольшое число ведомственных ДЭС. В отдаленные северные улусы топливо доставляется по году и долее.

Или пан, или пропал

Главное для проекта такого масштаба – комплексность в освоении ресурсной базы и нацеленность на конечный продукт – на перерабатывающую промышленность, а не на выкачивание сырья из недр, вместе с энергетической поддержкой.

Комплексный подход даст возможность поднять на новую ступень и региональную политику, направлять средства в те регионы, где реализуются национальные проекты. Ни одна компания в мире не сможет поднять такой проект самостоятельно. Сделать это можно только при участии и под эгидой государства (например, через специально созданную для этого администрацию для управления огромными территориально-производственными комплексами).

Замыкаться этот координирующий орган должен на Президента России. Никакие министерства, ведомства, регионы ни порознь, ни вместе поставить и решить эту крупнейшую государственную задачу не в состоянии.

В рамках такого национального мегапроекта есть место для всех видов бизнеса – государственного, частного, смешанного. Наряду с этим у государства должна быть четкая политическая задача: оно должно определить, кого подобрать партнерами проекта. Реализации проекта должно предшествовать политическое решение по комплексному развитию Российского Севера и Дальнего Востока. Применительно к огромному массиву северных и восточных регионов России речь идет не только об энергетическом, а о комплексном геостратегическом ресурсно-производственном проекте, охватывающем важнейшие стороны общественно-экономического воспроизводства и национальной жизни – «ренессанса Северов». Решается вопрос нашей безопасности и нашего будущего. Альтернативы у России нет. Но нельзя больше упускать время.

В любом случае ЯЭ – это система, и для устойчивости необходимо «разнообразие видов», например, лес – структура устойчивая, самоподдерживающаяся, а «точечная застройка» – несколько деревцев (реакторов) – потребуют больших трудов по подержанию жизнедеятельности. Ведь серийность и системность – вещи разные. Чтобы необходимая система инвестирования в ЯЭ – «длинные деньги» возникла «простым, рыночным, экономическим путем», нам потребуется не менее чем лет 200, и то с учетом глобальной акселерации и опыта «западных демократий», имеющих возраст не менее 300 лет.

В этой связи удручает позиция нашей «старой гвардии» – опущенные руки и сложенные крылья: «Не распыляться! Выбрать одну «точку» (т.е. проект)!»;… «Все возможности данной конструкции уже исчерпаны…»; «…гражданская концепция реакторов свинец-висмут нежизнеспособна, т.к. нет технологии переработки «такого» ОЯТ.., в конструкции не предусмотрено…».

У молодого поколения сразу вопрос: «А что, «эта» технология ОЯТ принципиально, физически невозможна, как антигравитация?!». Вроде есть фторидные технологии, которые позволяют переработать все – нужна обычная инженерная работа по доведению их до промышленного масштаба. И «одна точка» у каждого КБ – своя! И работать надо на развитие, а не подстраиваться по свертывание; мы не Норвегия, и роскоши отказа от ЯЭ себе позволить не можем.

А работа на развитие основывается на презумпции «стакан наполовину полный», но не наоборот.

Мы сами, искусственно создаем себе «технологические» тупики, когда не заявляем категорично «эту проблему, эту технологию надо прорабатывать». У нас пока много чего еще нет, но никогда и не будет, если постоянно констатировать это отсутствие. Тезис: «Средств нет!» – это не повод, чтобы перестать требовать того, что необходимо, и долго и упорно разъяснять, в т.ч. и Правительству, что наличие жизнеспособной ЯЭ это залог далеко не одной только энергетической безопасности.

Средства-то есть, но они своеобразно «перераспределены»; а самые большие и главные вложения в базис ЯЭ давно сделаны.

Признаком слаборазвитого государства является упование властей на то, что проблемы экономического развития решит невидимая рука рынка и зарубежные инвесторы. Похоже, наше государство решило избавиться от статуса слаборазвитого, по крайней мере, власть уже формирует серьезные финансовые ресурсы под будущие программы и проекты развития. Остается овладеть самым сложным ремеслом государственного управления – научиться создавать стимулирующую законодательную базу для реализации программ развития.

И в этом аспекте планирование в ЯЭ со стороны специалистов должно быть «наступательным» – не «3 блока в год», а реформирование ее структуры и инфраструктуры (а не менеджмента!) под необходимое эффективное и безопасное исполнение предназначения – 30% в ТЭБе; то есть «нам нужно то-то и то-то для нормального системного функционирования ЯЭ».

Это означает, в первую очередь, замкнутый ТЦ со всеми сопряженными, в т.ч. и новыми неводными технологиями, реновацию региональной энергетики атомными блоками средней мощности, сохранение устойчивой жизнедеятельности на 2/3 территории с децентрализованным энергообеспечением при помощи АСММ, ну и конечно «большую», узловая энергетика.

У нас ядерная энергетика должна быть; поэтому любая иная линия поведения, отличная от «развития», приведет к тому государственному позору, что, имея первую в мире АЭС, вынуждены будем покупать АЭС всех калибров за рубежом, принимая во внимание начавшийся там «атомный ренессанс».

Журнал «Атомная стратегия» № 25, сентябрь 2006 г.

назад

Материалы из архива

9.2009 Принцип финансиста: ''Не навреди''

Николай Соломон, заместитель генерального директора по финансам ГК "Росатом": - Одна из стратегических целей нашей госкорпорации состоит в достижении максимальной эффективности управления... Нам требуется адекватный времени и новым задачам механизм управления… Необходимо добиться, чтобы принятые у нас технологии управления, особенно на самом верху, соответствовали общему высочайшему технологическому уровню нашей отрасли…

2.2006 Выход один – акционирование

Отраслевая система повышения квалификации – эффективный инструмент реализации амбициозных планов руководства Росатома Ю.П.Лисненко, ректор ГРОЦ Уже два года отраслевая система повышения квалификации лихорадочно ищет способы сохранения своего потенциала в рамках проводимой реформы науки и образования. Шесть отраслевых институтов повышения квалификации (ИПК) не обеспечены отраслевыми заказами, заявки предприятий отрасли на образовательные услуги ничтожно малы, что вынуждает ИПК привлекать сторонних заказчиков.

2.2008 Бомба для масс-медиа

Е.О.Адамов, бывший министр атомной промышленности РФЯ требовал, чтобы меня освободили, чтобы я вернулся в Россию и имел возможность, во-первых, опровергнуть все обвинения, которые, как я понимаю, изначально тогда выдвигали, чтобы вернуть меня в Россию, и потом таким же образом поехать в США и с теми обвинениями разделаться. Начнем с США Там два, по сути, обвинения. Одно обвинение – что украли средства у института моего родного, которым я руководил 12 лет, прежде чем стал министром, в который вернулся после того, как обокрал его…